Маркиз Сад – Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая (страница 71)
Письмо пятьдесят третье
ДЕТЕРВИЛЬ — ВАЛЬКУРУ
Мой дорогой Валькур, сегодня утром я дважды тебя навещал, однако никого не застал дома. Оставляю у привратника эту записку; он обещал сразу же передать ее тебе, как только ты придешь домой. Будь осторожен... Берегись, чтобы тебя не погубили. Какое-то время не оставайся дома один. Президент строит тебе козни; мне, к сожалению, пока не удалось выяснить его подлые замыслы, но он определенно задумал недоброе, и с таким мерзавцем следует быть крайне осторожным. Вспомни о его интересах, характере, доходах, о той безнаказанности, с которой эти мошенники обделывают свои грязные делишки, и трепещи. Я не пожалею сил для того, чтобы разоблачить истинные намерения президента. Пока же сохраняй величайшую осторожность, а также предупреди наших общих друзей. Когда тебе понадобится моя помощь, сообщи мне, и я сразу же прибегу к тебе...
И что же! Эти злодеи сурово наказывают нас за ничтожные провинности, из пустяка они готовы обесчестить, замарать грязью и погубить лучших граждан Франции, тогда как сами, являясь отбросами общества, которому они, кстати говоря, не только не приносят ни малейшей пользы, но которое они отягощают смутами и предательством и поэтому давно уже заслужили позорную смерть. При этом они ищут защиты у правосудия, меч которого осквернен их преступными руками...
О! Лучше обитать в лесах, среди свирепых медведей! Ничего другого не приходит в голову, когда наблюдаешь множество опаснейших злоупотреблений и несообразностей, царящих в наших судах. А легкомысленная публика, увлеченная комическими операми и веселыми песенками, похоже, даже не замечает всех этих безобразий!
Письмо пятьдесят четвертое
ВАЛЬКУР — ГОСПОЖЕ ДЕ БЛАМОН
Какое приятное утешение доставила мне, сударыня, Ваша трогательная забота о моем здоровье! Когда я узнал, что Вы и моя дорогая Алина горько оплакивали мои злоключения, я мгновенно освободился от страха и беспокойства. Короче говоря, я решил написать Вам письмо, дабы Вы убедились, что я пребываю в добром здравии, насколько то позволено человеку, получившему два удара шпагой. Раны, по счастью, оказались неопасными; мне задели верхнюю часть левого плеча, которое пока побаливает; второй удар пришелся в правую руку, но кость не была повреждена. Эта рана совсем легкая; между прочим, я держу перо в правой руке и с ее помощью намереваюсь написать Вам о вчерашнем приключении. Простите меня за погрешности стиля и неточные описания; я испытываю легкую головную боль, а рука моя чуть-чуть подрагивает.[73]
Вчера вечером я возвращался с ужина, который давала графиня де Барр. По Вашему совету, я решил какое-то время вести жизнь отшельника, и потому мне показалось уместным попрощаться с графиней. Я шел пешком... луна ярко светила в небе... около полуночи я, свернув с улицы Бюси, вышел на улицу Мазарини. И тут четверо вооруженных шпагами мужчин набросились на меня с такой стремительностью, что я даже не успел вытащить шпагу, дабы парировать первый удар. Прислонившись к стене какого-то дома, я отчаянно отбивался от преступников... Тем временем мой слуга, смелый парень, бросился к бандитам. Получив мощный удар ногой в живот, один из негодяев успокоился в сточной канаве. Слуга схватил за шиворот второго бандита, но в это время я получил вторую рану. Я понял, что меня подстерегали наемные убийцы. Стараясь ретироваться, я только отбивался от нападавших, хотя от потери крови уже не владел шпагой с прежней ловкостью... На мои крики о помощи прибежали стражники; при виде их бандиты бросились бежать, а я вложил шпагу в ножны. Слуга кое-как перевязал мои раны носовыми платками, и затем мы беспрепятственно добрались до дома, по счастью находившегося поблизости. Мой храбрый помощник также получил легкое ранение. Без заботы Детервиля холостяку Валькуру пришлось бы туго. Любезный и дорогой друг не отходит ни на минуту от изголовья моей кровати, а два лакея, которых он привел с собой, помогают мне по хозяйству.
Если бы я прислушался к советам друга, то со мной, очевидно, не случилось бы ничего похожего. Детервиль ворчит, лечит мои раны, утешает, рассказывает о Вас; разве будешь с таким товарищем вспоминать о несчастьях? Не напади на меня убийцы, мне бы, безусловно, не пришлось наслаждаться радостями дружбы, так что я отношу недавнее происшествие к приятным событиям в моей жизни.
Мы теряемся в догадках относительно мотивов вчерашнего нападения; Детервиль выдвинул версию, с которой мне не хочется соглашаться. Я не желаю верить тому, чему противится мое сердце... О других всегда судишь по себе... Ошибка, случайность — одним словом, любое другое объяснение, но не ужасные предположения Детервиля. Любовь к другу сделала его слепым Сударыня, умоляю Вас, не подражайте Детервилю... Ваша чувствительная душа содрогнется, когда Вы узнаете о предположениях, по-моему не имеющих под собой никакой почвы.
