Марко Лис – Ученик гоблина (страница 21)
«Тупой, самонадеянный щенок, — мысленно взвыл шаман. — Сдохнешь ведь, и из-за чего? Из-за самки… из-за куска мяса?»
Зуг’Гал вцепился в край стола так, что под когтями затрещала древесина, когда один из орков, здоровенный детина из свиты Драала, шагнул парню наперерез.
Громила грубо пихнул парня в грудь, но Менос на это лишь молча улыбнулся. Жутко, криво и… пугающе неправильно. А затем рука парня метнулась вперёд. Никакой рунной магии и никаких лишних движений. Ученик одной лишь грубой силой поставил зарвавшегося великана на место.
— Вниз! — прозвучало словно команда выдрессированному животному.
Хруст орочьего пальца прозвучал для ушей шамана слаще любой музыки. Орк рухнул на колени, скуля как побитый пёс.
«Хорошо…» — невольно восхитился Зуг’Гал.
Ученик был в своём праве. Силу здесь уважали, а грязношкурый сам напросился. Но мимолётный восторг шамана быстро сменился прежним раздражением.
Менос не остановился. Он пошёл дальше к сыну вождя.
Ученик не жилец. Шаман не сомневался, что бы тот ни задумал, Драал успеет ударить в ответ.
Это было чистое безумие. Зуг’Гал с тоской подумал, что, знай он, чем всё обернётся, уже давно бы сам сожрал Меноса. По крайней мере, не пришлось бы делиться мясом с тупыми орками.
Зуг’Гал набрал в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, как от бессильной злобы трясутся поджилки. Столько трудов, столько вложенных сил и всё это сейчас будет бездарно уничтожено за пару ударов сердца.
— Если сдохнешь, нэк!!! — заорал он, вкладывая в крик всю свою досаду.
Менос на мгновение замер. Драал тоже дёрнул ухом, скашивая глаза на беснующегося гоблина.
— Клянусь перед взором богов! — брызгая слюной, ревел Зуг’Гал, уже едва контролируя себя. — Я не пожалею никакие руны и лучшие осколки, но вытащу твою жалкую душонку из посмертия и привяжу её к… — он на долю секунды запнулся, подбирая образ пообиднее, — к ночному горшку! И подарю его Араху!
Над столами прокатился раскатистый взрыв хохота.
Даже Драал на мгновение криво ухмыльнулся.
Зуг’Гал перевёл дыхание. Он буравил взглядом спину ученика, пытаясь понять, что творится в этой безумной человеческой голове.
Если этот дурак собирался убить Драала, то занял самую невыгодную позицию из возможных. Ненавистная самка сейчас находилась на одной линии между Меносом и орком, выступая живым щитом.
В следующий миг по поляне пронёсся единый вздох удивления.
Вместо того чтобы броситься в самоубийственную атаку, человек вдруг склонился перед орком. Это был низкий, почти раболепный поклон. Менос подался чуть вперёд и принялся что-то быстро шептать. Говорил он так тихо, что его слова для остальных растворялись в тишине. Их могли слышать лишь сам Драал, да перепуганная девчонка.
Зуг’Гал моргнул. Его плечи, сведённые судорогой напряжения, наконец-то опустились.
«Ну конечно…» — гоблин хмыкнул, чувствуя, как злость сменяется привычным презрением.
Менос понял, что сглупил и испугался. И теперь, склонив голову, он, вероятно, снова умолял Драала об обмене. Унижался и торговался, снова предлагая взамен девки орочий двуручник.
Старый шаман рассмеялся, качая головой. Он смеялся над собственной глупостью. Надо же было поверить, что человек способен бесстрашно пойти на смерть.
Настроение старика резко подскочило. Менос, конечно, тот ещё глупец. Но главное, что его не убьют.
Гоблин с облегчением схватил со стола чашу с медовухой. Он уже поднёс её к губам, когда краем глаза заметил движение. И замер.
Лицо Драала изменилось. Ухмылка исчезла, сменившись чем-то, что Зуг’Гал никак не мог разобрать. Смесью ярости и… испуга?
— Забирать! — рявкнул орк.
Грубый толчок швырнул девчонку прямо в руки пресмыкающегося перед ним Меноса.
Вернувшись к столу, я помог Талли опуститься на скамью. Её пальцы побелели от напряжения. Она судорожно вцепилась в края разорванного платья, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу. Девушку била крупная дрожь, отчётливо слышалось, как стучат её зубы.
Удивительно, но она держалась. Другая на её месте уже давно бы зашлась в истерике, но Талли, несмотря на шок, сохраняла остатки самообладания.
Пока я устраивал её, краем уха слушал, как Драал решил прикрыть собственную слабость проявленным великодушием. Разумеется, он не придумал ничего лучше, чем выставить меня в невыгодном свете. Но мне было плевать, что обо мне подумают серошкурые.
— Маленький человек так хотеть самка, — Драал похабно усмехнулся и несколько раз выразительно ударил раскрытой ладонью о массивный кулак, изображая недвусмысленный жест. — Сильно хотеть. Даже бросаться орк!
Он небрежно махнул в сторону своего сородича, баюкающего сломанный палец.
