Марк Захаров – К Библии от науки (страница 8)

– найдены оптимальные из всех возможных интерпретаций,

– обеспечена максимальная точность моделируемых процессов,

– обеспечено максимальное удобство для использования и обучения.

Другими словами, в процессе становления парадигмы осуществляется не только систематизация знания, но и формирование рекомендаций и методик по его освоению, упрощающих и ускоряющих процесс приобщения.

Формируются как бы установочные «императивы по умолчанию» типа: – «здесь следует думать и делать так, только так и желательно не иначе».

Установки по умолчанию, особенно в условиях отсутствия собственных ориентиров, позволяют быстрее и полнее осваивать новые знания и умения.

Наиболее доступным примером парадигм можно считать совокупности религиозных и светских традиций, всевозможные уставы, моду. Моду на одежду, мимику, жесты, интонацию, манеры, на умных или чужих жён, на использование различных обрядов, моду на мораль и верования.

При этом, в каждой группе по-разному – у кого как принято. А, если что не так, то вам укажут. Если же совсем не так, то могут и по голове дать, за недопустимое поведение в общественных местах. Ну, не принято у них так, и всё тут.

И в каждом «монастыре» свой «устав», а различия могут быть вплоть до противоположных. Например, если про моду до конца, то у одних народов лица раскрашивают в основном женщины, у других – мужчины, у третьих – и те и другие.

Таким образом, парадигма наполняет и одновременно ограничивает содержательность понятий. Ведь одно дело смотреть на звёздное небо и совершенствовать астрономию исходя из парадигмы, что Земля – есть центр Мироздания. И совершенно другое – если делать тоже самое с позиций уже гелиоцентризма, а затем и вообще – с позиций большого взрыва и летящих в чёрную дыру галактик.

Отсюда следует, что сменить, сдвинуть парадигму значит заменить наработанные автоматизмы и приобретённые рефлексы на новые.

Каждый знает – это нелегко, поскольку апологетам приходится сначала преодолевать «старое» и только потом переучиваться. И всё в условиях – когда делать это никто не рвётся. Тем более, – обгоняя всех.

Для нового же поколения смена парадигмы проходит, менее болезненно, поскольку ему не приходится рвать со старым, но на его плечи ложатся задачи реконструкции знания, задачи выработки новых форматов и норм новой парадигмы.

Именно в силу вышеупомянутых сложностей, смена парадигм и связанных с ними теорий происходит не столько в силу получения неких новых ярких фактов, новых представлений, сколько вследствие накопления уже неприемлемого объёма противоречий. Или новых запросов теории и практики по повышению точности прогнозирования и упрощению обучения.

Другими словами, смена парадигмы происходит больше под давлением необходимости и потребностей, чем молодецкого задора и энтузиазма любознательности.

Становление парадигмы происходит иногда быстро, иногда растягивается во времени на столетия. Например, 6 июня 1761 все астрономы и цивильные граждане наблюдали прохождение Венеры по диску Солнца, т.е. затмение Солнца Венерой. И все могли наблюдать на фоне солнца некий ореол вокруг Венеры, хорошо видимый в начале и в конце затмения. Но на это мало было смотреть. Это надо ещё и увидеть.

А увидел «это» Михайло Васильевич Ломоносов, (единственный из всех смотревших) и сообщил, что Венера обладает собственной атмосферой. Откликнулись сразу, но потребовалось ещё много лет, что бы убедительно проверить. Венера, увы, не так часто застилает нам Солнце.

И именно с тех пор наблюдение затмений сопровождается поиском любых новых эффектов, требующих толкования. Да, и вообще, после таких событий внимательнее наблюдать за происходящим начинают не только учёные.

В тоже время, например, становление парадигмы сферичности Земли проходило медленно и без особого энтузиазма. Как известно, совсем древние греки и люди и на востоке Ойкумены изначально считали землю плоской. Это потом, уже менее древние греки (Пифагор, Аристотель, Птолемей), напряглись интеллектом и показали, что земля имеет форму шара, если исходить из закономерностей движения Луны и формы земной тени на её поверхности.

После этого на территории западной Европы время от времени высказывались как в пользу плоской Земли, так и в пользу сферы. Церковь не настаивала ни на одном из этих вариантов. Не поощряла, но и не препятствовала.

Китай, Индия и Русь долго считали Землю плоской. На Руси своих телескопов не было. Да, и с линией горизонта было туго, поскольку жили более в лесах, вдали от моря, а потому и космологическую грамоту черпали больше из переводов зарубежных авторов.

