Марко Лис – Ученик гоблина 4 (страница 20)
Переведя взгляд на Морвика, я с досадой понял, что тот, как и в случае с «ядом-дурманом», готов подтвердить и это. Специально или нет, но крысолюд уверенно склонял чашу весов не в мою пользу. В глазах надзирающих фракций он ловко превращал откровенно абсурдное обвинение во вполне рабочую, подкреплённую фактами версию.
Ещё немного и намеренная манипуляция гномов попросту перестанет быть манипуляцией.
Этого я, разумеется, допускать не собирался. Но и спешить тоже не планировал. Потому указал на ещё один момент, ставящий под сомнение выстроенную ими версию.
— Хочу напомнить присутствующим, что не я был с ног до головы перепачкан в гномьей крови, — я посмотрел на обвинителей. — Или это вы тоже спишете на шаманские уловки? Странно выходит, не находите? Валлака, по вашим словам, убил я, но кровь мертвеца почему-то оказалась на руках Гуларда.
— Это действительно так, — сухо подтвердил крысолюд, сверкнув бусинами глаз. — Таковы показания дежурных стражников, которые первыми прибыли к камерам после убийства.
— Если ухватиться и тащить за самый край бороды, то вполне можно остаться чистым от крови, — гном впервые сделал верное предположение.
— Допустим, но кровь всё же на руках орка.
— Уверен, этому тоже есть разумное объяснение.
Вслед за гномом все перевели взгляд на Гуларда. Тот же в свою очередь посмотрел на Морвика и лишь получив его дозволение заговорил.
— Гном не враг. Я хотеть помогать. Проверять жизнь.
Стоит отдать ему должное. Громила сумел взять себя в руки и встроить свой ответ в общее русло.
— Кто бы сомневался, — вырвалось у меня.
— Гномы не нравиться, — пробасил представитель анклава серокожих. — Но мы не желать ссориться. Сольг общий дом.
— Я бы тоже помог раненому орку, — влез один из гномов. — Несмотря на все свои недостатки, серокожие не принимают подачек, это выше достоинства истинного воина. Они всегда платят по счетам.
Бородач выразительно посмотрел на главу противоборствующего анклава. Орк тяжело вздохнул и едва заметно кивнул, давая понять, что услышал гнома и признаёт за своим племенем новый негласный долг.
А вот теперь пора и мне начинать действовать.
— Мне много где довелось побывать, но такое… — я выдержал небольшую паузу, делая вид, будто мучительно подбираю подходящее слово, — сплочённое братство вижу впервые. Просто привык, знаете ли, к суровым реалиям жизни. К тому, что даже вчерашние союзники, с которыми ты вместе проливал кровь, сегодня могут запросто вонзить тебе нож в спину. А здесь… какая трогательная картина! Казалось бы, если не непримиримые враги, то уж точно извечные соперники, но так легко готовы прийти друг другу на помощь.
Я с усмешкой обвёл взглядом судейские трибуны, задержав внимание на лицах гномов.
— Сольг без всяких сомнений прекрасный город, лучший из всех известных мне… мог бы быть, будь весь этот дешёвый фарс правдой. А так это всё…
— Полагаю, мы услышали всё, что необходимо и можно приступать к голосованию, — гном со львом на нагруднике прервал меня на полуслове.
— Соглашаться! — кивнули оба орка.
— Не возражаю, — напомнил о своём присутствии человек в камзоле.
В этот миг от увиденного у меня перехватило дыхание.
Внезапно те, кто до этого момента оставался в тени и молча наблюдал за моими судьями, поднялись со своих мест и направились к выходу. Похоже, они сочли, что увидели уже достаточно, и дальнейшее действо потеряло для них всякий интерес.
— Стойте! — отчаянно крикнул я им в спины.
За дерзость мне тут же прилетело от крысолюда. Он ударил не так сильно, как до этого по орку, но мне и этого хватило, чтобы согнуться пополам на каменном полу, судорожно пытаясь выплюнуть собственные лёгкие.
— Они должны… — сквозь жгучую боль прорычал я, невзирая на новый, глухой удар надзирателя. — Я должен им сказать…
В голове набатом стучала одна-единственная мысль, что если позволю им уйти прямо сейчас, для меня всё будет кончено.
— Отребье! — от моего упорства крысолюд окончательно пришёл в ярость. — Если сейчас же не заткнёшься и ещё раз нарушишь правила, я сам войду внутрь барьера и…
— Морвик, вы срываетесь на человека, но это ваша личная промашка.
Они всё-таки не ушли. Таинственные силуэты замерли у тёмного провала в стене. От общей группы отделилась одна тень и неспешно направилась к нам.
— Я что-то не слышал, чтобы вы объяснили арестованному правила, — подошёл чуть ближе один из надзирающих. — И если применение силы к подсудимому орку ещё можно оправдать, всё же он пытался напасть, то вот с самим человеком ситуация выглядит очень неоднозначно.
— Мне никто… ничего… не объяснял, — превозмогая боль, я приподнялся и сел на колени, поджав под себя ноги.