— Умолять! Говорить, если орк отказать — человек совсем разум терять! Тогда лезть спать икшарский верга!
Орки, давясь от смеха, принялись лупить кулаками по столам. Ещё бы. Представить кого-то в объятиях верги, этого уродливого десятилапого паука, сплошь покрытого жёсткой колючей шерстью, было для них уморительно.
Учитель не проронил ни слова. Он буквально прожигал меня тяжёлым взглядом, полностью игнорируя пьяный бред Драала. Уж он точно не купится на эту байку.
Я лишь устало пожал плечами и развёл руками. Учитель достаточно умён, чтобы не требовать от меня подробностей разговора с орком при лишних свидетелях.
Отгородившись от шума, я наполнил бокал вином до самых краёв и поднёс его к губам Талли. Сейчас сама она бы не справилась.
— Пей, — настойчиво произнёс я, фактически вливая в неё напиток.
Она послушно глотала, даже не чувствуя вкуса. Я заставил её выпить всё до последней капли. Ей просто необходимо расслабиться, чтобы алкоголь хоть немного притупил пробирающий до костей ужас.
А ведь она даже не догадываются, что была всего на волосок от того, чтобы погибнуть от моей руки.
Сразу налил и себе.
Вино исчезло за один жадный глоток. Ожидая пока подействует хмель, я продолжал сидеть с расслабленным видом, лениво опираясь на столешницу.
— Раз уж спас, то говори с ней, нэк. Разум — хрупкая штука. Дай ей якорь, чтобы не погрузилась слишком глубоко в пучину безумия, — неожиданно проявил участие учитель.
Я кивнул, соглашаясь, и пододвинул к девушке тарелку с нетронутым хлебом и кусками мяса. Но она даже не взглянула на еду, продолжая смотреть в одну точку остекленевшим взглядом.
Тогда я заговорил. Тихо, почти шёпотом. Убеждая её, что самое страшное уже позади, сам понимал, что расслабляться было слишком рано. Затылком я физически ощущал чужие взгляды.
Во главе пиршества сидела верхушка клана Тлеющего Черепа. И если пьяные рубаки купились на дешевую комедию Драала, то те, кто занимал места в центре стола нет.
Вождь и шаман прекрасно знали истинное предназначение Талли. Внезапная «щедрость» Драала и его поспешное бегство с пира выглядели для них так же неестественно, как если бы голодный варг добровольно отказался от куска окровавленного мяса.
Как и учитель, они не поверили ни единому слову сына вождя. Сам Драал после своего выступления поспешно ретировался. Орк ухватил за руку одну из молодых орчанок и увлёк её за собой куда-то во тьму, подальше от костров. Поэтому теперь хищное внимание старейшин переключилось на меня. Они буравили мне спину, пытаясь понять, что же такое мелкий человечишка мог шепнуть их лучшему воину, чтобы тот мгновенно отдал добычу?
Несмотря на желание покинуть пир, я продолжал сидеть за столом.
Уйти сейчас, без Зуг’Гала, было бы верхом глупости. После случившегося для меня ночной лагерь превратился в смертельно опасное место. Здесь на виду у десятков свидетелей, я находился в относительной безопасности. Но стоило шагнуть за пределы освещенного круга, во мраке между шатрами, законы гостеприимства переставали действовать. Там я рисковал наткнуться на любого, кто захочет выслужиться перед сыном вождя. Или даже на самого Драала, который вдали от чужих глаз с радостью перережет мне глотку.
Приходилось терпеть. Я цедил кислое вино и ждал, когда учитель решит, что мы достаточно «насладились» орочьим гостеприимством.
Пир продолжался.
Вокруг нас не утихал гвалт. Рядовые бойцы, разгоряченные дешёвым пойлом, откровенно пялились на нас. Некоторые улюлюкали и тыкали жирными пальцами. Кто-то скалился, демонстрируя жёлтые клыки, кто-то делал непристойные движения тазом, изображая спаривание, чем вызывал взрывы гогота у соседей.
Внезапный толчок в плечо заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и кряжистый орк с перебитым носом сунул мне в ладонь сморщенный бурый корешок размером с палец, сплошь покрытый гибкими шипами.
— Долго-долго! — многозначительно буркнул он, сально подмигнув, и тут же потерял ко мне интерес, отвернувшись к чану с мясом. Я растерянно уставился на странный предмет, не зная, выбросить его или оставить.
— Корень ярг-хаза… — равнодушно пояснил учитель, даже не взглянув в мою сторону, но в его голосе проскользнула ехидная усмешка. — Местные жуют его для увеличения мужской силы. Спрячь, пригодится ночью, нэк.
Талли вздрогнула. Смысл слов учителя, видимо, сумел пробиться сквозь пелену шока и ударил безотказно. Девушка перевела испуганный взгляд на шипастый огрызок в моей руке, затем посмотрела мне в глаза и густо, до самых корней волос, покраснела. Даже в пляшущем свете костров было видно, как кровь прилила к её мертвенно-бледному лицу.
Я мысленно чертыхнулся и поспешно сжал кулак, пряча «подарок» орка.