Маркиз Сад – Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая (страница 48)
«Довольна ли ты? — задал вопрос дон Криспо, подбегая ко мне, с тем чтобы заключить в свои объятия. — Когда же я, наконец, получу награду за все свои труды?»
«Ах! — живо отвечала ему я. — Вы заставляете меня поспешить с изъявлениями благодарности. Я теряю голову от любви, ничего не могу с собой поделать; как отказать такому славному кавалеру?»
Потом, чтобы выиграть время, я попросила дона Криспо показать мне дом. Слуги зажгли около сотни свечей, и при их свете мы прогуливались по комнатам. Наконец, мы вошли в очаровательные покои, обставленные со всеми причудами сладострастия: бесчисленные зеркала до бесконечности повторяли и умножали позы влюбленных, а мягкие как пух кушетки в любую минуту могли превратиться в любовное ложе. Дон Криспо, похоже, начал забывать о своих прежних чувствах и возвращался к привычной для него грубости. Сжимая меня в объятиях, он заявил, что никуда не пойдет до тех пор, пока я делом не докажу истинность недавних признаний; руки развратника, между тем, ощупывали мое тело...
«Остановитесь, — сказала ему я, проворно выскользнув из бесцеремонных объятий, — как видно, вам совсем незнакомы изысканные наслаждения; что ж, придется научить вас этому искусству; удовольствия, растянутые во времени, как правило, доставляют нам острейшие наслаждения, ожидание любовных утех восхитительно. К чему нам эти изобретения тщеславной роскоши? Нам хватит и простой кровати».
Мой непослушный ученик, к прискорбию, оказался крайне невосприимчив к подобным рассуждениям. Слабо понимая мои слова, он обнимал меня все сильнее и сильнее.
«Сделай хотя бы то же самое, что и при первом нашем свидании, — сказал мне он, — не лишай меня, пожалуйста, долгожданного удовольствия. Леонора, пойми, я должен получить наслаждение, иначе мне не успокоиться. Покажи мне свои прелести, о, как я возбудился, когда впервые их увидел! Взглянуть на них хотя бы еще один раз, покрыть поцелуями, и тогда я, быть может, несколько угомонившись, вновь обрету спокойствие духа, чего ты так горячо желаешь».
«Какое странное предположение! — отвечала я. — Как? Вы будете наслаждаться за мой счет? Вы хотите, чтобы я вам уступила? Но тогда вся радость выпадет лишь на вашу долю. Ах!
С этими словами я скрылась в соседнюю комнату; дон Криспо побежал следом за мной...
Смущенный дон Криспо едва сдерживался, однако по-прежнему корчил из себя галантного любовника; физиономия инквизитора дышала примитивной похотью, с которой безуспешно боролись те чувства, что я успела недавно ему внушить, — иначе говоря, дон Криспо пребывал в крайней нерешительности, не сознавая более, что он делает и что говорит. Между тем мы спустились в гостиную, где был сервирован ужин.
«Пора бы и перекусить, — сказала ему я, когда мы подошли к столу, — удовольствие от еды позволит вам несколько остыть и, к тому же, придаст пикантность нашим вечерним наслаждениям».
Распалившийся дон Криспо явно не желал отказываться от своих первоначальных замыслов; я не знала, как мне от него отделаться, от его щипков и объятий я почувствовала себя дурно. Наконец, мне удалось увернуться от хозяина дома и занять место за столом. Дон Криспо вынужден был сесть рядом со мной. За окном стояла страшная жара. Гостиная, где был сервирован ужин, представляла собой чудесную комнату, расположенную на одном уровне с садом; лакеи подали сразу все блюда, чтобы не мешать нашей беседе.
Дон Криспо предложил отужинать нагишом; не приученный к изысканным удовольствиям галантной любви, преподобный отец-инквизитор, очевидно, тяготел к привычному для него грубому разврату; с немалыми усилиями мне удалось отклонить это непристойное предложение, которое, кстати говоря, вносило путаницу в мои планы. Я отказалась снять одежду, сославшись на то, что боюсь простудиться...
«Ладно! Обнажи, по крайней мере,
Тут я была вынуждена подчиниться; между прочим, дон Криспо ранее уже видел мою грудь обнаженной, я имею в виду первый допрос, когда он силой заставил меня раздеться, так что я могла показать ему мою грудь без особого для себя урона: в некоторых случаях лучше пожертвовать малым, нежели потерять все. Роль мне в тот вечер пришлось сыграть чрезвычайно трудную; я должна была распалять дона Криспо и, одновременно, стараться вести себя так, чтобы он не преступал границ пристойности. Стоило монаху добиться первых скромных успехов, и я уже не могла сбросить с моих плеч его нетерпеливые руки. Наглый бесстыдник, к моему великому сожалению, не извлек для себя ничего полезного из наших бесед — напрасно я хотела приучить его к деликатному обхождению с дамами. Невзирая на мое сопротивление, дон Криспо сбросил с себя одежду; приблизившись ко мне, он попытался склонить меня к непристойным действиям; негодник, однако же, потерпел полный провал, так как я с презрением оттолкнула от себя известный предмет. Бросив на него взгляд, я затрепетала от ужаса... Вино, между тем, ударило дону Криспо в голову; вы не представляете себе, какие гадости он мне тогда предлагал... Какое бесстыдство!.. О великий Боже! Что стало бы со мной, если бы я разделила ложе с этим извращенным распутником!
