Марко Лис – Ученик гоблина (страница 20)

— Смириться, да?

От этого слова, брошенного гоблином с ленивым безразличием проклятый шёпот Монарха, таившийся в глубине сознания, пробудился мгновенно. Перед глазами встала кровавая пелена.

Я почти наяву увидел, как выпускаю силу. Как мои пальцы впиваются в дряблую глотку старика и рвут её в клочья. Желание убить учителя, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица стало почти нестерпимым.

«Это не моё желание. Не моё», — повторял я сам себе, загоняя ярость обратно в клетку.

Зуг’Гал не просто старый гоблин. Он опытный шаман. Наверняка помимо десятка защитных амулетов прикрыт ещё и рунами. Я не причиню ему вреда, лишь подпишу себе приговор.

К тому же, при всей своей людоедской сути, именно он был моим единственным «другом» в Ковенанте. Без него меня давно бы растерзали. Вдобавок глупо было злиться на учителя. Это всё равно что обижаться на змею за то, что она ядовита. Змея — это змея. А гоблин… гоблин всегда останется гоблином.

Я медленно выдохнул и повернул голову, но вместо торжествующей орочьей морды наткнулся на взгляд Талли.

Несмотря на жалость и желание помочь я не мог вмешаться. Сдохнуть здесь, в драке с орком — значило предать память брата. И оставить Вечную Стражу безнаказанной.

— Возьми себя в руки, нэк. Это всего лишь человек.

— Всего. Лишь. Человек, — эхом повторил я и повернулся к гоблину. — А кто тогда я?

— Сиди, идиот! — шаман вдруг изменился в лице и с силой вцепился мне в предплечье костлявыми пальцами.

Я дёрнулся, инстинктивно вырывая руку, и резко выпрямился во весь рост.

— Глаза! — яростным шёпотом прошипел Зуг’Гал. — Спрячь глаза, нэк!

Осознание ударило словно обухом по затылку.

Проклятье. Контроль над стихией тени ослаб настолько, что слетела маскировка глаз. А ведь это стало уже моей второй натурой. Таким же естественным процессом, как дыхание, когда не думаешь о том, чтобы сделать вдох, а просто дышишь. Долгие девять лун шаман не выпускал меня из своего шатра, вбивая рефлексы, пока «тень» не стала закрывать мои бликующие зрачки даже во сне.

Нужно было любой ценой скрыть, что я Высший рунный. Если узнают, что пробудил сердце, то, по словам старика, так просто из Ковенанта меня уже не отпустят.

Я тут же опустил голову, пряча взгляд, чтобы если кто и заметил странный блик, то списал это на отражение костров.

— Человек хотеть выбирать мясо? — напомнил о себе Драал, его голос сочился издевкой.

Орк по-своему расценил, что я поднялся из-за стола. Он оскалился ещё шире, предвкушая скорую забаву. За одно мгновение я вновь превратился в центр внимания для всей поляны.

— Как же вы все меня бесите, — прорычал я тихо.

Да, я не имел права разменивать свою жизнь и месть на спасение одной-единственной рабыни. Но кое-что сделать я всё же мог.

Возвращая контроль, я вновь затянул зрачки «тенью» и переступил через лавку.

— Что ты собрался…

— Я убью Драала, — едва слышно выдохнул я старому гоблину в самое ухо и, не дожидаясь реакции, пошёл к орку.

Разумеется, я соврал. На самом деле план был другим и нападать на орка я не собирался, но старик меня по-настоящему взбесил. Пусть теперь немного помучается.

Единственное, чего я не ожидал, что мне попытаются помешать мелкие сошки. Видимо, в моём взгляде всё же мелькало нечто настолько безумное, от чего один из орков, сидевший с краю, решил выслужиться. Он встал, преграждая мне путь к сыну вождя.

Громила лишь пренебрежительно толкнул меня открытой ладонью в грудь, с лёгкостью отшвырнув на пару шагов назад.

В ответ я только улыбнулся. Жуткой, неестественной улыбкой, от которой у орка, похоже, пробежали мурашки.

Сделав шаг вперёд, я дождался, пока орк снова потянется ко мне рукой, и перехватил его ладонь.

«Тени» внутри почти не оставалось, я растерял почти весь запас, но тех жалких крупиц, что удалось наскрести хватило. Всего двумя пальцами я ухватился за мизинец гиганта.

— Вниз, — тихо скомандовал я.

«Тень», словно жидкая сталь, усилила хватку. Раздался сухой хруст, и огромная туша, скуля от боли, послушно рухнула передо мной на колени, выгибаясь в неестественной позе вслед за выкрученным пальцем.

