Маркиз Сад – Тайная история Изабеллы Баварской (страница 41)
— Я иду к нему, — ответил герцог и, приблизившись к дофину, почтительно опустился перед ним на одно колено.
Словно не замечая оказанного ему почтения, молодой принц довольно сухо обратился к нему:
— Я жду вас уже две недели, кузен; за это время воины наши обременяли постоем горожан, а англичане безнаказанно продвигались к Парижу.
Герцог внимал, не вставая с коленей, один из его вельмож шепнул ему:
— Встаньте же, монсеньор, не след вам так унижаться.
Герцог встал и сказал, что не мог ничего предпринять без согласия короля, теперь же им обоим следует явиться к монарху.
— Я сам знаю, когда мне идти к королю, — ответил дофин, — и пойду к нему, когда сочту нужным.
— Вы пойдете к нему немедленно, — произнес герцог, положив руку на эфес шпаги и схватив дофина за шиворот; быстро повернувшись, он делает знак своим людям.
Стремительно оценив ситуацию, Танги, оттолкнув герцога, освобождает дофина, дворяне стремительно уводят его с моста, а сам Дюшатель, снедаемый жаждой справедливой мести за оскорбление его государя, секирою наносит удар, пришедшийся герцогу на лицо и запястье[26]; герцог падает на колени, убийцы окружают его и осыпают градом ударов; Бургундец падает замертво. Пользуясь тем, что на герцоге нет кольчуги, Лайе и Фролье разом вонзают в него шпаги. Ноайль, единственный из свиты герцога, кто вступил в бой, получил множество ран и от них вскоре скончался. Остальных бургиньонов схватили и бросили в тюрьму; чудом спастись удалось только Монтагю.
Вот так лучшие историки, и в частности Монстреле, описывают события того памятного дня; впрочем, принимая во внимание преданность Монстреле Бургундскому дому, безоговорочно доверять его рассказу не следует. Поэтому мы обратим внимание читателя на некоторые противоречия. Как могло случиться, что Танги ударил герцога секирой, в то время как сеньорам оставили всего-навсего шпаги? Как удалось ему спрятать секиру от проверяющих? Не следует ли из этого, что убийство готовилось заранее? Оправдывая Дюшателя, некоторые историки говорят о появлении на мосту темноволосого незнакомца, ударившего герцога тяжелым боевым мечом. Но это просто глупая сказка, ибо на мосту находилось всего два десятка дворян, имена коих мы указали выше; о незнакомце говорят, только чтобы обелить Танги. Но, на наш взгляд, лучше найти легитимную основу его поступку, нежели отрицать его, тем более что такая основа есть: он карал убийцу, мстил за своего короля — что может быть справедливее? Тем более что он уже действовал подобным образом: разве не он в 1424 году убил дофина Овернского в апартаментах того самого Карла, которому он только что оказал великую услугу на мосту Монтеро? Повторяем, лучше разъяснить мотивы поступка Дюшателя, нежели отрицать его.
Те, кто охранял мост за заставами, увидели, как на мосту завязалась схватка, но, не понимая, в чем дело, не двинулись с места.
От ужаса дофин чуть не потерял сознание; когда его несли, из глаз его текли слезы. Тело герцога лежало на мосту до тех пор, пока кюре Монтеро не забрал его, дабы отдать ему последний долг. Кюре отметил, что герцог лежал полуобнаженным.
Похоже, ни у кого не возникло сомнений, кто явился виновником убийства на мосту в Монтеро. Тем не менее обе партии решили провести расследование. Показания свидетелей оказались столь противоречивы, что истину так и не удалось извлечь; герцог Бургундский убит — это видели все, но кто нанес удар? Тем, кто не хотел признать решающим удар Танги, пришлось придумать массу нелепиц. Но когда речь зашла о секире, все согласились, что только у Танги была секира, он единственный посмел поднять руку на герцога и он один поздравил себя с тем, что отомстил за Орлеана: какие еще доказательства нужны?
Подозрение пало на Барбазана, но разве против него имелись столь же убедительные улики, как против Дюшателя? Во-первых, Барбазана не было на мосту, а во-вторых, он всегда утверждал, что это убийство не служит чести дофина, а, наоборот, позорит ег. [27].
Что ж, своими бесчестными делами герцог Бургундский заслужил постигшую его смерть. Вспомним хотя бы его беседу с Изабеллой: легко согласившись исполнить ее совет, он начал действовать незамедлительно, едва только встретился с дофином.
Преданный партии герцога Иоанна Шарль Бурбонский, убедившись в неправоте герцога, перешел на сторону дофина, а когда сын герцога Бургундского стал упрекать его в отступничестве, он открыто высказал ему все, что думал.
