Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 45)

Что привлекло меня в характере Чарли, так это его незаметность: в школе такие дети неразличимы на общем фоне, их потом не всегда и вспомнишь. В Чарли нет жеманства, а есть открытость и простота, которые мне импонируют. Таким образом, он несет в себе позитивное начало, Вилли же олицетворяет более сложную и, возможно, более тонкую часть человеческой натуры...

Соблазнительно усмотреть некую связь между кондитером Вилли Вонкой и режиссером Бёртоном. Первый дает волю фантазии, создавая на своей фабрике продуманные в мельчайших деталях кондитерские миры, Бёртон же конструирует богатые интереснейшими подробностями фантастические миры в своих фильмах.

Да, и иногда, на первый взгляд, совершенно бессмысленные и абстрактные. Конечно, за прошедшие годы меня не раз обвиняли в том, что я занимаюсь всякими глупостями, не имея никаких ясных целей. Это мне хорошо знакомо...

Вилли Вонке также присущи какой-то детский энтузиазм и ощущение, что он так и не стал взрослым, и это роднит его с Эдом Вудом.

Пожалуй, верно: Вилли представляется мне своего рода Гражданином Кейном или Говардом Хьюзом[136] кондитерского мира — человеком блестящих способностей, пережившим тяжелую психическую травму, ушедшим в себя и живущим теперь в своем собственном мире. Наверно, такое случается со многими творческими личностями. Они сохраняют энтузиазм независимо от того, поддерживает их кто-то или нет.

Работая над сценарием по книге Даля, Джон Огаст дал психологическое обоснование эксцентрических поступков Вонки, истоки которых — в его сложных отношениях с отцом, по бёртоновской версии — дантистом, сыгранным Кристофером Ли.

Мы добавили один момент, который отсутствовал в книге, — прошлое героя. Что ж, родители всегда играют важную роль, возразить тут нечего. Все мы в какой-то мере результат родительского и общественного воспитания, которое и придает нам определенную форму, способствует нашему становлению, влияет на нас, особенно если это воздействие травмирует. Наверно, именно поэтому люди порой так боятся стать родителями, думая: «Не причиню ли я невольно своему ребенку душевную травму?»

Понятно, что у Вонки должен быть непростой характер, и поэтому мы стремились добавить ему побольше контекста. В книге ничего подобного нет, ведь это сказка... Но когда ты снимаешь фильм сейчас, какие-то подробности необходимы: если ты их не почувствуешь и не покажешь, Вонка предстанет просто чудаком, не более. Недостаточно изобразить смешного эксцентричного человека с галстуком-бабочкой. Будь ты режиссером или актером, в любом случае надо стремиться найти ключик к этому персонажу, дать ему психологическое обоснование.

По-видимому, у него было задержанное развитие. Помню, как говорил об этом с Джоном: ему всегда удавалось подобрать какие-то детали, чтобы придать персонажу личностные качества. Мы хотели придумать для Вонки краткую биографию, объясняющую особенности его психологии, в частности, мы говорили с Джоном о пластинках для зубов и об отце Вонки — стоматологе.

Я перепробовал множество всевозможных ортодонтических пластин. То был совершенно уникальный и весьма болезненный опыт: одна из скоб была так велика, что охватывала голову. Помню, когда они сжимались, ощущение возникало такое, словно в череп тебе вкручивают винты. И эта пульсирующая, похожая на головную, боль во рту. Такая уродливая штуковина на голове очень символична: ты сразу начинаешь ощущать себя аутсайдером, не можешь иметь друзей и вообще толком общаться с окружающими, — словом, все бьет в одну точку. Эта скоба действительно олицетворяла невозможность контакта не только с людьми, но даже с собственной постелью. Помню, как пытался лечь на кровать с этой огромной штукой на голове и не мог даже коснуться матраца, хотя очень этого хотел, — завис в трех дюймах над ним, пронзенный болью. Так что мне понятно, какие травматические ощущения можно испытать при этом, да и всякий визит к дантисту мучителен. А если добавить еще и родителей, получится весьма опасное сочетание...

Джонни Депп был единственной кандидатурой, предложенной Бёртоном на роль Вонки, — фильм стал их четвертой совместной работой. Когда снимались «Эдвард Руки-ножницы» и «Сонная Лощина», Бёртону, чтобы отстоять его, приходилось буквально сражаться с руководителями студии. На этот раз Депп, благодаря своей номинации на «Оскар» за «Пиратов Карибского моря», был идеальным выбором для всех.

Ни о ком другом я и не думал, да и нужды в этом не было — впервые никто на студии не препятствовал мне пригласить сниматься Джонни. Насколько я помню, Алан Хорн, президент «Уорнер бразерс», даже сам его предложил. Обычно возникает масса сложностей, несмотря на то, что все знают его как талантливого актера и все такое прочее. Но в этот раз согласие было единодушным, и мне не пришлось бороться за Джонни.

