Марко Лис – Ученик гоблина (страница 40)

Варрота я застал за работой, но не над моим железом. Грохот с методичностью мясника разделывал тушу небольшого жука. Интересовало его, конечно, не мясо. Кузнец аккуратно отделял прочные хитиновые пластины панциря, видимо, для какой-то поделки или доспеха.

Увидев, что кузнец на месте и не занят моим заказом, я невольно улыбнулся. Добрый знак. Раз не стучит молотом и не стоит у горна, то выходит, что уже закончил.

Я сразу принялся высматривать свое оружие. Грохот, не отрываясь от жука, по-лошадиному фыркнул и небрежно махнул рукой в сторону наваленного в углу хлама. Я проследил за его движением, и улыбка медленно сошла с моего лица.

Двуручник лежал в стороне, почти затерявшись среди инструментов и различных обломков, и на первый взгляд выглядел точно так же, как и когда я его сюда принёс. У меня даже мелькнула предательская мысль, что варрот ещё не принимался за работу.

Подавив раздражение, я подошел к мечу. Только теперь, вблизи, я понял, что слегка поспешил и ошибся с выводами. Грохот всё сделал.

Несмотря на внешнее уродство клинка, тот же тусклый матовый цвет, грубая зернистая структура металла и зловещие багровые разводы, которые никуда не делись, но сама суть оружия изменилась. Обе кромки хищно поблескивали в свете огня. Никаких сомнений, теперь они были бритвенно остры.

Я накинул тряпку поверх лезвия и выложил на стол оплату — сушёные соцветия мертвоцвета. И, кивнув на прощание, покинул кузню.

Отошёл не так далеко, когда мне неожиданно что-то послышалось. Остановился, обратившись в слух. Но, простояв так не меньше минуты, ничего подозрительного, кроме завывания ветра, далёких пьяных криков и треска костров, так и не уловил.

Решив, что показалось, я собрался идти дальше, как вдруг боковым зрением заметил смазанное движение. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится у полусгоревшего шатра, и немного подался корпусом вперёд.

Глаза по-прежнему пасовали перед чернотой, но в этот миг восприятие странно сместилось. Я вдруг словно ощутил саму суть тени. Она перестала быть просто отсутствием света, обретя плотность и почти осязаемую фактуру. В этой тишине я уловил инородное возмущение. Чьё-то горячее присутствие, которое ломало естественный ритм мрака.

Это меня и спасло. Инстинкт взвыл, заставив отскочить в сторону.

В этот самый момент из темноты мне навстречу бесшумно выпорхнуло древко копья. Наконечник блеснул опасно близко, почти чиркнув по плечу, но прошёл мимо, вонзившись в пустоту.

Мгновенно разорвав дистанцию, я сбросил тряпку и перехватил меч двумя руками. Отвёл его за спину и замер, готовый к удару.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем из тени показался копейщик.

Им оказался орк. Жилистый, с хищным прищуром, одетый в лёгкий кожаный жилет, не сковывающий движений.

Ни слова, ни рыка. Он не тратил время на угрозы, сразу перейдя к делу.

Снова почти бесшумно прошелестело копьё.

Короткий, резкий выпад. Я едва успел довернуть корпус, уходя с линии атаки. Наконечник жалом змеи рассек воздух там, где мгновение назад было мое бедро.

Не давая мне перестроиться, орк тут же обрушил второй удар. Рубящий, но не лезвием, а тяжёлым древком, метя в плечо вооруженной руки.

Я вскинул двуручник, принимая удар на гарду.

Бам!

Отдача отсушила кисти, вибрация отдалась в зубах, но меч из рук не выпустил. Я оттолкнул его оружие и неуклюже отскочил, снова разрывая дистанцию.

Без поддержки «тени» меч казался чудовищно тяжелым. Инерция тянула к земле, мышцы ныли, требуя подпитки стихией, но я не решался её использовать. Я не знал, сколько ещё врагов могло скрываться в темноте. Поэтому предпочитал, пока это возможно, держать резерв прозапас.

По этой же причине не использовал сциллу. Если за нами наблюдали, я не хотел выдать свою суть Высшего. Приходилось драться как обычный человек. И это было очень непросто. Ведь мой противник был хорош. Чертовски хорош.

Он двигался с грацией, не свойственной его массивной туше. Орк танцевал вокруг меня, полностью контролируя дистанцию своим длинным копьём. Я чувствовал себя загнанным зверем, вынужденным плясать под его диктовку. Парировать, отпрыгивать, уходить перекатами, глотая противную пыль, и даже не помышлять о контратаке. Я просто не мог до него достать.

Искушение использовать стихию «тени» прямо сейчас было огромным. Оно росло с каждой секундой.

Но я сдерживался. Ещё не время.

Орк бил быстро, взрываясь короткими, злыми сериями. Несколько раз широкий наконечник, казалось, летел точно мне в грудь. Я уходил перекатом, сбивал дыхание, но сталь лишь рассекала воздух в волоске от ребер. Ещё один выпад метил в голову. Я дернул шеей, чудом уклоняясь в самый последний момент.

