Марк Заруба – Синий Огонь. Эра Огня (страница 13)

– А? – остановилась одна из них.

– Что? – затем и вторая.

– Какого чёрта?! – одна стала на меня таращиться.

– Аж хвост задрыгался! – и вторая.

– Давно он здесь?

– А чёрт его знает!

– Вот упырь.

– Да не, это кот!

– Кто?

– Кот!

– Какой кот?

– Обычный, сука, кот!

– Ты кого сукой назвала?! – взъелась первая.

– Тебя, блядь, копытная! – и вторая.

– Извинись, быстро!

– Ты первая, сволочь!

Я не думал, что это так легко может перерасти из драки в гляделки, а потом снова в драку. Можно ли было попробовать диалог? Да. Только пришлось подойти ближе. Что я и сделал, повесив кислую мину и высокий голосок:

– Простите?.. Кхм-кхм!.. Блин. – прокашлялся я, услышав хрип.

– А? – удивилась одна.

– Снова он! – вторая.

– Чего ему надо?

– Спроси!

– Спроси ты, первая!

– Нет, ты!

– Эй! Можно я с вами спокойно поговорю? По очереди. Пожалуйста? – пришлось повысить голос, чтобы перекричать их галдёж.

– Ладно, – сказала та, что слева, и села на землю.

– Можно, – ответила вторая и легла на бок, придерживая рукой голову.

– Начинай.

– Я жду.

– Э… Я Линссел. А вы?..

– Кенти Дирн! – громко и отчётливо крикнула та, что слева. Отличать их можно лишь по полоскам: у Кенти они двигались от головы до ног вправо, а у второй – влево.

– Мольха Дирн. Имею честь, Линссел!.. – глубоко выдыхая, представилась она.

– Итак… Что вы тут делаете?

– Нас давно уже схватили, когда мы пошли разбираться в лес, – повышая голос, ответила Кенти, скалясь на сестру.

– И если бы сестричка сразу признала свою ошибку, мы бы уже вернулись домой! – продолжила Мольха.

– Будь твоя хлебалка чуть потише, нас бы не нашли!

– Так-так-так! Пожалуйста, не начинайте. Сколько вы уже здесь и… чем именно занимаетесь? – Они меня раздражали.

– Ох! Где-то год или два.

– Этот пёсик такой душка! Часто приглашает нас к себе на ужин.

– Делится вином и блюдом!

– А взамен мы просто делаем то, чему нас сама природа научила!

– Чему же? – удивлённо спросил я.

Ненавидеть друг друга, – ответили они хором.

– Я понял. Спасибо!.. Удачи. – И поспешил уйти.

– Эй, ну куда ты? – обиделась Кенти.

– Тебя, наверно, эта стерва бесит, правда, Линссел?! – встала Мольха и начала толкать сестру.

– Да это он от твоего лица позеленел и решил уйти! Тварь!

– Я так хочу обратно в койку на Макаиродосе, – прошептал я, пока шёл обратно к Ниф.

– Эй, кошак! – крикнул мне в спину варан.

– А? – я развернулся и посмотрел на него.

– Зови меня Грейф. Если хочешь выжить, придержись меня. А если врезать – то будь повыше! Понял?

– Понял! Я запомню, – кивнул я и поспешил в уголок к Ниф.

Мы сидели и чего-то ждали. Затем пришёл Эках с парнями и сказал, что шоу скоро начнётся. Нам так же принесли ошейники. Эках выразился ясно, взяв в руки бумажный пакет с соком:

– Всё очень просто, новички. Вы здесь потому, что вам не повезло. Если хотите домой, то можете начать плакать! Будете делать всё, что я скажу, иначе за неповиновение или прочую ерунду ваш ошейник пробьёт вам сонную артерию и сдавит глотку, чтобы ваша голова наполнилась кровью и потом с диким фонтаном лилась из всех щелей! Поверьте, зрелище безумное! Но вот как только вы поймёте силу жертвы, тогда я подумаю о вашей судьбе, ясно? Иначе… – Он сдавил пакет так сильно, что его кончики лопнули, и из пакета полился сок. Из разных дырок.

Больше всего мы заслуживаем того, чего сами себе напридумывали. А меньше всего того – чего придумали другие. Эта мысль объединяла меня и Ниф. И, видя нашу связь, Эках позволил нам выступать вместе.

