Марко Лис – Ученик гоблина (страница 4)

Всё остальное тело он ломал с заботливым наслаждением мясника.

Левое колено было вывернуто, нога подгибалась под невозможным углом. По голени стекала тёплая кровь, пропитывая штанину. Правая рука висела плетью. Драал выбил мне локтевой сустав, лишив подвижности.

Я разжевал и проглотил хрустящие, словно песок на зубах, остатки чёрного подорожника. Они неприятно скрипели на зубах и раздирали в кровь дёсна.

Только благодаря этой редкой траве из теневого измерения удавалось не просто оставаться в сознании, но и не свалиться на землю.

Подорожник притуплял боль и вытеснял из рассудка липкий страх смерти.

Закусив до крови губу, я отогнал застилающий глаза морок и заставил себя сосредоточиться на левой руке, надеясь, что она всё ещё мне повинуется. Рука болезненно опухла, и острый край перелома проступал под кожей, угрожая прорваться наружу в любой момент.

Пока Драал, гордясь собой, медленно обходил меня, я стиснул зубы так, что заныла челюсть. Единственное, что сейчас имело значение это контроль над левой рукой.

Я глубоко вдохнул и на выдохе незаметно, едва ощутимо шевельнул мизинцем. Успех. Осторожно, чтобы орк не заметил, я попытался согнуть руку в локте. На долю секунды мышцы дрогнули, но откликнулись, и я понял, что шанс ещё есть.

Именно в этот момент внутри меня словно зажёгся крохотный огонек. По груди начали расходиться приятные волны, одновременно согревающие и обжигающие холодом. Я наконец накопил достаточно силы стихии «Тени», готовой вырваться наружу.

С моим текущим уровнем владения и в искалеченном теле её хватало всего на один удар. Второй попытки мне не светит. Но для этого нужен меч, как проводник, способный конвертировать рунную силу в разрушение.

— Дай умереть с оружием в руках, — с трудом удерживая равновесие, я кивнул на орочий двуручный меч, который тот держал так, словно это была детская игрушка.

На деле это была не просто огромная железяка, а монолитная плита смерти, выкованная для настоящих великанов. Лезвие двуручника по всей длине, от начала и до самой рукояти, было шириной в локоть и представляло собой идеальный прямоугольник с плоским, рубящим торцом.

Если меч поставить на землю, полотно доходило мне почти до груди. При моих семидесяти мерах живого веса, это орудие весило никак не меньше тридцати.

Сквозь выступающую нижнюю челюсть, увенчанную массивными жёлтыми клыками, орк издал глухой, злобный рык и шумно засопел, словно раскалённые кузнечные меха. Его взгляд, полный нездорового, почти фанатичного обожания, скользнул по испещрённому резными письменами полотну меча, а затем вонзился в меня красными, распалёнными яростью глазами.

Я понимал, что своим требованием замахнулся на святыню для воина Ковенанта, но другого шанса не было. Мне нужно было получить его оружие.

Орк проигнорировал просьбу. Он молча приблизился, его громадная тень накрыла меня целиком. Неспешно, смакуя тишину, он занёс меч над моей головой.

Пока я судорожно соображал, как избежать неминуемой катастрофы и не погибнуть, громила медленно опустил лезвие к моей голове. Он примеривался, как разрубить меня пополам одним чистым ударом.

Подбадриваемый криками сородичей, требующими проявить мастерство и располовинить наглого человека, он вновь поднял меч. И спустя мгновение тяжелое орудие стремительно рухнуло вниз.

— Тру-ус!

Мой рваный, отчаянный вопль угодил точно в цель. Драал, как и любой воин Ковенанта, был уязвим только в одном месте — в своей гордыне.

Орк остановил удар всего за мгновение до того, как лезвие раскроило бы меня надвое. От резкой остановки воздух вокруг взорвался горячей, пахнущей грязью и сухими степными травами волной. Пыль спиралью разошлась в стороны. Ближайшие орки и гоблины зажмурились и недовольно загудели, прикрывая морды руками.

Никаких сомнений. Если бы не уязвленная честь воина, с такой силой удара он разрубил бы не только меня, но и превратившуюся за многие месяцы без дождей в настоящий камень землю.

Орки пришли в неистовство. Все, как один, начали требовать моей немедленной смерти, заглушая голоса не менее многочисленных гоблинов.

— Рубить человек! — выкрикнул кто-то.

— Убивать! — рявкнул орк с изуродованным лицом.

— Резать глотка! — подхватил другой, потрясая топором.

Кровожадная тварь вновь замахнулась, чтобы на сей раз точно меня прикончить, но так и замер. Сквозь общий гомон донёсся один голос. Скрипучий, язвительный, слишком знакомый, чтобы не почувствовать укол почти родного раздражения.

— Правильно, нэк! Только глупец отдаст своё оружие недобитому врагу, чтобы затем погибнуть от его руки.

Это был мой учитель Зуг’Гал.

