Марко Лис – Ученик гоблина 4 (страница 22)

Признаюсь, на мгновение мне стало ещё более неуютно. Я всерьёз опасался, что поддавшиеся панике бородачи попросту сорвут моё выступление, заглушив криками.

Но чешуйчатый не подвёл.

Отвернувшись от крикуна, драконид вежливо обратился к крысолюду:

— Уважаемый, скажите, собирается ли стража обеспечивать порядок на этом судебном разбирательстве? Или мы можем официально зафиксировать ещё одно правонарушение?

Для Морвика, который к этому моменту уже схлопотал два выговора, это стало последней каплей. Не раздумывая ни секунды, он призвал сциллу и наотмашь всадил разошедшемуся гному рунную «гусеницу» прямо в грудь.

Колодец подземелья огласил оглушительный лязг и скрежет металла. Коротышку буквально откинуло назад и с размаху впечатало аккурат в то самое каменное кресло, с которого он так опрометчиво вскочил.

Сложно было сдержать торжествующую улыбку, но я переборол себя и сохранил бесстрастное выражение лица.

— Дело в том, — звучно произнёс я, глядя прямо на судей, — что гномы под своей горой тайно ставили эксперименты над Плетью. И чтобы сохранить это в секрете, они попытались меня устранить. Вовсе не случайно Валлак оказался в соседней камере, а в мою подселили орка, которого этот самый гном нанял для грязной работы.

— Это звучит как… — драконид неопределённо повёл массивным подбородком, словно пережёвывая услышанное.

— Откровенная чушь! — истошно выкрикнул пришедший в себя гном. Впрочем, покидать своё каменное кресло он теперь предусмотрительно не стал.

— Человек настолько жалок, что выдумывает эти бредни в попытке спасти свою шкуру! — яростно поддержал его товарищ.

— Вынужден согласиться, — неохотно поддакнул крысолюд, потирая лапы. — Как минимум, здесь есть нестыковка. Если ты говоришь правду, то почему в итоге убитым оказался Валлак, а не ты?

— Тут всё как раз очень просто, — я спокойно поднял с пола свою куртку и неторопливо отряхнул её от пыли. — Прямо при Гуларде я заговорил о Хранителях. Это те самые гномы, что несут прямую ответственность за эксперименты, из-за которых огромные территории подземелий теперь заброшены и отданы на откуп различным тварям и порождениям Плети.

Я сделал короткую паузу, позволяя судьям осознать масштаб катастрофы, и добавил:

— Это знание вмиг изменило статус орка. Из верного наёмника он мгновенно превратился в ещё одного крайне опасного и нежелательного свидетеля. Собственно, именно по этой причине они и сцепились прямо сквозь решётку. И гном в этой схватке проиграл.

Правда это, конечно, хорошо. Но чуть приглаженная и искусно огранённая правда в разы лучше. Для меня.

— Не убивать! — замотал огромной головой Гулард.

— Человек считать все глупый. Хотеть обманывать, — недовольно проворчал представитель ковенанта серокожих, скрестив на груди мощные руки.

— Вовсе нет, — я повернулся к трибуне орков. — Вы просто пообещайте, что в обмен на честное признание простите Гуларду его проступок. Разумеется, какое-то символическое наказание за свои грехи он всё же получит. Но за то, что его показания помогут раскрыть преступный заговор гномов, его должны помиловать. Прямо сейчас он банально боится. Он понимает, что если сознается без ваших гарантий и станет изгоем, то бородачи избавятся от слишком много знающего орка в эту же ночь.

Зуг’Гал бы сейчас много чего язвительного высказал в мой адрес. Гоблин ни за что не одобрил бы такую отчаянную ставку на орка. Он ведь, несмотря на весь свой жизненный опыт, до сих пор считает их непроходимо тупыми, хоть они уже не единожды умудрялись удивить его своей звериной хитростью.

Впрочем, я — это не мой старик. И мне оставалось лишь уповать на то, что Гуларду хватит ума сообразить, что прямо сейчас я дарю ему последний шанс выйти из этой передряги живым.

И орк не подвёл. На секунду в зале повисла тишина. Гулард уставился на своих высокопоставленных соплеменников настолько отчаянным и красноречивым взглядом, что старейшина серокожих не выдержал.

Старик нехотя, со скрипом сжал кулаки и глухо прорычал, указав массивным пальцем на подсудимого:

— Не изгой. Слово.

— Слово! — язвительно передразнил гном старейшину серокожих, искоса сплюнув на каменные плиты. — Какая трогательная сцена. Нас обвиняют чёрт знает в чём, основываясь на сказках, а значит, у нас есть законное право защищаться!

Он медленно поднялся с кресла. Прежде чем сойти с помоста к центру зала, бородач дождался кивка Морвика.

Весь последующий спич гнома свёлся к одной простой, но чертовски опасной мысли. Он яростно напирал на абсолютную смехотворность обвинений в целом и на полное ничтожество озвучивших их персон в частности. По его словам, ни безродному человеку, ни тупоголовому орку не могло быть веры априори.