На огромной арене было очень много народу. Нас заставили одеть старые мешки на голову, но с вырезами на лице, чтобы оно было, как лицо в мешке. Цули спускалась сверху на шаре и пыталась не упасть вниз, параллельно ломая палочки руками. Оленихи и вправду дрались друг с другом, а в них бросали разные вещи, но их это не колыхалось. Сироп, перья, блуки или ещё какие твари, горох и даже гнилые овощи. Краб просто стоял, и в него бросали всё подряд. Он не реагировал. Никак. Грейф же из-за своего роста и маленького веса подвергался пыткам. Другие дети, которых мы видели в клетках, оседлывали его, нацепляли верёвку на шею и заставляли разбрасывать других детей.

А мы? Мы плакали, но делали то, что нам приказали. Брали с земли то, что не разбилось при падении, и бросали друг в друга да так, что если мы промахнёмся, в нас кинут чем потяжелее. В Ниф так бросили кирпич за то, что она не сразу кинула мне в лицо помидор. Бедняга упала с рассечённой бровью на землю и, пока я помогал ей, в меня бросили лампочку. И всё это под страшно громкую музыку и ужасный голос Экаха. А сам он сидел на верхнем ряду в особой комнате и наблюдал за нами.

Когда же всё кончилось, я не хотел больше стоять или жить. На лице Ниф легко читалось: «избавьте меня от мучений – просто убейте и даже не закапывайте». Нам за весь день не дали нормально поесть или попить, а про нужду я вообще молчу.

Эках провёл нас до нашей комнаты и сказал лично мне, что завтра я буду петь. И надо выучить слова, которые он мне дал. Он также сказал, что будет особый гость и стоит выступить с отличием.

Ниферрит долго и горько плакала от того, какими ублюдками оказался её народ, если они не просто «забили» на смерть короля, так ещё и с радостью ходят на такие мероприятия. Конечно, ещё несчастная Ниф плакала из-за опухшей брови и грязной раны. Она очень боялась, что у неё начнётся заражение крови. Я не знал, как ей помочь, кроме как попробовать оттереть слой грязи на ране с помощью слюны и пальца. Она брыкалась и стонала, но всё же я смог убрать большую часть уже появившегося гноя. Я переживал, что если не найти какое-то лекарство, то рана распухнет, гной начнёт распространяться, и тогда Ниф заболеет так, что она просто умрёт от высокой температуры.

Нам принесли стаканчики с молоком по самому донышку и сказали, что мы должны это выпить, и лишь через час они придут с проверкой. Грейф сказал, что в молоке снотворное, и я даже учуял его. С каждым разом оно становится другим, чтобы организм не сходил с ума. А молоко нужно потому, что оно нейтрализует особое вещество, из которого делается снотворное. Если оно попадёт в организм, да ещё и столько раз за неделю, то почки просто лопнут, а печень окислится. К тому же он уговорил всех не пить молоко, а перелить его к нему в стаканчик. У варана был план, и он всё подробно рассказал! С ухмылкой на лице он проговорил:

– Мы много путешествовали, и у меня всегда были фанаты, которые любили подходить к моей клетке, и что-нибудь рассказывать. Когда я узнал, что мы переедем сюда, то сразу попросил узнать о местности побольше! Не думал, что мы окажемся в стране ублюдков, где даже можно дочку на органы продать и соседу посуду разбить за оскорбление! Тупые шавки.

– Ох, – расстроилась Ниф, но я прижал её к себе и попросил не обращать внимания.

– Смысл в том, что наши ошейники взорвутся по нажатию кнопки лишь до тех пор, пока работает генератор волн. Звук работы этой коробки я узнаю везде! И знаете, что? Он прямо за стеной, где мы сидим. Да!.. Я предлагаю план. Выпив всю эту отраву, я не помру, но надолго усну. Вы притворитесь спящими. Когда вас снова заберут, скажете, что мне снотворное не пошло, и они убедятся в этом по присутствию его у меня в крови. Примерно к концу дня, когда шоу будет заканчиваться, я очнусь и сворую ключи у охранника, который всегда охраняет лишь одного вринака, если такой есть. Эках унизил его когда-то и позволяет охранять лишь единицы, вроде меня завтра. Он ничтожество и просто сопляк. Поэтому ключи я достану. Затем выйду, сломаю генератор, найду свои вещи вместе с вашими. А в моих старых кармашках лежат прекрасные ингредиенты для создания горящей смеси. Я влечу на арену с этой штучкой и зажгу по полной. Перекроем сразу все выходы огнём и посмотрим, как эти твари будут задыхаться. У нас будет немного времени, чтобы убедить остальных уродов уйти, и тогда мы спокойно убежим через любой выход, даже если там будет огонь. От вас лишь требуется тянуть время. Сможете?

– У меня есть сомнения, – ответил я.