Марко Лис – Ученик гоблина (страница 42)

— Я уже раз доверился тебе и отвлёк внимание на себя, — скривился Арах. — И меня чуть не сожрали, нэк.

— Из какого они клана, нэк? — голос старого шамана прозвучал тихо, но в этой тишине слышалось шипение подожжёного фитиля.

Зуг’Гал не собирался прощать чужую алчность. Нет, само проявление жадности он нисколько не осуждал. В мире, где сильный пожирает слабого, стремление урвать кусок пожирнее было естественным, как дыхание. Он даже прекрасно понимал мотивы этих торгашей. Когда великий лагерь рушится, а сотники уходят, наступает время мародёров. Но эти двое хобгоблинов не могли не знать, чей ученик стоит перед ними. Более того, они прекрасно понимали, кто на самом деле платит за лошадей и чьё золото звенит в кошеле.

Арах втянул голову в плечи, словно ожидая удара, и виновато склонил голову:

— Они из Мёртвого Света, наставник.

— Мёртвый Свет? — со злостью выплюнул старик, скривившись, будто раскусил гнилой орех. — Одно лишь красивое название для кучки ничтожеств. На весь клан всего пара Высших, да и те годятся разве что вшивых варгов пугать, нэк.

Зуг’Гал чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Сама мысль о том, что подобные слабаки, чей удел сторожить скотину в обозе, да доедать объедки за настоящими воинами, посмели диктовать ему условия, была оскорбительна. Падальщики почуяли запах крови. Они увидели, что старый лев ранен, и решили, что теперь можно безнаказанно кусать его за пятки. Они не просто завысили цену, они испытывали его терпение, пользуясь моментом его слабости.

— Ладно, — шаман сделал резкий жест рукой, будто отсекая голову невидимому врагу, и заставил себя успокоиться. Гнев топливо хорошее, но сейчас ему требовался холодный рассудок. С этими выскочками он разберётся позже. Если выживет. — Что там с Меносом?

Молодой гоблин поспешно, то и дело сбиваясь, пересказал всё, что поведал ему второй ученик. Зуг’Гал слушал внимательно, не перебивая, лишь его длинные уши едва заметно подрагивали, ловя каждое слово. Когда Арах закончил, шаман на минуту погрузился в раздумья, а затем потребовал:

— Повтори ещё раз. В деталях, нэк. И не упусти ничего.

Выслушав рассказ во второй раз, Зуг’Гал довольно крякнул. Он со стоном поднялся на ноги, опираясь на палицу, и его морщинистое лицо расплылось в такой широкой и жуткой улыбке, что Арах невольно попятился.

За время сборов старый гоблин успел прокрутить в голове десятки возможных вариантов развития событий, и ни один из них не сулил лёгкой прогулки. Он нервничал, потому что орки Тлеющего Черепа были прямолинейны, но не глупы. Поэтому предугадать, где именно захлопнется капкан Драала было непросто.

И вот теперь Менос случайно вскрыл их замысел. Более того, человек предложил план, который своей наглостью и простотой привёл старого интригана в восторг.

Орки наверняка готовились противостоять шаману. Они ждали магических ловушек и рунных ударов. Значит как-то рассчитывали сдержать арсенал, которым славился Зуг’Гал. Наверняка обвешались с головы до ног защитными амулетами. Однако никакие дешёвые побрякушки против магии не спасут, если из темноты ударит не заклинание, а тяжёлое лезвие из стали. Никто ведь не ждёт, что человек станет главной ударной силой.

— Менос просил дать ему около часа, — закончил Арах, всё ещё с опаской косясь на улыбающегося учителя. — Чтобы восстановить силы и накопить достаточно стихии «тени», нэк.

— Хорошо, — кивнул шаман, и его глаза хищно блеснули. — Дадим ему это время на подготовку. А ты пока ещё раз перепроверь всё, Арах. Перетряхни каждый мешок. Убедись, что мы не забыли ничего важного. Второго шанса вернуться у нас не будет.

Отправив гоблина заниматься поклажей, Зуг’Гал обвёл шатёр горьким взглядом. Несмотря на то что это было лишь временное жилище, здесь скопилось немало ценностей, что старик тщательно отбирал для похода. В углах громоздились ящики с редкими минералами и связки трав из запретных земель, которые стоили дороже жизней десятка орков. Гнев, словно горькая желчь, подкатил к горлу шамана. Столько добра теперь придётся оставить стервятникам на растерзание.

— В паре мешков всего этого не унести, нэк, — подал голос Арах. Он словно угадал мысли наставника, подливая масла в огонь его злобы. — А всё это из-за Меноса…

На мгновение Зуг’Гал почувствовал жгучий импульс ярости, направленной на человека. Если бы не строптивость и длинный язык этого глупца, им не пришлось бы сейчас бежать, как ворам в ночи. Но шаман тут же одёрнул себя, признавая горькую правду, ведь на самом деле большая часть вины лежала на нём самом.