— Я просто хочу кое-что сказать, — я разжал пальцы, отпуская воющего орка, и поднял руки, демонстрируя всем пустые ладони.

Драал кивнул. И пара бойцов, вскочивших со своих мест и готовых разорвать меня, неохотно отступили, возвращаясь за свои столы.

Сын вождя не мог испугаться безоружного человека. Впрочем он усвоил прошлый урок и понимал, что со мной нужно считаться. Его пальцы недвусмысленно сжались на горле Талли, чуть придушивая её.

Это был сигнал, что если я выкину что-то глупое, он моментально свернёт ей шею.

Глупец.

Он думал использовать девушку как щит. Но даже не догадывался, что это ему не поможет. Ведь я уже принял решение.

Я не мог спасти Талли. Она уже мертва. Но я мог избавить её от мучительной смерти на столе людоедов.

Оружием станет моя собственная рука. Я вложу всю силу стихии, что успею собрать, в один единственный выпад. Удар будет страшным. Моя рука, превратившись в копьё, пробьёт Талли насквозь и поразит её сердце.

Как и сказал мастер, она всего лишь человек. А значит для Ковенанта её убийство, по сути, пустяк, за который мне лишь придётся выплатить небольшую виру. И Драал не сможет ничего сделать.

— Говорить, что хотеть! — пренебрежительно прорычал орк, когда я приблизился на десяток шагов.

— Эти слова предназначены только для тебя, — мой голос оставался спокойным.

Несколько секунд Драал колебался. Его звериное чутьё било тревогу, он словно ощутил дыхание смерти, но гордыня взяла верх. Он махнул рукой с зажатым в ней разделочным ножом, разрешая подойти.

И тут тишину разорвал громкий крик:

— Если сдохнешь, нэк!!!

Я на мгновение замер.

— Клянусь перед взором богов! — орал покрасневший от натуги Зуг’Гал, брызгая слюной. — Я не пожалею лучшие осколки, но вытащу твою жалкую душонку из посмертия и привяжу её к… — он на секунду замялся, подбирая самую страшную кару, — к ночному горшку! И подарю его Араху!

Зуг’Гал чувствовал, как его желудок скручивается в тугой узел при одном только взгляде на нежную кожу девчонки.

Полтора цикла! Полтора проклятых цикла он терпел присутствие человека под боком, сдерживая свои инстинкты. Он учил его, вместо того чтобы зажарить с травами и кореньями.

Разве это было легко?

Сколько раз, пока Менос спал, старый шаман боролся с искушением перерезать ему глотку. Или отхватить хотя бы пару пальцев. И теперь, когда судьба наконец-то подкинула лакомство, мальчишка решил устроить сцену.

«Проклятье», — пронеслось в голове.

В следующий миг гоблин разозлился на тупоголовых орков, устроивших этот балаган. И на себя, за то, что забыл простую истину, что голод делает язык врагом разума. Он ведь хотел лишь остудить пыл парня и напомнить ему о месте людей в пищевой цепи, чтобы тот не натворил глупостей. Всё-таки старик уже воспринимал его как одного из своих. Но вместо этого сам подстегнул Меноса, заставляя того сорваться и потерять контроль над стихией.

Глаза Меноса изменились.

Едва заметная плёнка «тени», которую Зуг’Гал месяцами учил его удерживать даже в беспамятстве, пошла рябью. Зрачки человека расширились и налились цветом ртути.

— Сиди, идиот! — прошипел шаман, чувствуя, как паника ледяной иглой колет сердце.

Если эти пьяные свиньи увидят у человека глаза Высшего, если поймут, кто сидит рядом с ними, то он навсегда потеряет ученика.

Гоблин схватил его, но Менос дёрнулся. Парень вырвал руку из захвата, и Зуг’Гал едва не клюнул носом в столешницу.

— Глаза! — яростным шёпотом выдохнул старик. — Спрячь глаза, нэк!

Поздно. Мальчишка уже выпрямился во весь рост.

Зуг’Гал с ужасом наблюдал, как остатки теневой маскировки исчезли. Но уже спустя всего пару ударов сердца серебристые блики исчезли. Глаза человека вновь стали обычными. Старик уже собирался с облегчением выдохнуть, однако Менос не сел обратно на своё место.

— Как же вы все меня бесите.

Зуг’Гал поморщился. В голосе Меноса прозвучало что-то такое, отчего редкие волоски на загривке гоблина встали дыбом. Не страх, нет. Что-то совсем другое.

— Я убью Драала.