Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 11)

Сценарий «Большого приключения Пи-Ви», написанный Филом Хартманом, Майклом Варолом и самим Полом Рубенсом, строится вокруг поисков украденного велосипеда: Пи-Ви Герман путешествует по дорогам Америки от парка динозавров в Палм-Спрингз до Аламо и назад в Бербанк. На своем пути он встречает немало архетипических персонажей американского кино, включая банду байкеров, беглого заключенного и официантку, стремящуюся продвинуться по службе. Это путешествие позволило Бёртону дать волю своей склонности к покадровой анимации: сначала в сне, где тиранозавр, нарисованный его неизменным помощником Риком Хайнрихсом, пожирает велосипед Пи-Ви, и в самом запоминающемся эпизоде фильма, когда Пи-Ви встречает Большую Мардж, похожую на привидение водительницу грузовика, чье лицо теряет форму прямо у него на глазах.

Покадровая мультипликация таит в себе энергию, которую даже описать невозможно: она делает вещи живыми; думаю, именно в ней следует искать истоки моего желания заняться анимацией. Давать жизнь тому, что ее не имеет, особенно в трех измерениях, — просто здорово: это, по-моему, делает вещи еще более подлинными. Мы использовали покадровую анимацию в сценах с Большой Мардж, с динозавром — при каждой возможности. Если бы нам позволили, мы бы прибегали к ней гораздо чаще.

Было довольно странно: эпизод с Большой Мардж изначально входил в сценарий, и мы много обсуждали, как его решить. Кто-то даже предложил вообще от него отказаться: пусть Пол просто закричит, и это будет воспринято как шутка. Забавно, что когда я смотрю этот эпизод, находясь среди зрителей, они всегда смеются здесь больше всего. Можно даже сказать, что именно эта сцена придает фильму драйв: она по-настоящему захватывает зрителей, и самое страшное в том, что я чуть не вырезал оттуда самое главное. Это же был просто спецэффект — именно подобные вещи летят за борт первыми.

Я полностью делал раскадровку «Винсента» и почти половину раскадровки «Франкенвини», остальное пришлось на долю моего друга. На съемках «Пи-Ви» для этой работы мне выделили специального человека. От фильма к фильму раскадровки становилось все меньше и меньше, я стал ограничиваться лишь обработкой каких-то маленьких кусочков. Когда я снимал «Пи-Ви», свой первый фильм, меня просили представить перечень кадров, которые я смог бы снять за день. Это мне понравилось. Я чувствовал себя спокойнее: мне помогал этот визуальный ряд, тем более что я не мастер вести разговоры.

В кино работали многие актеры из групп импровизации, таких как «Граундлингз», и я начал по-настоящему этим интересоваться: когда люди хороши в импровизации, получается очень смешно, и артисты чувствуют себя раскованно. И я пришел к выводу, что надо поменьше заниматься раскадровкой: куда интереснее выстраивать эпизод прямо на месте — пусть все происходит на съемочной площадке. Надо, конечно, четко представлять, что вы собираетесь сделать, но наряду с вашими планами существует некая реальность, которую составляют актеры, костюмы, освещение — вся атмосфера съемочной площадки, и вот она-то способна все изменить. Это скорее относится не к «Пи-Ви» — там было ощущение непринужденности, — а к более поздним фильмам, что-то вроде: «Эти слова, возможно, звучат хорошо, но их произносит человек в костюме летучей мыши, поэтому я не знаю, так ли они хороши». Вы можете думать, что слова хороши, но не будете знать этого наверняка, пока не услышите их на съемочной площадке — в определенный момент, из уст этих странных персонажей. Так что мне пришлось несколько ослабить режиссерский диктат. К «Битлджусу» это применимо даже в большей степени — там снимались такие мастера импровизации, как Кэтрин О’Хара и Майкл Китон.

Началось все с Пола и одного из сценаристов, Фила Хартмана (он сейчас занят в комедийном шоу «Субботний вечер»). У этих парней все получалось действительно здорово и смешно, а работа над «Пи-Ви» во многом напоминала работу над мультипликацией, обсуждение сюжета: хотя сценарий был по-настоящему хорош, мы просиживали часами, придумывая все новые идеи. Общаться нам было очень интересно: эти ребята — настоящие мастера смеха. Они давали волю импровизации, основываясь исключительно на знании персонажей. В «Пи-Ви» использовались уже имевшиеся элементы — кроличьи домашние тапки и маленькая игрушечная морковка: тапки двигались и обнюхивали морковку. Полностью сымпровизированной получилась вся сцена с гидом в Аламо. Здесь впервые оказалось много импровизации. Джен Хукс, игравшая в этом эпизоде, была по-настоящему хороша, позднее она получила место в программе «Субботний вечер». Я очень уважаю участников «Граундлингз», людей, умеющих импровизировать. Я и сам люблю работать именно так: сначала закладывается серьезный фундамент, а затем вступает в свои права свобода творчества.