Он обернулся к Араху, и тот, не выдержав пронзительного взгляда, тут же сжался и поспешно закопошился в вещах, делая вид, что страшно занят.

Зуг’Гал сам потащил человека на то пиршество, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Но ему очень хотелось развлечься. Старика до крайности забавляло смотреть, как человеческий щенок скалится на матёрых орочьих псов из Тлеющего Черепа. Шаман сам подогревал этот огонь, наслаждаясь бессильной злобой серокожих «союзников» по Ковенанту, и теперь пришло время платить за это минутное удовольствие. И цена оказалась непомерно высокой.

Отбросив ненужные мысли, Зуг’Гал сам принялся за ревизию. Его пальцы быстро и ловко перебирали подготовленные ингредиенты для зелий, проверяя герметичность пробок и прочность мешочков.

Переход им предстоял долгий, через проклятый лес, полный трудностей и тварей, о которых лучше не вспоминать к ночи. Полагаться в таком путешествии на одну лишь силу рун было бы верхом глупости. Магия имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Завершив сборы, старик расчистил небольшой пятачок земли, уселся, поджав под себя короткие ноги, и прикрыл глаза.

Его грудь начала медленно вздыматься и так же медленно опускаться. Зуг’Гал погрузился глубоко в себя, отсекая звуки внешнего мира. Он скользнул внутренним взором к своему источнику. Картина была удручающей, но не безнадежной.

Сцилла напоминала пересохший колодец, на дне которого едва-едва начинала проступать влага. Шаман скрупулезно оценивал каждую каплю силы, проверяя, насколько успели восстановиться истощённые орбиты. Ему нужно было точно понять свои текущие пределы, чтобы не сдохнуть от перенапряжения после первого же серьезного заклинания.

План Меноса был хорош. Но Зуг’Гал прожил на этом свете достаточно долго, чтобы твёрдо усвоить один урок, что даже самые надёжные планы рушатся от одного лёгкого чиха судьбы. И старик должен быть готов подстраховать и прикрыть ошибку ученика своей силой.

Вынырнув из транса, он потянулся, с хрустом разминая затекшее тело. Взгляд его упал в угол, где притаилась человеческая девчонка. Она сидела тихо, как мышь, но от шамана не укрылось, как мелко дрожат её плечи. Страх. Она пахла страхом. А страх делает существ глупыми и непредсказуемыми.

— Подойди, нэк, — поманил он её пальцем.

Талли тихо вздохнула, но перечить не посмела. Она опасливо приблизилась к старику, не зная, чего ожидать.

— Хорошенько прожуй и затем проглоти, — шаман протянул ей мясистый, тёмно-фиолетовый лист чёрного подорожника.

Зуг’Гал внимательно следил за её реакцией. Ему нужно было убедиться, что в критический момент девчонка не завизжит и не бросится бежать, поддавшись панике. Не хватало ещё, чтобы Менос посреди боя всё бросил и помчался спасать свою игрушку, подставляя спину под орочьи ятаганы.

Не для того старый гоблин согласился терпеть возле себя ещё одного человека. Через самку он надеялся обрести ещё один рычаг влияния на непослушного ученика.

Растение поглотит все её страхи и успокоит сознание.

Талли приняла лист дрожащей рукой и безропотно положила его в рот. Её лицо тут же исказила гримаса. Трава была горькой, как желчь, и вязала язык, словно незрелая хурма. К тому же скрипела на зубах и раздирала дёсны до крови.

— Нужно тщательно разжевать, нэк, — с нажимом повторил Зуг’Гал, глядя ей прямо в глаза своим немигающим янтарным взглядом. — Жуй, пока не почувствуешь, как немеют губы. Это спасёт тебе жизнь. И нам заодно.

Потянулись томительные минуты ожидания. В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь редким треском углей да суетливым шорохом, с которым Арах в последний раз перетягивал ремни на походных тюках.

Когда, по ощущениям шамана, отведённый Меносом срок истёк, он поднялся. Пришла пора выступать. Полуухий тут же подхватил поклажу, готовый выдвигаться.

— Самка, возьми мешок Меноса, — старик кивнул на походный мешок человека, стоящий у входа. — Понесёшь его, нэк.

Талли послушно потянулась к лямкам.

— Арах, помоги ей закрепить, нэк, — бросил шаман гоблину. — Чтобы не болтался и не мешал при быстром шаге.

Полуухий, ворча что-то о бесполезных людях, быстро проверил узлы и затем ловко подтянул ремни на худых плечах девушки.

— И оружие не забудь, — Зуг’Гал кивнул подбородком на длинный лук и плотный кожаный колчан со стрелами, висевшие на центральном шесте шатра.

Талли молча приняла и эту ношу. Под весом мешка она чуть качнулась, но благодаря действию подорожника в её глазах отражалась только покорная готовность идти.

— Подожди, нэк, — хриплый оклик Зуг’Гала остановил Араха в полушаге от выхода.

Молодой гоблин замер и недоумённо оглянулся через плечо. Его когтистая ладонь так и зависла, не дотянувшись до грубой ткани полога.