Маркиз Сад – Тайная история Изабеллы Баварской (страница 20)

После описанной нами вылазки герцог Бургундский окончательно обосновался в Лувре, разместив этажом выше дофина, дабы удобнее было приглядывать за принцем.

Тем временем герцог Орлеанский писал письма во все провинции с просьбой присылать к нему вооруженные отряды. С такой же просьбой обратился он и в парижский парламент, однако усилиями герцога Иоанна просьбу его отклонили; куда бы он ни обращался, он везде получал отказ.

С этой минуты он понял, что отныне ему могут помочь только ловкость и хитрость.

В парламенте просьба герцога Орлеанского не вызвала удивления: предвидя, что ссора между двумя вельможами ни к чему хорошему не приведет, мудрые, но трусливые магистраты не нашли ничего лучше, как положиться на суд и доброту Провидения. Но пути Господни неисповедимы, и они не всегда совпадают с теми тропами, которые прокладываем мы, ибо Господь в бесконечной мудрости своей лучше нас знает, что нам нужно.

Тем не менее в столице предприняли все необходимые меры для защиты. Герцог Бургундский приказал как следует укрепить свой дворец Артуа; пост коменданта Бастилии доверили Монтегю, одному из тех, кто помог бежать дофину; заботу о юном принце поручили герцогу Беррийскому. Парижанам вернули цепи и оружие, а в город впустили двадцатипятитысячный вооруженный отряд; внутри столицы, равно как и окрест, запахло мятежом; вражда, посеянная жестокой и честолюбивой женщиной между двумя преступными принцами, несла несчастным французам море крови и несчастья.

Созвали совет. В ответ на обвинения Иоанн Бургундский заявил, что, желая Франции исключительно блага, он готов предоставить в ее распоряжение и свою казну, и свое войско; также герцог напомнил о настоятельной необходимости провести реформы в области управления государством.

Сидя в хорошо укрепленном Мелене, королева и Орлеан собирали силы. Людовик, по-прежнему исполнявший обязанности генерального наместника королевства, сумел набрать двадцатитысячный отряд и направился к Парижу, захватывая по дороге все окрестные деревни. Казалось, еще немного, и начнутся военные действия, сулившие государству только беды и горести, но неожиданно стараниями дядьев наших двух противников в Венсенне при участии Изабеллы наконец заключили соглашение, в результате которого войска разоружили и отправили по домам.

Примирившись, оба соперника встретились в Нельском дворце у их дяди, герцога Беррийского, обнялись, лицемерно изобразив сердечность, и даже легли спать в одной постели, что в те времена считалось верным признаком примирения между двумя воинами.

Вскоре королева отбыла в столицу; с дерзким бесстыдством выставляя напоказ порочную роскошь, она прибыла в открытых носилках, которые везли лошади в богатой сбруе и с серебряными подковами. По обеим сторонам носилок двигались герцог Бургундский и Орлеанский, следом шли дамы из свиты, также одетые с беспримерной пышностью.

Тем временем несчастный Карл впал в величайшую печаль и окончательно утратил разум, но никто не обращал внимания на его здоровье, ни одна душа не сжалилась над ним. А ведь и Изабелла, и герцоги Орлеанский и Бургундский вполне могли осуществлять свои планы, действуя методами менее варварскими! Остается лишь признать, что натура всех троих отличалась равной степенью развращенности и всех троих обуревали одни и те же страсти, равно ведущие к преступлению.

Недовольная поведением короля Англии по отношению к своей особе, Изабелла решила, воспользовавшись обстоятельствами, удалить от себя герцога Орлеанского и посмотреть, не станет ли, увидев, что место освободилось, герцог Бургундский блюсти ее интересы. Она заставила брата короля возглавить войско, отправлявшееся в Гиень, дабы отвоевать эту провинцию, где власть узурпировали англичане.

Во главе мощной армии Орлеан направился прямиком к Блайе и осадил город.

Но и Людовик, и его любовница больше нуждались в золоте, нежели в славе. На протяжении всего похода герцогу выделялось по девятьсот тысяч франков в месяц, однако Совет, назначивший ему такое содержание исключительно по причине того, что герцог лично возглавлял финансы королевства, довольно быстро отказался платить такую огромную сумму, а вскоре и вовсе перестал выплачивать ему жалованье. С этой минуты провал похода был предопределен; Орлеан вернулся в Париж. Его встретили ропотом, но так как кампания герцога Бургундского оказалась не более успешной, соперники не имели резонов высмеивать друг друга; народ же оплакивал собственную глупую доверчивость, позволившую ему положиться на людей заведомо ненадежных, а королева вновь не сумела испытать герцога Бургундского.

