Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 12)

Если ты режиссер, необходимо отринуть всякий страх. Лучше всего, наверно, — уметь поддерживать здоровое равновесие, чтобы не впасть в эгоцентризм, но сохранять при этом уверенность в себе, если уж ты взялся за это дело. Кроме того, я считаю, что неизвестное помогает: чем больше занимаешься режиссурой, тем сильнее пугаешься, потому что новые впечатления сыпятся на тебя кучей и ты все хуже ориентируешься в происходящем. С наибольшей теплотой я вспоминаю теперь съемки своего первого художественного фильма: никогда после не чувствовал себя столь уверенно и безбоязненно.

Если в школе задавали что-то выучить, трудно было найти ученика хуже меня. Когда мне кто-то что-то говорит, у меня возникает реакция отторжения — я просто перестаю его слушать. Вот почему у меня такие проблемы с именами. Даже не знаю, откуда это. Возможно, все дело в некой странной внутренней защите. Из школьного курса в моей памяти не сохранилось ничего, кроме нескольких названий облаков. Я не помню дат, вообще ничего не помню. И если я чему-то научился, это произошло именно на съемках «Пи-Ви»: был опыт в самом чистом виде, и частью его была моя изрядная наивность по поводу ситуации в целом. Я обнаружил, что с кино связано множество неприятных вещей и самое лучшее — не задерживать на них внимания. Избирательная память — забавная штука. Дело в том, что каждый фильм, который я снимал, превращал меня в совершенно больного человека — так много самого себя я в него вкладывал. Я заболевал, мне хотелось умереть, но надо было работать дальше и заканчивать съемки. Однако через какое-то время все отрицательные эмоции куда-то исчезали — и это здорово. Вот почему я не люблю перескакивать с одного фильма на другой: слишком много неприятных впечатлений. К счастью, они покидают тебя, и ты можешь вновь браться за дело, но с каждым разом это дается все труднее.

Именно потому, наверно, я так люблю Феллини: мне кажется, он сумел ухватить дух и магию создания фильма — нечто прекрасное, которое ты хочешь вобрать в себя, потому что оно дает энергию, чтобы двигаться дальше. В этой работе множество негативных сторон: ничего по-настоящему дурного, но, тем не менее, и неприятного хватает. Ты узнаешь всякие интересные вещи о том, как делать кино, о линзах и объективах. Это требует времени, но запас твоих знаний постоянно пополняется: ты стараешься повышать свой исходный технический уровень. Но, с другой стороны, если брать чисто голливудский аспект, здесь нет ничего особенно ценного, чему стоило бы учиться, потому что логика в таких делах отнюдь не самое главное, и это сбивает с толку. Когда пытаешься вникнуть в суть чего бы то ни было, легко утратить ощущение равновесия. Именно поэтому я стараюсь поменьше об этом думать, поскольку ощущение иррациональности только усиливается от фильма к фильму.

«Большое приключение Пи-Ви» вышло на экраны летом 1985 года и имело неожиданный кассовый успех, хотя хватало и критических отзывов.

Среди рецензий попадались по-настоящему разгромные. Никогда не забуду одну из них, где говорилось: «Все замечательно: великолепные костюмы, отличная операторская работа, потрясающий сценарий, все актеры играют превосходно, ужасно только одно — режиссура». Другой критик писал: «По десятибалльной шкале, где десять — высший балл, оценка «Большого приключения Пи-Ви» — минус один». Помню, я тогда впервые увидел столь низкий балл, потом эту картину множество раз включали в списки десяти худших фильмов года. Забавно, но я люблю ее и вовсе не считаю такой уж плохой. Возможно, там есть слабые места, но не настолько же она безнадежна. Я испытывал опустошение: ничего подобного прежде не бывало. Читал, правда, и пару хороших отзывов, но по большей части рецензии были скверными. Не просто равнодушно ругательными, а разгромными.

И все же, наверно, они сыграли свою положительную роль. Отзывы на мои картины всегда были разноречивыми. Знавал людей, которые пережили оценку своего первого фильма вроде: «Это новый Орсон Уэллс», — такое способно убить. Рад, что обо мне ничего подобного не говорили. Предпочитаю, чтобы мне устраивали выволочку; принимать это всерьез было бы большой ошибкой. Значительная часть критики сводилась к тому, что фильм — череда изображений, и не более того, на что мне хотелось ответить: «Бога ради, речь идет всего лишь о кино, а не о радиопередаче. Да, это некий визуальный ряд, но что здесь плохого?»