Те, у кого нет не только чувства справедливости, но и разума, обвиняют дофина в кровожадности и мстительности, забывая при этом о неравенстве сил обоих принцев во время этой встречи. Они утверждают, что герцога Иоанна в замке поджидали едва ли пять сотен человек, в то время дофин привел в город не менее двадцати тысяч, но даже если и так, разве это основание упрекать молодого принца, добродетельного, кроткого и миролюбивого, в преступлениях, в которых он не повинен? Мы знаем, что герцог Бургундский нарочно разгневал дофина, но разве дофин намеревался его за это убить? Разве он отдавал такой приказ? Нет, разумеется; непочтительное поведение герцога возмутило сторонников дофина; обрадовавшись поводу отомстить за смерть герцога Орлеанского, к чьей партии они все принадлежали, они воспользовались возможностью и отделались от убийцы их предводителя.
Полагаем, причин, отчего молодой дофин не мог убить герцога, мы привели достаточно, не будем более навлекать подозрения на честного, открытого, великодушного принца, честь которого хотят запятнать страшным преступлением. Карл VII мог заснуть на груди Агнессы, но он никого не убивал.
Итак, единственным результатом встречи дофина и герцога Бургундского стало убийство герцога. Поводом для страшного преступления послужил разговор королевы с герцогом, в конце концов уступившим настояниям чудовища в женском обличье; пользуясь слабостью герцога, кровожадная женщина убеждала его совершать преступления ради их совместных интересов…
Но почему, спросите вы, вельможи из обеих партий не стали сражаться друг с другом?
Объясним: люди дофина обязались только гарантировать безопасность, люди герцога Бургундского должны были бы сложить оружие, признав непристойность и дерзость поступка их господина. Он оказал неуважение к наследнику трона, следовательно, был не прав.
Но продолжим; так как мнения разделились, мы не дерзнем назвать нашу точку зрения единственно правильной.
Жаклен, секретарь герцога, не последовавший за герцогом в Монтеро, отбыл в Лондон и, как мы сказали, увез завещание герцога, откуда мы почерпнули содержание приведенного выше разговора, состоявшегося у него с Изабеллой.
Узнав, каким бедствием обернулись ее советы, королева пришла в отчаяние. Она так горевала, что некоторое время даже опасались за ее жизнь. Она была уверена, что причиной гибели герцога явился сын, ее ненависть к нему возросла вдвое, и теперь она думала только о мести. Поглощенная мыслями о мести, она порой забывала творить зло, а потому иногда прислушивалась к голосу разума, звучавшего при ее властном характере необычайно тихо.
Бросившись к ногам короля, она стала умолять его отомстить, хотя просьба ее была величайшей дерзостью; но горе ее выражалось так бурно, что все вокруг невольно начинали горевать вместе с ней; она умела заражать окружающих своими чувствами. Опечаленные парижане клялись отомстить за смерть герцога; такую же клятву принес и граф де Сен-Поль, вставший во главе городского ополчения.
Над Парижем вновь гордо взвился бургундский крест, а партия юного Карла усилиями его коварной мачехи упала в глазах парижан так низко, что многие начали оспаривать у дофина право именоваться наследником престола: в Париже его теперь именовали не иначе как «так называемый дофин». Похороны герцога Бургундского прошли очень торжественно; по пышности своей их приравняли к королевским. Во всех церквах прошли погребальные службы, везде сказали проникновенные слова, побуждая в душах парижан жажду мести. И весь город воодушевился этой идеей.
Дофин писал, обещал, угрожал — ничто не могло разрушить создавшийся союз; казалось, еще немного, и монархии придет конец, хотя на самом деле она потеряла только своего разрушителя. Однако смягчить гнев королевы не удалось никому; историки говорят, что она не сумела «заглушить его голос в тишине, а значит, она приготовилась совершить еще немало преступлений».
Теперь давайте бросим хладнокровный взор на знаменитого герцога Бургундского, столь долго занимавшего наш ум. Отважный воин, но неважный политик, он совершил все возможные преступления, способствовавшие его восхождению к вершинам власти, однако ему всегда не хватало энергии и изобретательности. К счастью, он еще не забыл, что такое угрызения совести, а потому руки его дрожали, и он часто промахивался, нанося удар, задуманный умом гораздо более изобретательным. Подверженный колебаниям, часто сдерживавшим задуманное им зло, он тем не менее представлял опасность для своей страны; не действуй он по наущению чудовища, чью волю он выполнял беспрекословно, он скорее всего причинил бы меньше вреда королевству.
Изабелла отправила во все города королевства указ, где от имени короля приказывала подданным под угрозой обвинения в оскорблении величеств покинуть службу у дофина Карла,