Орлеан, вернувшийся раньше Бургундца, стал просить короля отозвать его соперника, и король согласился; однако Бургундец вскоре продемонстрировал, что он также может добиться от короля изгнания противника, и герцог настолько опечалился, что даже заболел. Выздоравливать он отправился в свой замок Ботэ, развалины которого можно видеть на южной границе Венсеннского леса. Посетивший его герцог Иоанн во время визита вел себя надменно, как пристало вышестоящему вельможе. Королева же, то ли из личных, то ли из политических соображений, втайне старалась избавиться от Орлеана и броситься в объятия герцога Бургундского. В один из моментов просветления король, убежденный в справедливости сделанных ему представлений, решил отстранить герцога Людовика от управления доходами государства, но не успел исполнить свое желание до следующего приступа безумия, и Людовик сохранил пост, который намеревались у него отнять.

Всякий раз, когда несчастный монарх хотел принять мудрое решение, шедшее вразрез с планами королевы, он незамедлительно впадал в безумие. Получается, Изабелла по собственной воле могла ослаблять или приумножать страдания супруга? Управляла им так, как ей того хотелось? Подлинные документы, уже приведенные в нашем повествовании, подтверждают нашу уверенность, тем не менее мы оставляем за читателем право решать, что, на его взгляд, происходило на самом деле; со своей стороны мы советуем ему обратиться к тем документам, кои довелось держать в руках нам.

Но, могут возразить нам, если королева обладала снадобьями, способными вызвать у несчастного монарха ярость или же погрузить его в полнейшую апатию, у нее наверняка имелось средство для прерывания нити жизни; почему же она оставила супруга в живых? Мы уже отвечали на этот вопрос: Изабелла нуждалась в Карле; по своему усмотрению она вызывала сей призрак в короне из небытия, а потом вновь ввергала его в бездну, где он и пребывал до следующего раза, когда жестокая супруга вновь извлекала его на свет; смертный саван Карла мог стать для королевы саваном забвения.

Изабелла полностью завладела троном, и хотя ее место находилось рядом с Карлом, монарх теперь садился туда только с ее согласия.

Орлеан быстро сообразил, что его хотят погубить, однако он думал, что королева все еще на его стороне.

Тем временем отношения между двумя герцогами пребывали откровенно враждебными, а так как оба обладали и могуществом, и известностью, то в результате их вражды соль сыпалась на кровоточившие раны Франции — такая мысль посетила уже не одну голову и посеяла трепет не в одном из сердец.

Коварная Изабелла твердо решила, что, невзирая на их давнюю связь, Людовик Орлеанский, скомпрометировавший себя в глазах общества, должен пасть под ударами того, кому доверяет народ, кто любим королем, кто смел, предприимчив и бесстрашен при совершении преступлений. А какая разница в титулах и богатствах! Людовик являлся единокровным братом Карла VI, но герцог Бургундский обладал гораздо большими владениями, нежели его кузен, имел поддержку обоих своих братьев, одному из которых предстояло унаследовать герцогство Брабантское и Лимбургское. Он являлся свекром дофина; его старший сын, граф де Шаролэ, женился на королевской дочери; брачные узы скрепили одного из сыновей Карла с Жаклин Баварской, его племянницей, дочерью графа де Эно… Где еще можно найти сеньора знатнее и богаче? Когда речь заходила о воинских талантах и добродетелях, Иоанн тоже оставлял Людовика далеко позади! А какие разные репутации имели эти непримиримые соперники! Иоанн превосходил Людовика не только отвагой и владением воинским искусством, но и мудростью, с какой он распоряжался этими бесценными дарами; там, где Людовику перепадало лишь несколько листочков лавра, его кузен Иоанн сбивался со счета, перечисляя свои победы. Уходя с поля боя победителем, Людовик, как это свойственно людям бесталанным, кичился своим успехом, в то время как, одержав очередную победу, герцог Бургундский вместо суетного тщеславия являл на людях поразительную скромность, нечасто свойственную полководцу. Скромностью своей он завоевывал сердца людей, помнивших лишь о его заслугах и забывавших, что деяния его приводили их в отчаяние.

К несчастью, пороки герцога, прикрывавшиеся добродетелями, многократно превосходили последние; великие преступники, наделенные несколькими блестящими качествами, гораздо более опасны, ибо блеск единственной добродетели надежно скрывает бессчетное число опаснейших пороков.

Подобного рода мысли давно уже бродили в голове королевы, ибо для исполнения замыслов ее требовался человек, искушенный как в добре, так и в зле, а потому она без колебаний предпочла герцога Бургундского любовнику, от которого уже успела устать и который обладал всего лишь половиной потребных для нее добродетелей и пороков.