А переводили, к сожалению, в основном литературу церковную. Так и перевели «заодно» труд монаха Козьмы Индикоплова «Христианская топография».

Сам Козьма в молодости сухопутно челночничал от Византии до Индии, а после написания (с опорой на слухи и мотивы собственных измышлений) сего труда, прибился к одному из монастырей на Синае.

Шарообразность Земли и систему Птолемея с уже готовыми картами (с широтой и долготой) Козьма категорически отвергал, Землю рассматривал как параллелепипед, вытянутый с востока на запад с соотношением сторон 2:1. Так что на Руси большинство считало, что Земля имеет форму сундука с ископаемыми аж до середины XVI века.

Следует отметить, что сие было собственно не принципиально, поскольку ни одно из представлений не давало преимуществ в точности измерений земной поверхности, не упрощала представлений и обучения. А в картах мира в то время нуждались (да и то – слабо) лишь предельно азартные купцы и завоеватели, хотя даже этим хватало в принципе и плоского представления.

И хотя плоское представление было даже сложнее, поскольку требовало благоустройства небесной комары в виде подпорок из слонов, черепах или атлантов, но легко объясняло плавность растекания вод по плоской поверхности. Что в случае сферы было затруднительно.

Так что по настоящему о сферической географии, да ещё с доступом к её достижениям более широкого круга людей, можно говорить лишь с XIII века, да и то не везде. Мусульмане заботливо сохранили наследие Птолемея и глобус у них появился где-то к 1240 году (естественно, как всё первое – в округе Пекина, ведь известно как много изобрели китайцы, правда, ещё до нашей эры).

В Европе глобус появился где-то к 1500 г. В России глобус впервые появился в районе 1650 г. при дворе «тишайшего» царя Михаила Алексеевича Романова в виде посольского подарка, который и унаследовал его сын Пётр.

Как мы видим – длинная история. Но поучительная. Изобрести новое можно в любое удобное для раздумий время. Даже во времена древних греков. А вот для формирования парадигмы, как системы взглядов и школ, кроме новых представлений, новых моделей и остального нового, требуется необходимость или хотя бы интерес большинства к этому новому.

И что ещё очень важно. После смены парадигм мир не становится другим. Меняется лишь акценты и углы зрения на то же самое, что наблюдали и раньше. Меняется лишь общая модель причин и следствий происходящего.

Бритва Оккама

Остановимся ещё на одном «ограничителе». Он того стоит. Этот ограничитель занимает особое место в понятийном творчестве при создании и совершенствовании понятийных моделей. Он даже персонифицирован, поскольку связан с конкретной личностью – системным гением Вильямом Оккамом. Монахом францисканцем, прожившем 64 года с прозвищем «непобедимый учитель» и умершем в середине XIV века. Ещё в те времена он утверждал, что с помощью мышления невозможно ни доказать, ни опровергнуть существование Бога. И всякая Вера тем сильней, чем сильней опытная недоказуемость её догматов. Признавая теологию, тем не менее, утверждал, что философия и наука должны развиваться в свободе от религии.

Естественно, был обвинён в ереси. Из мест заключения бежал. Много работал над методологией познания. Для борьбы с понятийными нагромождениями сформулировал несколько радикальных принципов, например, для теорий – «из двух равных теорий предпочтительнее та, что проще с объяснительной точки зрения». И для понятий – «сущности не следует умножать без необходимости». Последний принцип и получил название «бритва Оккама» и заключается в том, что все понятия, не сводимые к интуитивному знанию и не поддающиеся проверке в опыте, должны быть удалены из рассуждений.

Как работает его бритва?

Известно, что изменение всякой теории (модели) происходит тогда, когда она оказывается не в состоянии объяснять или прогнозировать появление нечто «нового», фиксируемого практикой. В этом случае старая модель либо уточняется, либо хоронится и создаётся новая, объясняющая уже все факты. И новые, и старые.

Тогда, если:

– есть хоть малейшая возможность объяснить вновь открывшиеся факты в старых сущностях,

– есть хоть малейшее сомнение в том, что только вновь вводимая сущность объяснит и свяжет всё в единое целое,

то с этой новой сущностью необходимо тут же расстаться, как бы это ни было досадно для автора.

Об этой «бритве» советуется вспоминать ниспровергателям теорий всех рангов и почаще делать обрезание всего вводимого ими лишнего. Ибо, как показывает весь накопленный опыт науки, – всякое необрезанное порождает лишь хаос и не даёт ответов.

Достаточное об истине