— Посмотрите на них! — гремел на весь зал гном, указывая на нас рукой. — Да они сейчас родными братьями друг друга назовут и в любви поклянутся, лишь бы спасти свои шкуры! Они наплетут вам любые бредни про Плеть, про заговоры, да хоть про падение неба, лишь бы их поганые головы не насадили на пики, как совершенно справедливо обещал достопочтенный Морвик.

— Мы услышали вашу позицию, — крысолюд небрежным жестом велел гному вернуться на своё место. — Теперь послушаем, что скажет подсудимый.

Орк шумно вздохнул, когда на нём скрестились все взгляды присутствующих в зале.

— Гном нанимать. Я обещать убивать человек, — глухо выдавил из себя Гулард.

— Ничтожество! — не выдержал старейшина орков, и его кулак с грохотом опустился на судейский стол. — Ложиться под гном! Позор!

— Как я и говорил, — торжествующе хлопнул в ладоши гном, даже не пытаясь скрыть превосходства. — Они теперь выгораживают друг друга. Но это пустые слова пары преступников, не более.

— Не лечь! Не продаться! — взревел от обиды Гулард, подавшись вперёд. — Гном обещать возвращать доспех Муат’Та!

— Муат’Та? — резко переспросил старший орк.

Выражение его серокожей морды мгновенно изменилось. Былая ярость сменилась крайним замешательством, старейшина явно оказался сбит с толку услышанным именем.

— Да! — неистово закивал Гулард. — Гном показывать наруч. Обещать доспех. Весь доспех!

— Теперь вы видите? — снова вмешались гномы. — Это всё глупые выдумки. В детских сказках и то больше правды.

Из вспыхнувшего следом яростного спора я узнал, кто же такая эта Муат’Та. Оказалось, она была легендарной орчанкой-воительницей, чьё воинское мастерство в своё время признал сам Даран Бха Абил — величайший гномий кузнец. Он совершил немыслимое для своего народа и выковал специально для серокожей воительницы полные доспехи по секретному старинному рецепту его древнего рода.

Та приняла бесценный дар и честно откликнулась на зов, когда Гора покарала гномов, забравшихся слишком глубоко в её запретные недра.

— Зло, что вырвалось тогда наружу, забрало многих доблестных проходчиков, — скорбным голосом вещал тем временем гном, искусно играя на публику. — Муат’Та тоже не вернулась из того рокового похода. Её великие доспехи утеряны в глубинах. Это каждому известно. Тому были десятки свидетелей! И если вы действительно чтите память своей героини, то не позволите этим отбросам, — он с брезгливо с презрением кивнул на нас с орком, — марать её славное имя своим трусливым враньём!

— Видеть наруч свой глаза! Настоящий! — Гулард хрипел от бессильной ярости и, казалось, был готов прямо сейчас вцепиться гному в глотку, наплевав на стражу.

Вот теперь я просто не смог сдержаться. Тихий смешок сорвался с моих губ.

— Что тебя рассмешило, гоблин-человек? — заговорил драконид, до этого момента безучастно наблюдавший за перепалкой.

Я поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и уверенно произнёс:

— Я только что всё понял. Вообще всё!

Глава 13

Дверь в конце коридора отворилась со знакомым, раздражающим скрежетом, который эхом разнёсся по этажу.

Я даже не повернул головы, продолжая неподвижно сидеть в углу своей камеры.

Но в этот раз шаги, последовавшие за этим, заставили меня насторожиться. Размеренный стук подкованных железом сапог перемежался с характерным, едва слышным шарканьем и отчётливым цоканьем копыта по граниту.

Старик пришёл. А вместе с ним и Полуухий.

Я прервал медитацию и медленно поднял глаза, сквозь частокол железных прутьев разглядывая приближающихся гоблинов. Зуг’Гал, как обычно, шёл сгорбившись, натянув глубокий капюшон своего поношенного балахона почти до самого носа. Но не наставник привлёк моё внимание. Чуть позади него, едва ли не приплясывая от нетерпения, плёлся Арах.

И по тому, насколько счастливым и сияющим выглядел Полуухий, я мгновенно понял — мои дела плохи. Из рук вон плохо.

Казалось бы, ещё совсем недавно там, на дне каменного колодца, я совершил невозможное. Я сумел перевернуть ситуацию с ног на голову, и буквально обернул всё против гномов, оборвав их попытку избавиться от меня и заодно загнать орков в долги.

Мне казалось, что я победил, но сейчас глядя на рожу второго ученика, вся моя уверенность вмиг испарилась.

Полуухий лыбился так, словно прямо сейчас в его когтистых лапах находилась легендарная руна девятой орбиты, способная сокрушать города. Но само собой, этого не могло случиться. Ни сейчас, ни когда-нибудь после. А значит, его чрезмерно, просто до умопомрачения радовало что-то иное. И это «что-то» могло быть связано только со мной.