Письмо пятьдесят пятое
АЛИНА — ВАЛЬКУРУ
О Небо! Что
Жестокий отец... Если это его затеи, то любовь заставит замолчать голос природы... Но как далеко я зашла в своем отчаянии! Слезы не приносят мне облегчения, сердце едва бьется в моей груди, вот-вот я потеряю сознание... Так почему же произошел этот ужасный случай? Умру, но узнаю правду. Ах! Как сильно я тебя люблю, Валькур! Твои страдания терзают мне душу! Роковая шпага пронзила и мое сердце... Оно кровоточит, и капли крови, смешиваясь со слезами, падают на это письмо... Как ты себя чувствуешь? Болят ли раны? Я хочу знать это ежечасно! Мои слуги будут приходить за ответом каждый час, исключая время отдыха. О, как бы я хотела сидеть у постели, оберегая сон дорогого Валькура; я бы не спала ночами, пожертвовала бы жизнью... Но почему я остаюсь дома? Чего мне бояться? Кого страшиться? Меня беспокоит лишь твое здоровье. Все остальное мне совершенно безразлично; долг, репутация, пристойность — пустые и холодные слова в сравнении с моей любовью... Как счастливы те, кому довелось ухаживать за тобой! Многое я бы отдала, лишь бы оказаться на их месте! Но что я говорю? Будь я с тобой, я бы вообще никого к тебе не подпустила, ревновала бы к любому, кто стал бы оказывать тебе услуги...
Легко ли тебе читать это письмо, разбираешь ли ты мои каракули? От отчаяния голова у меня идет кругом; сердце мое изнемогает от любви к тебе; я не могу подобрать нужные слова, чтобы выразить мои чувства, понимаешь ли ты меня?.. Иногда мне кажется, будто моя душа, покинув тело, несется к тебе, чтобы соединиться с твоей душой; дыхание мое тогда замедляется, а организм превращается в печальную машину, все пружины которой надежно спрятаны в тайниках моего сердца. Матушка желает меня утешить; она вытирает мои слезы... Увы! Она одна могла бы меня успокоить в любом другом случае, но не теперь... Я едва слышу ее, едва вижу ее — матушку, дороже которой у меня нет никого в этой жизни...
О мой дорогой! Радостный луч надежды, пробивающийся сквозь туман несчастий!.. Почему злодеи, ранившие моего любимого, не напали на меня! Лучше самой страдать от ран, нежели знать о страданиях Валькура. Предвечный, отомсти за него, отомсти за поруганную любовь, покарай виновника, независимо от того, кем он может быть. Твоя болезненная щепетильность, Валькур, помешала тебе распознать истинных организаторов преступления, зато я, целиком поглощенная твоими бедами, не тешу себя иллюзиями... Я вижу этого тирана, вижу, как он вручает оружие мерзавцам, что изранили твое тело. Ударь меня этой роковой шпагой! Бесчеловечный изверг!.. Пронзи мое влюбленное сердце! Раскрой мне грудь, вырви оттуда сердце, и тогда посмотрим, сможешь ли ты погасить огонь моей страстной любви! Я живу только любовью: без нее жизнь потеряет для меня смысл; с этой любовью я и сойду в могилу. Но почему ты, осмелившись пролить кровь Валькура, пощадил меня? Разве ты забыл, что мы с ним составляем одно целое? Разве ты не знаешь, что в его венах течет и моя кровь, и, пронзив ему сердце, ты тем самым лишаешь жизни меня? Кончай же с нами быстрее, ведь это в твоих силах, но тебе никогда не удастся нас разлучить; наши души соединились навеки, Господь сотворил нас, чтобы мы всегда были вместе, какая- то часть моей души незримо обитает в сердце Валькура, И мы соединимся, вопреки чудовищам, которые хотят разлучить нас в этой жизни.
Кто-то вошел в комнату... Слуга возвратился от тебя. Мне говорят, что ты чувствуешь себя лучше, но я не верю этим словам: меня обманывают, все сговорились между собой, чтобы ввести меня в заблуждение; если ты поправляешься, почему я не получаю от тебя писем? Быть может, после ухода слуги тебе стало хуже... Иди обратно, варвар, возвращайся к Валькуру, скажи ему, чтобы он черкнул своей рукой хоть строчку для дорогой Алины, пускай напишет, что здоровье его улучшается. Как холодно все глядят на мои слезы, с каким бесчувствием относятся к страданиям Алины! Только матушка меня понимает; мы так с ней похожи... Какая я, однако, жестокая! Она попыталась меня обнять, а я ее от себя оттолкнула... Я спрашиваю ее о Валькуре: почему она не отведет меня к нему в дом... Вы отказываетесь — значит, он уже умер... Вы скрываете от меня его смерть, боитесь, как бы я не последовала его примеру. Ах! Не сомневайтесь, пожалуйста, усилия ваши кажутся мне излишними: меня не остановит ничто... Я... буду жить без Валькура?.. Существовать в мире, осиротевшем от такой невосполнимой утраты?.. Ах! Но что я стану делать тогда на этой земле? Пришлите мне скорей Детервиля, я согласна разговаривать только с ним... Пусть он придет сюда, а потом возвращается к тебе, чтобы рассказать, как я волнуюсь, посмотрит на тебя... Итак, я хочу, чтобы Детервиль успокоил мои страхи, или я умру от тревоги.