Во время ужина я задала инквизитору вопрос о судьбе Климентины, но он сразу же перевел разговор на другую тему, так что я была вынуждена замолчать.
Здесь я считаю нужным рассказать вам о тех средствах, с помощью которых я надеялась избавиться от ненавистного монаха. К слову сказать, я была уверена в том, что сумею выбраться целой и невредимой из этой передряги, точно так же как и из всех прочих.
Оказавшись в застенках инквизиции, я прежде всего тщательно спрятала драгоценное снотворное, которым меня снабдил Бригандос. Снотворным я располагала в достаточном количестве, четверть которого, по моим предположениям, должна была погрузить дона Криспо в глубокий сон. Если же порошок не произведет нужного действия, я предполагала проглотить остаток лекарства, с тем чтобы забыться вечным сном и, таким образом, избавиться от опасности. При аресте нас, разумеется, тщательно обыскали, но мне посчастливилось сберечь немного денег и порошок в целости и сохранности. Итак, я надеялась спасти себе жизнь с помощью снотворного. Перед тем как усесться за стол, я незаметно достала из кармана дозу, предназначенную дону Криспо, так что мне оставалось подсыпать порошок в стакан собеседника.
К середине ужина дон Криспо, который и раньше потерял душевное равновесие от любви, совершенно захмелел. Наклонившись ко мне, он осыпал мою обнаженную грудь страстными поцелуями. На этот раз я его не отталкивала; прижав левой рукой голову дона Криспо к моему телу, правой рукой я проворно всыпала в стакан заранее подготовленное снотворное. Порошок мгновенно растворился в наполненном до краев бокале. После того как это было сделано, я осторожно оттолкнула от себя назойливого любовника; выпив вина, я предложила инквизитору последовать моему примеру; дон Криспо с жадностью набросился на вино, и уже примерно через десять минут порошок, перейдя в кровь инквизитора, возымел действие: веки его отяжелели, движения потеряли прежнюю четкость и под конец он погрузился в летаргический сон, который бы меня испугал, если бы речь шла о любом другом человеке и были бы другие обстоятельства. Но когда речь идет о спасении своей чести и своей жизни, думаю, законны все средства, позволяющие избавиться от противника. За судьбу дона Криспо я, впрочем, не тревожилась.
Итак, дон Криспо сладостно похрапывал в своем кресле. Времени на раздумье у меня оставалось совсем немного. Не буду от вас скрывать, что я прекрасно понимала, чем рискую: в случае неудачи, меня заживо сгноили бы в темнице; но в моем ньшешнем положении я должна была расстаться с надеждами на встречу с драгоценным Сенвилем, а какое несчастье может сравниться с жизнью, протекающей вдали от любимого человека?
«Смелее! — сказала себе я. — Удача сопутствовала мне и в более опасных переделках, чем эта, думаю, счастье не изменит мне и на этот раз».
С такими словами я выпрыгнула в сад, предоставив дону Криспо возможность спокойно наслаждаться сном. Ночь выдалась великолепная; луна, мерцавшая в усеянном звездами небе, освещала мне путь гораздо лучше, нежели то бывает у нас. Загородный дом, однако же, был окружен высокими стенами: люди, подобные дону Криспо, не могут не превратить святилище удовольствий в мрачный застенок. Ах! Любой преступник, действует он из удовольствия или по нужде, стремится скрывать свои злодеяния под непроницаемым покровом тайны.
Мне предстояло перелезть через стену, ибо единственные ворота для посетителей дома оказались закрыты. По счастью, я наткнулась на какую-то решетку, по которой сумела довольно-таки быстро взобраться на стену. Невзирая на ее высоту, я, зажмурив глаза, решилась спрыгнуть вниз... Иного выхода у меня не было...
Спрыгнув вниз, я сильно ударилась о землю, и даже на какое-то мгновение потеряла сознание. Отдыхать, впрочем, мне пришлось недолго; придя в себя, я побежала словно помешанная по какому-то полю; тысячи неприятных ощущений не давали мне покоя... Отдышаться я позволила себе только через час, когда добралась до неизвестного мне ручья. Там я посчитала нужным оглядеться, осмотреть местность, где я оказалась, поскольку мне не хотелось быть пойманной слугами дона Криспо. Определив по положению луны, где находится север и где юг, я наметила мой маршрут: мне следовало двигаться вперед лицом к Пиренеям так, чтобы Испания все время оставалась у меня за спиной. Вскоре я обнаружила нужную мне дорогу и отправилась в путь. Не успела я пройти и получаса, как вдали послышался цокот копыт. Судя по частоте звука, лошади перешли в галоп.