Марко Лис – Ученик гоблина (страница 43)

Шаман с досадой поморщился. Тратить остатки магических сил, и без того скудные, не хотелось до зубовного скрежета. Но и высовывать нос наружу вслепую, сперва не’прощупав' пространство, было бы верхом глупости.

Старик воплотил сциллу и активировал руну.

От него, незримая для других, во все стороны разошлась бесплотная волна импульса поиска жизни. Ответ шаману пришёл почти мгновенно. Он ощутил всех вокруг себя на расстоянии приблизительно пятидесяти шагов.

То, что казалось тишиной опустевшего лагеря, для магического зрения расцвело десятками сигнатур. Вокруг шатра пульсировало множество живых аур. И судя по разнородности «маячков» — от мелких и юрких до крупных и медленных, снаружи находились далеко не только орки. На удивление последних оказалось даже как-то слишком мало.

— Тем лучше, нэк, — порадовался старик, что засада менее многочисленная чем ожидалось.

Вокруг шатра сновало слишком много случайных свидетелей. Прямо сейчас враги не рискнут устроить резню на виду у этой разношёрстной толпы. А значит будут вынуждены играть по правилам шамана и слепо пойдут за ним по пятам, выжидая момент для атаки, пока он не свернёт в пустынный переулок между шатрами. Туда, где самоуверенные охотники, сами того не ведая, станут дичью и угодят прямиком в заготовленную ловушку.

Зуг’Гал переступил через порог, опираясь на палицу. Он не оборачивался, но по ритмичному сопению за спиной точно знал, что Арах и самка следуют сразу за ним. Первой шла девчонка, за ней Арах, чей рваный шаг выдавал нарастающую нервозность.

Шаман шёл уверенно, нарочито громко вбивая палицу в каменистую почву. Пусть слушают. Пусть думают, что старый гоблин окончательно выжил из ума и, ничего не подозревая, сам лезет в петлю.

Миновав последние тлеющие костры, они углубились в лабиринт пепелища. Зуг’Гал присмотрел идеальное место — узкий коридор между двумя завалившимися грузовыми повозками. Здесь пространство сжималось, заставляя преследователей выстроиться в цепочку. Идеальное «горлышко бутылки» для того, кто умеет бить из темноты в спину.

Шаман замедлился у края прохода. Сцилла внутри отозвалась неохотно, словно старый, заржавевший механизм. Он снова пробудил руну поиска. Бесплотная волна разошлась по руинам и вернулась к нему россыпью сигналов.

Зуг’Гал замер. Талли, не ожидавшая остановки, едва не врезалась в его горбатую спину.

В сознании шамана вспыхнули точки аур. Их было четверо. Четыре мощных, пульсирующих агрессией сгустка энергии следовали за ними в тридцати шагах позади. Они двигались слаженно, короткими перебежками от укрытия к укрытию. Похоже, что орки уже распределили цели, уверенные, что добыча никуда не денется.

А чуть дальше, шагах в двадцати позади орков, он ощутил ещё один след. Холодный и едва заметный. Это был Менос. Шаман внутренне оскалился, предвкушая, как сейчас захлопнется капкан…

Но внезапно всё изменилось.

Точка, принадлежащая человеку, замерла. А затем, вместо того чтобы сближаться с врагом, Менос резко сорвался с места. Он начал стремительно удаляться в противоположную сторону, уходя обратно вглубь лагеря, прочь от намеченного места схватки.

Мгновение и его холодная искра мигнула, окончательно погаснув за пределом досягаемости руны.

Зато орки Тлеющего Черепа стали ещё немного ближе. Зуг’Гал ощущал их присутствие кожей, как жар от лесного пожара. Шаман сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Ученик бросил их.

— Готовься, нэк, — едва слышно шепнул старый гоблин Араху, не оборачиваясь и поудобнее перехватывая тяжелую палицу.

Глава 20

После ухода сотников с наиболее боеспособными отрядами остатки разношёрстных племён Ковенанта окончательно утратили единство. Дисциплина, державшаяся на страхе перед вышестоящими и общей внешней угрозе, рассыпалась прахом. Гнездо выжжено и Королева Роя мертва. Для большинства выживших это означало лишь одно, что пора позаботиться о себе.

Инстинкт самосохранения сменился ленью и жадностью. Гоблины и орки не стали объединяться ради общей охраны. Никто не хотел заниматься переобустройством лагеря, который через день-другой все покинут. Напротив, каждый спешил прибрать к рукам лучшее из того, что уцелело. Зачем тесниться вповалку в грязных общих палатках, если теперь можно было вальяжно развалиться в просторном тролличьем навесе или занять командирский шатёр. Бывшие воины превратились в мародёров и бездельников, уверенных, что опасность миновала.

Опустевший, израненный лагерь превратился в призрачную декорацию. Костры всё так же горели на своих местах, по прежнему создавая иллюзию огромного войска, способного раздавить любого врага. Однако на деле периметр стал похож на старую рыболовную сеть сплошь покрытую дырами, сквозь которые мог просочиться кто угодно. Часовые больше не всматривались в темноту окраин, предпочитая греться у огня в глубине стоянки и за выпивкой обсуждать делёж добычи.