Я часто о нем вспоминаю, потому что он всегда предлагает разные варианты трактовки своей роли — именно такой актер мне и нужен. И он на это вполне способен, хотя риск здесь неминуем: никогда не знаешь заранее, что выйдет, а что нет. Но я люблю так работать, меня волнует сам процесс. Не думаю, что Джонни, будучи актером, хочет знать заранее: «Сейчас я собираюсь сделать то или это». Он прежде всего замечательный характерный артист.

Наши отношения в течение многих лет оставались неизменными, для меня именно в этом их прелесть. Мы говорили с Джонни о всякой всячине, о наших замыслах, стараясь не зацикливаться на частностях. Если же кто-то из нас их упоминает, из этого вовсе не следует: «А теперь сделай вот так», — он это чувствует органически, многое зависит от его восприятия. Как я уже говорил, не знаешь наверняка заранее, что получится, но волнующий процесс поисков оптимального доставляет мне удовольствие.

Вот что интересно: твои воспоминания о прочитанной в детстве книге живы, но когда ты возвращаешься к ней, она словно таит какую-то загадку, открывает различные интерпретации характера героя. Мы стали однажды вспоминать некоторые детские передачи наших юных лет. Каждый город в Америке, крупный уж точно, имел собственный местный телеканал, и на каждом был какой-нибудь экзотический ведущий детской передачи — мистер Уишбоун, Человек-Блинчик, Капитан Кенгуру и его закадычный друг мистер Зеленые Джинсы, странная ведьма Крошка Дафни. Даже ребенку все они казались такими необычными и причудливыми, словно видишь сон или кошмар. Часто приходилось наблюдать какого-то малого в шляпе шерифа, или парня в нелепом домашнем костюме, или Капитана Кенгуру с его характерной прической, усами и бачками. Сейчас вспоминаешь их и думаешь: «Что, черт возьми, все это значило?» Но впечатление от них осталось сильное. Так что многое мы почерпнули у этих ведущих, создав некую странную амальгаму из эксцентричных персонажей.

И все же от каждого очередного фильма Тима Бёртона ожидаешь многого, особенно если в главной роли занят Джонни Депп.

В этом нет ничего такого уж хорошего... Возникают проблемы. В начале своей карьеры ты буквально сражаешься, чтобы чего-то добиться, но при этом испытываешь чувство удивительной свободы, которое возникает из-за того, что на тебя не давит груз чрезмерных ожиданий. Всегда приятно удивлять людей, но сделать это гораздо труднее, если они чего-то ждут от тебя. С течением времени, однако, начинаешь понимать: все люди — разные, и их ожидания, соответственно, тоже самые разные. Это тебя некоторым образом сковывает, хотя трудно сказать, в чем именно.

Хотя Вонка, по существу, ведет себя как ребенок, в нем есть и нечто пугающее.

И вновь это напоминает ощущение от некоторых детских передач. Помню, в один из своих дней рождения, уж и не знаю, сколько лет мне тогда исполнилось, я видел клоуна Чако и не забуду его никогда, это был такой нутряной ужас...

Как правило, Бёртон сперва рисует своих персонажей и лишь потом приступает к более подробной их разработке, но создание образа Вонки заняло больше времени, чем обычно.

Этот образ был самым... Пожалуй, с ним пришлось помучиться больше, чем с другими, как-то он визуально не давался. Интересно, что, когда читаешь книгу, трудно понять, каков Вонка на самом деле. Остается пространство для интерпретации — уж очень абстрактным предстает этот персонаж. Забавно, что в сознании большинства людей Бэтмен, как правило, остается самим собой: можно приделать ему соски или одеть в черное, он тем не менее будет каноническим образом. Вот я и подумал: «Если я выйду на улицу и стану опрашивать людей, что я услышу: «А кто такой этот Вилли Вонка?» Или: «Да, он носит цилиндр, пурпурное пальто, бежевые брюки и большой галстук-бабочку». Как в фильме с Джином Уайлдером. Или им вообще не будет до этого никакого дела?»

А все же есть в Вилли Вонке какое-то изящество, которое удалось запечатлеть в книге и которое хочется сохранить. Мне казалось, что цвета следует сделать еще более темно-пурпурными с легким налетом психоделических шестидесятых, вроде как с пейслийскими узорами[137]. Приготовить эдакую хорошую смесь, сохранив притом некоторые черты классического персонажа. Он своего рода Призрак Оперы[138]: прячется, замыкается в себе, живет в собственном мире, — совсем не обязательно, что он полностью современный персонаж, в курсе новейших веяний. Мы придумали для него особую, несколько старомодную манеру выражаться. Он старается найти общий язык с детьми, но не может, как-то неловко это у него получается.