МаркианN – Небо ждёт. Притча о будущем (страница 24)

– Господь наш! Благодарим Тебя, что Ты привёл нас в этот благословенный дом! Благодарим Тебя за здравие хозяюшки Марфы Ильиничны! Просим Тебя, благослови же нашу трапезу…

– …и общение! – закончил вместе с ним я и добавил: – Да будет так!

– Аминь! – вдруг ответила Настя.

Женщина тоже сказала «аминь» и добавила:

– Как же я люблю твою молитву! Как же давно я не слышала её! Ну, рассказывай, какими же судьбами ты в наших краях? Надолго ли?

– Мы тут проездом, – сказал Пётр. – И с сюрпризом.

– Как? – рассмеялась женщина. – Разве сюрпризы не закончились?

Пётр посмотрел на Анастасию, та опустила голову и покрылась румянцем.

– Марфа Ильинична, мы тут недавно познакомились с одной милой девушкой, очень хорошей, с чистой и доброй душой. И я подумал: ну кто же тебе по хозяйству в саду-то да в огороде поможет, если не она? Примешь в свой дом дочурку?

Настя пылала. Женщина ахнула, повернулась к Насте. Та робко подняла на неё глаза.

– Конечно! Вот так сюрприз! Вот так счастье! Откуда такая ко мне милость Божия?!

Она потянулась к Насте и обняла. Настя, утопая в телесах, также обняла её с блаженством на лице. Пётр же продолжал:

– Она не только красавица, она ещё любит Слово Божие и слушает Его. И ещё у Насти есть одна мечта. Скажи какая, Настенька!

Анастасия подняла наполненное радостью лицо и произнёсла:

– Я хочу креститься!

– В чём же дело? – спросила женщина и с укоризной посмотрела на Петра. Я не понял, почему.

– Нет, – с улыбкой покачал головой Пётр. – Не сейчас.

– Почему же?

– Для Бога нужно делать всё качественно и хорошо. Настя нам немного рассказала о своей жизни, она была не простой, и Насте долго не получалось из неё вырваться. Поэтому мне бы не хотелось крестить её без подготовки. Анастасии лучше дать какое-то время, чтобы совсем отвыкнуть от… «обычной жизни». Надо пропитаться Словом Божьим, обрести добрые плоды покаяния и изменения жизни. Поэтому, Марфа Ильинична, я оставляю это дело тебе. Тем более Священного Писания у меня больше нет: недавно оставил его одной замечательной семье. А у тебя, я знаю – есть! Время у вас тоже есть – потрудитесь годик, помолитесь, почитайте Писание. Потом поговорим о крещении.

– Для меня это будет большой радостью! – сказала Марфа Ильинична.

– Конечно, – подмигнул ей Пётр. – Ведь я знаю, как ты соскучилась по этому делу!

– Значит, Пётр, из твоих слов можно понять, что через год ты вернёшься?

Пётр смущённо улыбнулся и почему-то глянул на меня.

– Не могу сказать, но полагаюсь на Господа. В любом случае, через годик посмотрите, да креститесь в храме! Пусть её окрестит отец Николай! Представляю, как он этому будет рад!

Марфа Ильинична стала серьёзной.

– А ты ничего не знаешь? – спросила она Петра.

– Нет, – с улыбкой сказал Пётр. – Разве ещё что-то произошло?

– Отца Николая… твоего друга… сняли с должности настоятеля храма… Из-за того, что он не отказался от тебя… Говорят, его отправили в Козеозёрский монастырь…

Взгляд Петра похолодел. Они с Марфой Ильиничной долго смотрели друг другу в глаза, как будто глазами разговаривали. Наконец, Пётр спросил:

– Как давно это случилось?

– Совсем недавно, пару месяцев назад…

– Кто же сейчас настоятель?

– Некий отец Матфий.

– И что же он?

– Его перевёли из столицы. В первые дни он приходил и расспрашивал о тебе. Я сказала честно, что много лет не видела тебя.

Мы с Настей, затаив дыхание, следили за этим разговором. Пётр это увидел, улыбнулся нам и сказал:

– Я думаю, мы с Марфой Ильиничной потом обсудим наших общих знакомых. А пока, Настенька, иди, принимай хозяйство!

Марфа Ильинична обняла Настю и потянула за собой. Я увидел, как она дала ей примерить фартук и косынку, затем повела во двор.

Пётр был в глубокой молитве. Я сидел тихо, чтобы вдруг не помешать ему. Я готов был ждать столько, сколько нужно, хоть до вечера, хоть до утра, но Пётр открыл глаза и посмотрел на меня взглядом, полным сияния. Он заговорил. Но его слова не соотносились с его взглядом.