Последний час я провёл неподвижно, слившись с грудой обломков. Отсюда окрестности нашего жилища были видны как на ладони. Совсем рядом с нашим шатром никто костров не разводил, ведь соседние участки пустовали.

Но назвать это место безлюдным было нельзя. Слева доносился непрерывный многоголосый визг. Там выжившие воины Гнилой Рыбы и ещё нескольких союзных кланов спорили из-за уцелевших запасов. Но хватало и одиночек. Представители разных рас рыскали среди руин, выискивая пригодный для ремонта повозок металл или забытые в спешке припасы и ценности, не замеченные другими ранее.

Некоторые то и дело бросали алчные взгляды на шатёр Зуг’Гала. Стоило учителю пару раз рявкнуть на особо наглых искателей ценностей, рискнувших заглянуть за полог, как наплыв незваных гостей быстро иссяк. Желающих проверять терпение рунного мастера не нашлось.

Пока я наблюдал, мне удалось приметить несколько потенциальных точек, где могли скрываться соглядатаи Драала. Чёрные провалы входов в соседние палатки, нагромождения поваленных телег были идеальными местами для слежки. Но проверять свои догадки я не стал. Любопытство не стоило риска.

Я сосредоточился на главном. Тело требовало концентрации. Мне нужно было накопить достаточно внутреннего теневого резерва, чтобы свободно орудовать тяжелым клинком не меньше минуты. Хотя точное количество врагов неизвестно, ясно, что парой ударов покончить со всеми не получится.

Бой предстоял короткий, но требующий не только силы, но и безупречного выбора момента. Слишком многое зависело от того, насколько удачную позицию выберет старик.

— Не должен ошибиться, — беззвучно шепнул я сам себе. — Учитель слишком дорожит своей шкурой, чтобы так оплошать.

Наконец полог шатра колыхнулся. Первым наружу вышел Зуг’Гал. Он ступал медленно, всем своим видом демонстрируя немощь и опираясь на посох. За ним следовала Талли. Девушка едва удерживала равновесие. Её нагрузили моими вещами и оружием, превратив в подобие вьючного мула. Последним, нервно озираясь, показался Арах.

Я замер и стал ждать. Наблюдатели проявили терпение. Они не шелохнулись, пока идущий последним Полуухий не отдалился от шатра на добрую сотню шагов. Только тогда они показались.

Массивные, горбатые фигуры, укутанные в чёрные накидки. Две пары орков отделились от тёмных контуров руин и параллельно друг другу, бесшумной трусцой, двинулись вслед за гоблинами и девушкой. Они двигались слаженно, как стая волков, загоняющих добычу.

Выждав, пока они уйдут на достаточное расстояние, я скользнул за ними следом.

Маршрут учителя казался хаотичным. Иногда чудилось, что старик водит преследователей кругами, петляя между догорающими кострищами и завалами. Но это была игра. Он искал лучшее место, где проще будет разобраться с орками.

В какой-то момент орки замедлились, а затем и вовсе перешли на шаг, пригибаясь к земле. Я понял, что Зуг’Гал остановился. Значит мы достигли места назначения.

Стараясь не издавать ни звука, я начал сокращать дистанцию. Навскидку до серокожих спин оставалось не более двадцати шагов, когда мне вновь пришлось замереть. Дальше идти было нельзя. Впереди простиралось полностью открытое пространство, залитое тусклым светом показавшейся луны. Ни одной внятной преграды, ни одного выступа за которым я мог бы скрыться.

Я затаился в последнем надёжном укрытии, чувствуя, как внутри нарастает давление. Дыхание стало прерывистым, а мышцы звенели от затаенного напряжения.

Глубокий вдох через нос. Медленный выдох через рот. Ещё один. Мне нужно было немного успокоиться перед атакой.

Я уже готов был вскрыть внутренний резерв и выпустить накопленную мощь «тени», как вдруг один из орков четвёрки резко обернулся.

Замерев, я перестал дышать. Несколько бесконечных секунд серокожий вглядывался в темноту. Примерно туда же где я застыл. Его взгляд, казалось, прошивал пространство насквозь, цепляясь за каждый выступ и контур руин. Сердце пропустило удар, а затем вновь бешено заколотилось, сбивая ритм дыхания.

И в этот момент орк поднял руку и коротко помахал.

Неужели заметил меня?

Но орк почти сразу же отвернулся, возвращая внимание к идущим впереди гоблинам.

Не успел я с облегчением выдохнуть, как за моей спиной раздался треск ломающейся древесины. Я медленно повернул голову, инстинктивно сжимая рукоять меча.

В паре десятков шагов обнаружился еще один противник. Пятый орк. Лазутчик с остервенением пнул обломки пустого ящика, о который только что споткнулся, прорычал проклятие и, больше не скрываясь, перешёл на быстрый бег в сторону центра лагеря.