Кульминационный пункт «Большого приключения Пи-Ви» — езда на велосипеде по съемочной площадке «Уорнер бразерс». В этой почти феллиниевской по содержанию и настроению сцене Пи-Ви Герман, воссоединившись со своим любимым красно-белым велосипедом, появляется то в одном, то в другом павильоне, всякий раз прерывая ведущиеся там съемки. Фильмы, над которыми идет работа, отражают предпочтения и интересы самого Бёртона: пляжный фильм, рождественское кино, японский «монстерфест» с Годзиллой, хотя режиссер утверждает, большинство этих картин фигурировали уже в исходном сценарии.

Пожалуй, я добавил парочку от себя. Я очень люблю все эти жанры, особенно мне мила сцена сражения чудовищ — Годзиллы и Гидоры, известной также как Чудовище Зеро. Натурные съемки «Уорнер бразерс», работа в павильоне — все это было каким-то волшебством. Эта магия со временем, к сожалению, несколько утрачивается из-за той атмосферы бизнеса, в которой существует Голливуд, его негативного аспекта. Теперь, когда я посещаю студии, эта негативная сторона кинопроцесса изрядно меня бесит, а ведь раньше преобладала позитивная.

Хотя ранний Бёртон, снимая «Франкенвини» и «Аладдина», привлекал таких композиторов, как Майкл Конвертино и Дэвид Ньюмен, для работы над «Большим приключением Пи-Ви» он выбрал Дэнни Элфмана из культовой группы «Ойнго-Бойнго», никогда раньше не писавшего музыки к фильмам.

Я видел их в клубах, еще до того, как пришел в кино. Мне всегда нравилась их музыка. Я ходил по большей части на панк-концерты, но их музыка мне казалась более, чем у других, ориентированной на рассказывание историй, на кинематограф, может быть, потому, что у них было больше людей, чем в других группах, и более причудливые инструменты. Итак, когда возник проект «Пи-Ви», киностудия сделала ставку на меня и на Дэнни: картина была малобюджетной, и они могли позволить себе рискнуть. Меня решили окружить компанией опытных профи, но не стали в качестве единственного исключения применять этот подход в музыкальной сфере. Музыка в исполнении оркестра стала одним из самых волнующих впечатлений, испытанных мною в жизни. Было невероятно забавно наблюдать за Дэнни, никогда не занимавшимся ничем подобным. Всегда присутствует некая магия, когда делаешь что-то впервые в жизни. Это как с сексом: может быть замечательно, но первый опыт неповторим. Музыка всегда важна, но именно тогда она для меня впервые оказалась сродни персонажу, определенному персонажу.

Дэнни был великолепен, потому что никогда не делал этого раньше, а мне это тоже было полезно: пришлось испытать на себе весь процесс. У него была видеокопия отснятого материала, и у себя дома он проигрывал мне маленькие кусочки на своем синтезаторе, так что я мог все видеть и слышать прямо по ходу работы. Мы, несомненно, понимали друг друга с полуслова. Было здорово: если он или я не могли что-то выразить словами, это не имело большого значения — он и так понимал меня. Произносились какие-то фразы вроде «Замечательно», «Великолепно» — насколько легче работать, когда этого достаточно. Я всегда стараюсь всецело доверять своим чувствам: ведь если удастся правильно подобрать людей, сразу задаешь очень высокий уровень всей работе.

Картине определили небольшой бюджет, и она не была приоритетной в планах «Уорнер бразерс». В это же время как раз напротив нас снимали «Балбесов»[37] с огромными декорациями. Уж не знаю, укладывались ли они в график, а может быть, как раз я не укладывался, но важные шишки, всякий раз проходя мимо места съемок, а это случалось чуть ли не каждый день, начинали орать на меня: «Чем вы тут занимаетесь все это время?» Они нам жутко надоели, а мне никак не удавалось выработать правильную линию поведения. Я хоть и старался работать быстрее, но характер у меня портился. На этой стадии начинаешь понимать, что создание фильмов — отнюдь не точная наука. Меня всегда беспокоило, что здесь трудно обвинить кого-нибудь в безответственности. Можно сказать: «Хотелось бы, чтобы это делалось быстрее», но приходится работать с животными, со специальными и звуковыми эффектами, учитывать погодные и природные условия. Мы не делали ничего из ряда вон выходящего, не переступали за рамки того, что планировали ранее. Я даже вырезал часть материала по ходу съемок, потому что не хватало времени. Но сами по себе мы мало что значили. В известном смысле, тут действовала иерархия шоу-бизнеса: людей из списка А они не трогали, но мучили тех, кто был в списке Б. На это власти у них хватало.