— Вот видите, Морвик, — я не видел лица говорившего, но у меня не возникало сомнений в том, что сейчас он довольно улыбался. — Вынужден зафиксировать нарушение и с вашей стороны.
Крысолюд недовольно скривился, но промолчал.
— Здесь и сейчас мы осуществляем надзор над теми, кто творит правосудие, — тень повернулась ко мне. — И говорить с нами дозволено лишь официальным представителям анклавов. Они могут, с нашего позволения, передать слова своих подопечных. Но раз уж благодаря тебе мы смогли выявить недоработки стражи, так и быть. Я даю такое дозволение Гвидо из людского анклава.
По тому, как колыхнулся силуэт надзирателя, я понял, что он уставился на человека в камзоле. Я тоже перевёл на него тяжёлый взгляд. Тот зябко поёжился под перекрёстным вниманием, раздражённо цыкнул и негромко произнёс:
— Мне нечего передать уважаемому надзору.
Вот же сволочь. Свернуть бы ему шею прямо сейчас.
— Значит, на этом всё, — незнакомец разочарованно хлопнул в ладоши и развернулся, намереваясь вернуться к своим.
— А если… — говорить всё ещё было тяжело, крысолюд бил магией очень умело, и грудь до сих пор горела огнём. — Если у меня здесь нет ни доверенного лица, ни представителя анклава? То что же… мне вовсе нельзя говорить? Я должен молча принять всё, что эти по своему желанию нафантазируют и назовут правосудием?
— А знаешь, — он остановился, — у меня сегодня хорошее настроение, поэтому я закрою глаза на повторное нарушение и даже снизойду до ответа.
— Ну ещё бы, — едва слышно хмыкнул за спиной Морвик.
— Наши правила, возможно, не идеальны, — продолжил надзиратель, покровительственно разведя руками. — Но от этого они не перестают быть законами Сольга, которые каждый обязан неукоснительно соблюдать. Что мы, собственно, и делаем. Ты кричишь, что судьи к тебе несправедливы. Но так ли это на самом деле с точки зрения закона?
— А разве нет? — процедил я сквозь зубы.
— Ты уже в курсе, что тебе запрещено открывать рот, но снова перебиваешь… — в голосе тени впервые прорезались ледяные нотки. — Если ещё раз попытаешься заговорить со мной напрямую, ты очень сильно об этом пожалеешь. Представитель твоего анклава отказался от слова. А значит, тебе остаётся только молчать и слушать.
Чёртов буквоед распинался добрые четверть часа. Из его высокопарной лекции я не прояснил для себя ровным счётом ничего, кроме одной паршивой истины, что пока судьи не совершают явных нарушений и формально соблюдают протоколы, надзирающие фракции пальцем не пошевелят.
— Уважаемый Морвик, — я медленно повернулся к крысолюду, стараясь не делать резких движений. — Кому я могу официально сообщить о вопиющем нарушении протокола текущего судебного заседания?
— Мне, — вместо надзирателя ответила тень и наконец решительно шагнула на свет.
Передо мной предстал двухметровый драконид. Его массивное тело было сплошь покрыто матовыми угольными чешуйками, и он разительно отличался от привычных ящеролюдов. Но самым пугающим в его облике была даже не челюсть, способная раскрываться на четыре части и увеличиваться в размерах почти вдвое, а глаза с безжизненными горизонтальными зрачками, точно у демонов из нижнего мира.
— Но учти, человек, — драконид лениво выставил перед собой массивную лапу, словно любуясь ею, и неспешно поиграл пальцами, демонстрируя внушительные обсидиановые когти. — Если это глупая уловка и ты попытаешься скормить мне очередную ложь. Или, что ещё хуже, это окажется банальной попыткой обойти запрет на разговор со мной, тогда в качестве наказания я лично и не торопясь нарежу твою правую руку по самый локоть. Ломтиками, толщиной аккурат с мизинец. Правила протокола позволяют мне подобное воспитательное внушение.
Мне грозила смерть, но угроза драконида почему-то пугала куда сильнее. Настолько жутким вблизи казалось это существо.
Я сделал глубокий вдох и начал говорить:
— Здесь нет моего доверенного лица. Это понятно, у меня нет никого в этом городе, а учителя стражники отыскать не смогли. Но разве мне не должны были предоставить представителя моего анклава?
Драконид плотоядно улыбнулся, и его страшная, разделенная на четыре лепестка челюсть разошлась в стороны.
Ещё один удар сердца, и моя правая рука уже намертво зажата в его чешуйчатой лапе. Я даже не успел заметить движение, которым он меня схватил, настолько этот монстр оказался чудовищно быстрым. Когти слегка вдавились в кожу, предвещая неминуемую боль.
— Представитель анклава в зале присутствует, — драконид, даже не глядя в сторону трибун, небрежно кивнул на Гвидо, пока сам деловито примерялся когтем, как удобнее отрезать мне первую фалангу пальца. — Просто он отказался говорить за тебя и от твоего имени. А это, как ни посмотри, совершенно разные вещи.