Орк прекрасно расслышал слова старого гоблина. А ещё орк услышал, как его соплеменники наперебой начали насмехаться над «глупым» гоблином.

— Калека даже нож не удержать рука! — хохотнул старый орк с обломанными клыками.

— Гоблин даже свой тень бояться.

— Пить! За знаменитый гоблин храбрость! — обливая соседей, вскинул к чёрному небу бурдюк с выпивкой еще один орк, вызвав всеобщий взрыв смеха.

— Смейтесь, смейтесь, нэк, — равнодушно пожал плечами гоблин, не реагируя на подколки. И, тонко уловив короткий миг тишины посреди царящего шума, словно невзначай добавил. — Трусость лучше глупой и позорной смерти от подранка.

Смех и крики прервал внезапный грохот.

Я даже не успел уследить за молниеносным ударом. Орочий двуручник, почти в половину моего веса, с глухим скрежетом на целых пол-локтя вошёл в землю и замер, вибрируя от силы удара, как монолитный столб. Похоже, вспышка ярости затмила разум орка и он лишь в самый последний момент передумал меня убивать, настолько близким был удар. Лезвие-плита рассекло штанину и едва не вспороло моё бедро.

— Умирать с железо в рука, — голос громилы был тих, но полон смертельной ненависти.

Прежде чем взяться за рукоять меча, я ещё раз пристально всмотрелся в орка. Это был молодой, но уже закаленный боями воин. Впервые я увидел его намного раньше, в самом начале похода. Тогда он выделялся на фоне других серокожих бойцов своей экипировкой.

Когда-то его меховая накидка переливалась на солнце, а шлем из черепа лютоволка выглядел безупречно. Грозный вид завершали шипастые костяные наплечники и массивные наручи из плотной, грубой кожи.

Сейчас же, после почти полутора седмиц тяжелых сражений и бесконечных переходов, его пепельная кожа пестрела свежими шрамами. Наплечники отсутствовали, а накидка местами зияла сквозными дырами. И некогда длинная, черная как смоль коса с вплетенными костями, порванная когтями тварей, стала значительно короче.

Я резко выдохнул.

«Тень» ледяным потоком скользнула по левой руке и вниз к единственной уцелевшей ноге. Требовалось получить точку опоры и компенсировать предстоящий выброс силы, чтобы не изувечить себя отдачей ещё сильнее.

— Даже жаль тебя убивать, — тихо произнёс я.

Глаза орка расширились. В них промелькнуло непонимание, почти детское удивление. И обида.

Он не успел даже моргнуть.

Рывок. Лезвие взмыло снизу вверх. Я выплеснул накопленную мощь одним ударом. Всю без остатка.

Комья земли разлетелись в стороны, словно от удара огромного молота, когда монструозное лезвие пришло в движение. Удар получился настолько сильным, что почву под нами вздыбило.

Сталь вошла под челюсть орка, прорезала плоть и расколола кость, будто хрупкий лёд.

Тело орка дернулось, захлебнулось хрипом и застыло.

А я на короткое мгновение уставился на зависший над головой меч.

Спустя миг на меня обрушилось колоссальное давление. Тело просто отказало. Полностью парализованный, я выпустил рукоять и плашмя завалился на спину.

Орочий двуручник с глухим грохотом упал следом, приземлившись опасно близко к моей голове. В мгновение падения, я увидел странную вещь. В воздухе промелькнул короткий красный росчерк.

Уже лежа на земле рассмотрел, что это было. Торец лезвия, теперь уже моего меча, по какой-то причине пульсировал и сиял пугающим алым светом. Казалось его раскалили добела и теперь он медленно остывал.

В голове промелькнула мысль, что орудие оказалось артефактным. Даже подобие улыбки промелькнуло на лице, что добыл столь необычный трофей. Однако порадоваться я не успел. Пробирающий до костей рёв, переходящий в вой, заставил содрогнуться от ужаса.

Сквозь затуманенное зрение я не видел дальше вытянутой руки, но сомнений не оставалось. Каким-то немыслимым образом орк сумел пережить смертельную атаку.

Я едва держался в сознании, силы стремительно покидали меня. Последнее, что я успел уловить, как меч дрогнул и оторвался от земли. Его кроваво-красное свечение сорвалось с места, и в следующее мгновение уже зависло прямо у меня над головой.

Глава 2

Очнулся я от звенящей тишины. Она была настолько полной, что уши давило изнутри, а любая мысль казалась оглушительным криком.

Первым, что я почувствовал, был ледяной, пронизывающий холод.

Вдруг я с изумлением осознал. Есть только холод, но никакой боли.

Машинально сел и неверяще уставился на руки и ноги. Те оказались абсолютно целыми. От недавних увечий не осталось и следа. Но холод… он пробирал до костей, и спасения от него не было.

По какой-то причине из одежды на мне остались только широкие льняные штаны. Ни рубахи, ни какой-либо обуви. При этом я лежал, а теперь уже сидел, прямо на громадной каменной плите, покрытой тонким, на пару пальцев, слоем ледяной воды.