Маркиз Сад – Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая (страница 56)
«О Берсак! — вырвалось у меня. — О мой покровитель! Вы учили меня милосердию, так покажите же нам сегодня пример этого благородного чувства. Сударыня, — продолжала я, беря Анжелику за руку, — не омрачайте, пожалуйста, счастливейший день в моей жизни, ведь я встретила мою дорогую подругу, с которой мне пришлось разлучиться по воле судьбы».
«Любезная дама, — с милой наивностью ласкалась к актрисе Климентина, умевшая при случае подольститься к любому человеку, — не забывайте о том, что оскорбление в первую голову нанесено мне, и если кто-то среди нас имеет право гневаться, то это, очевидно, я; что нам мешает разойтись друзьями?»
«Согласен, — вмешался в разговор Берсак, — я поступлю недостойно, если из-за такого пустяка омрачу Леоноре радость от встречи с подругой. Забудем об этом, сударыня, — сказал де Берсак своей супруге, — я слишком хорошо знаю ваше безукоризненное поведение, чтобы раздражаться из-за ошибки, которая могла бы случиться с любой женщиной; двадцать лет вы были мне верной женой, и какие-то пятнадцать минут не заставят меня изменить мое к вам отношение. Вы ни в чем не виновны. Сударь, — обратился актер к алькайду, — позвольте мне считать вас моим дорогим другом, ведь вы взяли себе в жены лучшую подругу Леоноры; давайте же обнимемся и забудем об этом неприятном недоразумении».
«О сударь, вы просто прелесть, просто прелесть! — заворковала Климентина с испанским акцентом, что придавало ее голосу изысканное очарование. — Да, прелесть; именно так и должен поступать благородный мужчина; вам осталось только доказать на деле, что вы нас простили... Уже поздно, проведем остаток ночи в тесной дружеской компании; позвольте пригласить вас отужинать с нами, и за столом мы весело посмеемся над приключением, которое, по правде говоря, никому не причинило вреда; мы скоро разъедемся, а пока ничто не мешает нам вдоволь повеселиться».
Предложение Климентины было принято единодушно; пока де Берсак успокаивал свою жену, в комнату пригласили Бригандоса, кстати сказать получившего сильный ушиб при столкновении с актером на лестнице. Бригандос и де Берсак на этот раз обошлись друг с другом учтиво; познакомившись, они расцеловались. Обрадованная встречей с моим прежним наставником, я бросилась обнимать Бригандоса. В гостинице воцарились радость и веселье.
На стол были поданы луковый суп и гренки в мадере. После того как мы утолили голод, Климентина, неизменно веселая, живая и очаровательная, поведала нам о том, как ей удалось ускользнуть из-под карающего меча инквизиции. Бежать из тюрьмы ей помог Сантильяна; этот молодой человек, разумеется, также сидел за столом вместе с нами. Он, между прочим, рассеял и мои опасения, когда я спросила его, не грозят ли мне преследования со стороны инквизиции. Итак, Климентине удалось уговорить Сантильяну освободить Бригандоса. Таким способом моя подруга отблагодарила цыганского предводителя за его доброе дело. Как вы помните, достойный цыган пришел нам на помощь после лиссабонской катастрофы, когда мы не знали, где нам приклонить голову.
«Со мной же произошло следующее, — весело продолжала рассказывать Климентина, — памятный тебе допрос затянулся допоздна; после того как тебя увели из камеры пыток, утомленные инквизиторы приказали стражникам привести меня к ним на следующий день: мерзавцы намеревались пытать меня посредством веревки. Главный инквизитор, успевший к тому времени перевести в мою камеру известную тебе шпионку, подыскал для меня другое помещение, находившееся под началом Сантильяны. Молодой человек сразу же в меня влюбился; я благосклонно выслушала его признания: оставалось только освободить Бригандоса и спастись самой (моя милая Климентина даже в самые критические минуты, похоже, не забывала своих друзей)».
Сантильяна дал обещание Климентине избавить ее от неприятностей. Благодаря заступничеству своего нового любовника и его добрым советам Климентину на допросы более не вызывали. Сантильяна тем временем готовил побег Бригандоса. Юноша твердо решил оставить постылую службу в застенках инквизиции, на которую ему пришлось пойти из-за стесненного материального положения. С недавних пор ему представилась такая возможность: он получил богатое наследство от дяди, скончавшегося в Бискайе незадолго до описываемых событий. Желая соединить навеки свою судьбу с Климентиной, Сантильяна поклялся моей подруге жениться на ней, как только они выедут из Мадрида. Дядюшкино наследство позволяло влюбленным безбедно прожить до старости.
Все обошлось как нельзя лучше, молодые люди покинули Мадрид. Бригандос, накануне бежавший от инквизиторов благодаря стараниям Сантильяны, ждал их в десяти льё от столицы.
Обвенчавшись в ближайшей церкви, супруги направились в Бискайю. В пути их чувства окрепли, и Климентина решила расстаться с заблуждениями молодости, чтобы посвятить свою жизнь счастью человека, пожертвовавшего карьерой ради ее спасения. К удивлению госпожи де Берсак, Климентина не скрывала от Сантильяны свое бурное прошлое. Бригандос, от которого не укрылось смущение актрисы, одобрил поведение моей давней подруги.
«Ну что вы, сударыня! — обратился он к госпоже де Берсак, радуясь возможности блеснуть эрудицией в философских вопросах. — Разве вы не считаете нелепым предрассудком требовать от женщины сохранять целомудрие до замужества? Чем она обязана супругу, о существовании которого она пока не подозревала?»
