Марко Лис – Ученик гоблина (страница 3)

Мародёр не колебался ни секунды. Короткий взмах кривым ножом для свежевания, и горло командира окрасилось алым. Рука хобгоблина бессильно разжалась, отпуская вора.

Убийца спрятал окровавленную добычу за пазуху и снова повернулся ко мне. Он самодовольно подмигнул, словно хвастался трофеем.

Я вернул взгляд на Плеть. Она уже напряглась, поджав лапы для рывка. Жить мне оставалось не дольше пары ударов сердца.

Страх сменился ледяным спокойствием. Ненависть к зеленому выродку, убившему и обокравшему своего, превратилась в кристально чистый расчёт.

Мир вокруг замедлился.

Я плавно сместил прицел.

Стрела сорвалась с тетивы не в бронированную грудь чудовища, а в сторону.

ХРЯСЬ!

Наконечник с влажным чавканьем вонзился гоблину в бедро, намертво пригвоздив его ногу к древесному стволу.

Торжествующая ухмылка на зелёной морде сменилась гримасой дикой боли. Тишину разорвал пронзительный, полный животного ужаса визг, на короткий миг перекрывший даже гул битвы.

Плеть дёрнулась. Резкий, истеричный звук сбил её фокус. Инстинкты хищника сработали мгновенно. Забыв про замершую и молчаливую добычу прямо перед ней, тварь развернулась на шум.

Она совершила прыжок и все шесть щупалец метнулись к вопящему рядом с кустом гоблину-убийце.

«Ранить так, чтобы замедлить. Заставить кричать от боли, чтобы привлечь внимание».

Этому нехитрому правилу меня научили эльфы из Вечной Стражи. В Теневом измерении они использовали нас с братом как наживку для своей охоты.

Когда-нибудь и я поохочусь на остроухих ублюдков. Настанет день, и я спрошу с них за всё. За унижения, за рабский ошейник… и за младшего брата, сожранного у меня на глазах.

Зуг’Гал пообещал, что сделает меня достаточно сильным для этого. Только ради шанса увидеть, как гаснет свет в эльфийских глазах, пока отрезаю их длинные уши, я терплю жестокие уроки старого упыря. И буду терпеть любых тварей Ковенанта, буду жрать землю, если потребуется, пока не научусь контролировать «Тень».

И тогда я приду на ними. За каждым из Вечной Стражи.

Шестихвостая тварь прикончила ничтожного гоблина мгновенно. Ему хватило всего пары ударов мощных щупалец. Но ярость монстра это не уняло. Плеть продолжала с остервенением вбивать уже бездыханное тело в грязь.

Земля задрожала от тяжёлой поступи. Из тумана, ломая кусты, вырвалась группа орков. Их броня была забрызгана чёрной слизью. Они только что расправились со второй Плетью и теперь жаждали новой крови.

Не раздумывая, я рванул им навстречу.

Чудовище, нанеся, наверное, уже двадцатый удар и окончательно размолотив в щепки поваленный ствол, смешав останки мелкого гоблина с древесной трухой, наконец заметило новую угрозу и начало разворачиваться.

Я проскочил за широкие спины орков. Только там, в относительной безопасности, меня вдруг накрыло осознание, что чудом вырвался из лап смерти. Ноги стали ватными, сердце колотилось как бешеное, а руки предательски задрожали.

Орки тем временем с ходу врубились в бой. Не сбавляя темпа, они разбились на пары и взяли чудовище в клещи. Десяток работал как единый слаженный механизм, превращая битву в кровавый конвейер.

Пепельнокожие громилы раскрутили настоящую стальную карусель. Замах. Свист рассекаемого воздуха. Глухой удар. Снова замах. Ещё удар. Орки не давали твари ни секунды на передышку, взвинчивая темп до предела и вынуждая монстра пятиться. Их клинки высекали искры из хитинового панциря, отрубали куски плоти и крошили костяные наросты.

Казалось, победа это лишь вопрос нескольких мгновений. Ещё чуть-чуть, и они дожмут. Превратят эту груду мышц в бесформенное месиво.

Но прошла минута. Затем вторая. А тварь всё ещё стояла.

Плеть оказалась хитрее. Поняв, что в открытом размене ударами ей не победить, она резко сменила тактику. Монстр сжался, втянул голову в плечи и поджал под себя изрубленные, кровоточащие щупальца, выставив навстречу стали непробиваемые костяные щитки на боках и спине. Она ушла в глухую оборону, принимая урон на самые защищённые участки тела.

Атака орков начала захлёбываться. Рубить бронированную тушу это всё равно что бить мечом по скале. Каждый удар отдавал в руки болезненной вибрацией, сушил мышцы и тупил лезвия. Яростный напор сменился тяжёлой, вязкой работой. Дыхание бойцов стало хриплым, замахи более медленными, в то время как Плеть, укрывшаяся за своей костяной броней, терпеливо выжидала момент для ответного выпада.

Периодически она огрызалась, причём довольно удачно. Стоило кому-то из нападавших замешкаться или открыться при замахе, как следовал молниеносный выпад. Четверо орков уже были ранены. Сквозь прорехи в их броне обильно текла кровь.