– Тяжёлые пришли времена. Но Бога всегда лучше видно из ада. Во тьме даже самый малый свет ослепителен… Господь не оставит моего друга и брата – отца Николая. Я знаю это. Господь всегда творит новую возможность даже в безвыходной ситуации.

– Что это за Козеозёрский монастырь? – с негодованием спросил я.

– Лучше тебе не знать об этом…

– Почему это?

– Не сейчас…

– Пётр, – наконец решился я. – Я понимаю, что ты вправе мне не доверять, так как ты знаешь меня совсем недавно. И даже если я скажу, что умею хранить тайны – ты вправе мне не доверять…

– Дело не в недоверии, – мягко остановил он меня и, запинаясь, заговорил: – Андрей… Я спрашивал, любишь ли ты меня, и ты сказал, что меня полюбил. Но я ведь тоже за это время полюбил тебя и не хочу подвергнуть лишней опасности тебя и твоё будущее. Я хочу, чтобы ты имел каждую минуту свободу выбрать: остановиться или идти дальше. Ты всегда можешь сказать: «хватит» и вернуться домой. И я должен быть уверен, что у тебя не будет никаких неприятностей, связанных с нашей совместной поездкой.

Я, конечно, дослушал это всё до конца из уважения к Петру, чтобы не перебивать его. Но во мне вскипал гнев.

– А помнишь, ты мне сказал, что Бог тебе прислал Защитника? – излишне резко начал я. – Я это помню! И не хочу отказываться от своего призвания – это раз. Во-вторых… о какой свободе выбора идёт речь, когда ты мне не дал из чего выбирать?

Пётр вздохнул с такой силой, как будто, пока я говорил, не дышал. Его глаза увлажнились, и он произнёс:

– Мой Господь! Я не вправе даже ожидать такой милости от Тебя! С трепетом и благодарностью принимаю помощь брата Андрея, как Твой благословенный дар!

Он повернул меня к себе и крепко обнял. И время снова застыло, как будто меня обняла вечность.

Из окна послышался Настин смех. Пётр открыл створку рамы, и мы выглянули в окно. Прямо перед собой мы увидели такую картину: к яблоне была приставлена лестница, на ней в высоких сапогах до голых коленок стояла Настенька и собирала в фартук яблоки. Они, наверное, были очень спелые и осыпались, периодически попадая по Насте. Та морщилась от боли, но смеялась.

– Яблоня дерётся, – сообщала она Марфе Ильиничне, которая стояла внизу и придерживала лестницу.

– Совсем нет! Яблонька так ждала, чтобы кто-нибудь её облегчил, что непрерывно пытается помогать тебе!

– Тогда спасибо! – сказала Настя и погладила рукой веточку.

Она спустилась с лестницы и высыпала яблоки из подола в таз.

– Ловкая какая, – заметив Петра в окне, сказала Марфа Ильинична. – С такой скоростью мы вдвоём ещё до заката управимся! А я думала – буду собирать всю неделю!

– Так это же хорошо! – согласился Пётр. – В свободное время у вас будет чем заняться.

– Сходите теперь на речку, – сказала Марфа Ильинична. – День выдался сегодня тёплый, чудесный, прям как летний! Вода в заводи на мелководье поди прогрелась! Настю обязательно возьмите!

– Пойдём искупаемся? – спросил Пётр.

И как же это было так просто и обыкновенно, что я сказал:

– Нет, не могу. Я плавки дома забыл.

И мы с Петром рассмеялись.

К речке мы прибежали бегом. Если честно, то я давно уже так не веселился. Мы брызгались, окатывали друг друга залпами воды. Нарезвившись, мы легли просохнуть на тёплый песок. Я повернул голову к Насте и посмотрел на неё сквозь паутинку. Она пыталась дразнить паучка, нежно дёргая пальчиком за ниточку паутинки. Паучок нервничал, трясся вместе с паутинкой, но никуда не убегал. И Настя вдруг заговорила:

– Знаете, я всегда этого ждала. Я знала, что вы придёте. Поэтому и оставила оживлённую трассу, где предлагала себя в придорожных кафе. Я пришла на эту дорогу и шла по ней много дней. Я знала, что вы придёте за мной. Знала… но уже почти не верила. Я сказала себе, буду идти до вечера, а потом вернусь на трассу и навсегда запрещу себе глупую мечту… мечту встретить в этом мире, в котором от холода пробирает дрожь, живое слово. Простите, что я не сразу вам поверила! Я не поверила не вам, а себе! Боялась снова разочароваться, как уже со мной это однажды случилось. Не знаю, сколько бы потом мне удалось прожить без мечты.