«Мужчины опасаются того, — отвечала госпожа де Берсак, — как бы легкомысленная девица и после замужества не увлекалась прежним».
«Это глубокое заблуждение, сударыня, — парировал наш предводитель, — ничто не заставляет девушку сохранять свою девственность, кроме весьма непрочных уз; находясь под родительской опекой, она хранит ее по своей слабости или по своему невежеству. Но ведь ничто ее не заставляет, не обязывает так поступать. Да и справедливые родители не станут принуждать свою дочь хранить девственность, то есть состояние, очевидно противоречащее законам природы: судьба девушки находится только в ее руках и она вправе распоряжаться своим телом как ей вздумается. Какой договор ее связывает? Какие обещания? Здесь кончается власть родителей, которую нельзя подкрепить никакими разумными доводами, ведь их требования диктуются честолюбием и алчностью; родители принуждают дочерей хранить девственность до первой брачной ночи, потому что мужчины предпочитают брать в жены нетронутых девушек; причина, быть может, и важная в глазах родителей, однако же совершенно нелепая, если говорить об их детях. Подчиняясь отцу, дочь потакает его страстям в ущерб собственным интересам, то есть она поступает глупо, потому что отдает много больше, чем получает, жертвуя сильнейшей страстью ради слабого чувства самолюбия. Но как быть с предрассудками, возразят мне спорщики; увы, только в нашей отсталой Европе и встречаешь подобные позорные нелепости; кто сравнится с европейцами в варварстве и жестокости? Я считаю нелишним вкратце ознакомить вас с обычаями народов, которые, в отличие от нас, что-то значили в мировой истории. Итак, бразильцы, скифы и лапландцы за умеренную плату отдают своих дочерей на время заезжим путешественникам, а затем, как ни в чем не бывало, выдают их замуж за местных уроженцев; в Пегу любой иностранец имеет право взять себе в наложницы понравившуюся ему девушку, которая легко находит себе мужа, после того как ее временный супруг уезжает к себе на родину; среди татар, проживающих за Тибетом, принято, чтобы поклонники дарили девушке украшения, большое количество которых свидетельствует об искусстве их владелицы в любовных играх; излишне говорить, что такая девушка не испытывает впоследствии недостатка в женихах. Геродот рассказывает о том, что в Лидии невесты приносили в качестве приданого деньги, заработанные ими проституцией, а по свидетельству Юстина, обитательницы Кипра, стремящиеся обзавестись приданым, отдавались ради этого у городских ворот проходившим мимо них иностранцам. Черкесы насмехаются над черкешенкой, если у той не имеется любовников; культ Астарты, почитаемой в храмах Библа, сопровождался исступленными оргиями, и участвовать в них должны были все девушки, собиравшиеся выйти замуж; ни одна армянка не смела даже мечтать о замужестве до знакомства с жрецами богини Танаис, которые имели обыкновение наслаждаться с приводимыми к ним девственницами всеми возможными способами, повторяю вам — всеми возможными способами; странности упомянутых жрецов нам, бесспорно, представляются позорными, но у них, видимо, были другие представления о женском совершенстве: они убеждались в действенности посвящения лишь после того, как его участники завершали обход всех святилищ любви; по сведениям Геродота и Страбона, жительницы Вавилона также должны были отдавать свою девственность в храмах Венеры; распространенный в Греции культ Каллипиги является еще одним подтверждением моих мыслей, поскольку неопровержимо доказывает, что в эпоху античности греки в делах любви не терпели ни малейших ограничений. Позволю себе сделать вывод, сударыня, что среди народов поистине мудрых женская невоздержанность отнюдь не порицается; более того, женщина, свободно вступающая во множество связей, у них пользуется почетом и уважением, примеров чему я привел, надеюсь, немало. Любовники не будут ухаживать за недостойной девушкой, резонно рассуждают упомянутые мною народы, если же какая-нибудь девица хвастается только целомудрием, то зачем тогда брать ее в жены? Разумный мужчина, несомненно, предпочтет ввести себе в дом опытную подругу, а не недотрогу, озабоченную лишь тем, как бы не нанести ущерб своей стыдливости, которая есть не что иное, как единственное сокровище дурнушек. Странно, почему стыдливость сохраняет сегодня какую-то привлекательность. Ах! Осторожные мужья, вы можете спать спокойно! Женщина распутная в молодости превратится в добродетельную и верную подругу после того, как свяжет себя с любимым мужчиной узами Гименея. Если девушка до замужества жила со многими мужчинами, то это еще не означает того, что она и в будущем станет изменять своему законному супругу. Не надо относиться к девственности с преувеличенным вниманием; впрочем, если вы так щепетильны, то ничто не мешает вам считать ваших невест вдовами: от вдов же новые мужья не требуют невинности! Но вы проклинаете несчастных девушек, разводитесь с ними, принуждаете их уходить в монастырь или же вести одинокую жизнь только из-за того, что в водовороте юности до брака с вами они совершили незначительную ошибку, по естественной слабости уступив домогательствам любовников. Напрасно, ведь ошибка эта свидетельствует о том, что такая девушка в будущем станет превосходной супругой. Ах, сударыня, какая отвратительная жестокость! Есть еще, к прискорбию, народ, который продолжает пребывать во мраке невежества, оскверняя священные законы разума, природы и человечности».