Сперва я хотел просто отдышаться и, пользуясь суматохой, отползти подальше, в более безопасное место. Вмешиваться в бой орков я даже не помышлял. Не стоило лезть под горячую руку этим берсеркам, когда они находились в боевом раже. Но, глядя, как захлёбывается их атака, я понял, что если они падут, тварь снова примется за меня.

Я подобрал с земли полупустой колчан.

Первая стрела ушла в полёт. Вторая… четвёртая. Всё без толку. Обычные выстрелы отскакивали от костяной брони монстра с безобидным стуком, словно сухие ветки от каменной стены. Чудовище их даже не замечало, продолжая изматывать орков глухой обороной.

Нужно было бить иначе.

Отыскав в грязи ещё несколько уцелевших стрел, я на мгновение прикрыл глаза. Здесь, за спинами орков, когда на меня не давил тяжёлый взгляд хищника, дотянуться до источника силы оказалось куда проще.

Холодный поток привычно скользнул по рукам, концентрируясь на кончиках пальцев.

Гоблинский лук натужно затрещал, едва выдерживая усиленное стихией натяжение тетивы. Древесина застонала, готовая лопнуть. Я выстрелил.

Стрела врезалась твари в лоб. Древко разлетелось в щепки. Наконечник не сумел пробить толстую лобную кость, но сила удара вышла ощутимой. Голова монстра мотнулась назад, словно приложили кувалдой. Плеть недовольно затрясла мордой, на секунду потеряв ориентацию.

Обрадованный успехом, я поспешно наложил на тетиву следующую стрелу.

ВЖУХ!

Лук в моих руках жалобно хрустнул и разломился пополам, не выдержав напряжения и отдачи стихии.

Стрела превратилась в размытую чёрную черту. В первое мгновение мне показалось, что я промахнулся и снаряд со свистом ушёл дальше. Позади монстра, шагах в десяти, с треском раскололось надвое молодое деревце, принявшее на себя удар.

Но тут тварь замерла. Её щупальца безвольно обвисли.

Я присмотрелся и понял, что это не промах. Стрела вошла точно в глазницу и, пробив череп насквозь, вышла из затылка. Чудовище всё ещё стояло на лапах, удерживаемое жестким каркасом хитина и сведёнными судорогой мышцами, но жизнь уже покинула его.

Орки воспользовались заминкой врага и перегруппировались. Молодой воин с огромным двуручником первым понял, что защита монстра рухнула. Он с ревом прыгнул вперёд, вложив весь вес тела в замах, и обрушил тяжелое лезвие на открывшуюся шею твари.

Голова Плети, с хрустом отделившись от туловища, глухо ударилась о землю.

Орки вскинули к небу свои мечи.

— ДРААЛ! ДРААЛ! ДРААЛ! — десяток рвал глотки, восхваляя воина с двуручником.

Пока одни бесновались, трое других орков, не теряя времени, занялись «уборкой». Они методично обходили трупы гоблинов, точными ударами снося им головы. Если оставить тела целыми, Скверна поднимет их, и к сумеркам отряд атакуют уже «молодые Плети».

Вот только триумфальный рёв быстро сменился разочарованным гулом.

— Быть пусто! — один из воинов со злости пнул мёртвую тушу. Неимоверно опасный монстр оказался пуст. С него не выпало ни рун, ни артефактов, ни даже несчастного, мусорного осколка.

Ночь накрыла бескрайнюю степь, и лагерь вспыхнул сотнями костров. Огонь жадно пожирал сухие брёвна, разбрасывая вокруг отблески, заставляя причудливо плясать тени. Снопы алых искр взвивались выше языков пламени и растворялись в безмятежном, чёрном небе, усыпанном ледяными звёздами.

— Человек оскорбить воин великий Ковенант! Он хотеть красть слава Драал. Теперь страдать. Платить жизнь за свой слова.

Громоподобный рык разъяренного орка взорвался прямо над головой. На миг болью прострелило в висках и зазвенело в ушах. Толпа, обступившая нас плотным, гудящим кольцом, одобрительно заулюлюкала, отравляя воздух вонью пота и дешевого пойла.

— Не для человек! — орк развёл руки в стороны и медленно повернулся на месте, обводя взглядом лагерь.

Я поймал себя на том, что тоже оглядываюсь. Словно хотел понять, что же именно «не для меня».

Воздух дрожал от жара и гулких песен. Запах жареного мяса и подгоревшего жира смешивался с едким дымом, окутав всё вокруг туманом. Где-то за стеной огня и теней тихо встревожено фыркали лошади и поскрипывали распрягаемые на ночёвку телеги.

Серая громадина, отбрасывая на меня массивную тень, неспешно нарезала вокруг круги. Медленно. Неторопливо. Как хищник, смакующий каждое мгновение перед тем, как вцепиться в скованную страхом добычу.

В одном Драал не солгал, и я действительно страдал. И все этим наслаждались. Я оглянулся. Плотное кольцо зрителей, жаждущих моей крови, казалось бесконечным. А ведь это только зеваки с соседних стоянок да свободные от вахты караульные.

Несмотря на то что я был «всего лишь человек», орк проявил своё… извращённое великодушие, сказал, что озволит мне умереть стоя. Поэтому единственным, что монстр пока не искалечил оставалась моя правая нога.