Это малость сбивало с толку. При такой звериной грации и контроле дистанции он уже дважды был невероятно близок, чтобы пронзить меня насквозь. Поначалу мелькнула шальная мысль, что серокожему просто не хватает точности. Что копьё для него непривычно и поэтому в решающий момент промахивался. Но я быстро отбросил эту надежду.

Вскоре я понял, что это были не промахи. Те выпады, что свистели у виска и сердца, были лишь обманками, призванными заставить меня дёргаться и терять равновесие. Настоящая цель была иной.

Наконечник копья с пугающей точностью жалил воздух у моих коленей и локтей.

«Сухожилия, — догадался я, уходя от очередного подлого тычка в лодыжку. — Он хочет меня обездвижить».

Мы снова разошлись. Возникла короткая пауза. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в перенапряженных руках. Орк же стоял спокойно, лишь ноздри его широкого носа раздувались чуть сильнее обычного.

Неожиданно он опустил наконечник копья.

— Бросать меч, — произнёс он на ломаном едином наречии, коверкая слова. — Склиг не хотеть убивать человек.

Я не ответил, лишь крепче сжал рукоять, но внутри вспыхнула злая радость.

Догадка подтвердилась. Ему нужен не труп, а живой, пусть и покалеченный пленник. А значит, у меня преимущество, ведь он осторожничает и боится нанести смертельную рану. Я же сдерживаться не обязан.

Орк понял мой отказ по-своему. В его глазах мелькнуло раздражение.

— Глупый мясо, — рыкнул он и снова двинулся на меня.

В этот раз здоровяк сменил тактику. Решив, что игры кончились, он перехватил копье двумя руками у самого края и с разворота, широко и размашисто, рубанул древком сбоку, целясь мне по голени.

Он понадеялся, что сможет одним махом переломать мне ноги.

Это было грубо. И слишком широко. Настоящий мастер копья никогда бы так не открылся, потеряв контроль над острием своего оружия.

И я рискнул.

Вместо того чтобы отступить, подпрыгнул, пропуская свистящее древко под собой. А едва приземлившись, рванул вперёд. Этот крошечный шанс позволил мне выскочить на дистанцию удара.

Я выбросил меч в колющем выпаде, вкладывая в него весь свой вес. Целился в незащищенный бок под ребра.

ВЖИК!

Орк оказался быстрее, чем я рассчитывал. Его звериные рефлексы сработали безупречно. Он неуклюже, но весьма эффективно отшатнулся. Мой клинок лишь распорол кожаную ткань его жилета и оставил на пепельной шкуре длинную, кровоточащую царапину.

Громила зарычал сквозь стиснутые зубы, бросил копье и, не давая мне развить успех, встретил меня коротким ударом ноги.

Удар получился мощным, словно лошадь лягнула. Я успел подставить локоть, но меня всё равно отшвырнуло назад. Из лёгких вышибло весь воздух и я проехался спиной по земле.

Всего мгновение, и надо мной уже нависла тень. Орк торжествующе оскалился, глядя на поверженного врага сверху вниз.

— Жаль, — с искренним сожалением прохрипел он, сплёвывая в сторону. — Никто не видеть… Склиг побеждать человек.

— Никто? — эхом отозвался я, чувствуя, как страх уступает место ледяному спокойствию.

Его слова стали ключом, с щелчком отворившим замок. В голове всё мгновенно встало на свои места. Этот бой начался с подлого удара из темноты. Ни один орк не решился бы на такую низость, знай он, что за ним наблюдают соклановцы. Позор из-за обвинений в трусости для них страшнее смерти. А теперь он сам подтвердил то, на что я мог лишь надеяться.

Мы здесь были одни. Вокруг нас ни души.

А значит, мне больше не нужно сдерживаться и скрывать свои силы.

Воздух между нами завибрировал. Свет появившейся сциллы озарил его изумлённую физиономию, застывшую в гримасе суеверного ужаса.

Орк открыл рот, но не успел издать ни звука.

Я вскинул ладонь и почти в упор полностью разрядил руну «плоти».

Серия сухих хлопков слилась с влажным хрустом. Десяток костяных спиц мгновенно превратили лицо здоровяка в кровавую маску, густо ощетинившуюся белыми шипами.

Склиг отшатнулся назад, словно наткнулся на невидимую стену.

Его пальцы, ещё мгновение назад сжимавшие оружие мертвой хваткой, вдруг предательски дрогнули и разжались. Копьё выскользнуло из ослабевшей руки. Сначала тяжёлый наконечник с глухим звоном клюнул каменистую землю, а следом в пыль безвольно легло и само древко.

Великан пошатнулся. Его ноги вдруг стали ватными. Он сделал неуверенный шаг назад. Затем ещё один, пытаясь вернуть равновесие.

В абсолютной тишине орк медленно, словно во сне, поднял руку к лицу. Он не кричал и не хрипел. Его скрюченные пальцы судорожно потянулись к костяному частоколу, пытаясь нащупать и вырвать страшные шипы, чтобы избавиться от раздирающей боли.