Если вы имеете опыт работы в мультипликации, это расширяет диапазон ваших возможностей в визуальном плане. Кино — визуальное средство выражения, поэтому все, что вы делаете, даже если это совершенно сознательно не выплескивается на аудиторию: «Вот, мол, что я собой представляю!» — все наполнено глубоким смыслом и отражает ваш взгляд на мир. Поэтому мне всегда казалось, что мое анимационное прошлое — хороший инструмент разработки визуальных идей и их применения к игре актеров.

Что мне нравится в Феллини: он создавал образы, которые воздействуют на чувства зрителя, даже если тот не понимает, что они точно значат. Это не тот случай, когда создание образов становится самоцелью, и хотя я не осознал во всей полноте сказанного режиссером, я ощущаю биение его сердца. Его творчество свидетельствует, что не все должно говориться буквально и не обязательно все понимать. Пусть даже это некий запредельный образ, нечто находящееся вне сферы человеческого восприятия реальности, вы все равно что-то чувствуете. Я нахожу прекрасным именно то, что нельзя выразить словами, — в этом вся магия кино.

«Пи-Ви» принес доход, что в Голливуде главное, во всяком случае на этой стадии игры. Деньги имеют для меня большое значение, вот почему я так переживаю, когда люди со студии достают меня, мол, я не умею делать коммерческое кино, на самом же деле я испытываю огромное чувство ответственности перед теми, кто финансирует проект. Рисовать — совсем другое дело. В фильм, даже низкобюджетный, вкладываются большие деньги, и мне совсем не хочется выбрасывать их на ветер. Если имеешь дело с неточной наукой, таким странным миром, как наш, стараешься сделать все от тебя зависящее. Никогда не понимал апологетов искусства ради искусства, заявляющих, что их ничто не волнует, мол, они просто снимают свое кино. Я стараюсь сохранять верность себе и делать только то, что могу: ведь если я отступлю от этого принципа, неприятности возникнут у всех. Это правило для меня незыблемо. Когда же в производство фильма вложена крупная сумма, я пытаюсь, даже не зная, какая будет аудитория, создать что-то интересное для зрителя, не слишком выходя при этом за границы разумного.

Пытаешься добиться максимума возможного, но... это все просто какой-то сюр. Мне казалось, именно в киноиндустрии дела швах, но когда бросишь взгляд на другие сферы — моду, рекламу или искусство, — видишь, что там еще больше притворства и всякой лажи, да и конкуренция более жестокая. Если что и хорошо в киноиндустрии, если что и дает тебе некую защиту, так это наличие многочисленных факторов, которые, впрочем, могут и не сработать: рецензии, кассовые сборы, сам фильм, наконец. Здесь так много обстоятельств, которые могут подмять тебя, научить смирению, спустить с небес на землю.

У меня был хороший опыт работы над «Пи-Ви», мне понравилось. Нет, это все-таки сюр: множество скверных рецензий и относительный успех фильма — вышло здорово. Трудно представить, что могло бы в большей степени придать мне уверенности: я понял, что нужно стараться и надеяться на лучшее, сохранять определенную независимость и не опускать руки.

Не помню, чтобы они просили меня делать продолжение «Пи-Ви», да мне и самому не хотелось этим заниматься. Это была моя первая картина, но я уже видел, как Голливуд способен направить человека по проторенной дорожке. Достаточно сделать пару фильмов про Пи-Ви, и тебе уже трудно свернуть в сторону. У Пола совсем другая ситуация: это его персонаж и лишний фильм с ним ему не повредит.

Позже в том же году Бёртон поставил «Кувшин», эпизод модернизированного американским телеканалом Эн-би-си сериала шестидесятых годов «Альфред Хичкок представляет» со снятыми в цвете прологами и эпилогами к хичкоковским историям. Сценарий «Кувшина» был написан автором романов ужасов Майклом Макдауэллом на основе телевизионной пьесы Рэя Брэдбери. Гриффин Даш сыграл главную роль — владельца давшей название эпизоду емкости, чье кошмарное, уродливое содержимое оказывает потрясающее воздействие на тех, кто его видит. Музыку к фильму написал Дэнни Элфман, спецэффекты готовил Рик Хайнрихс.

То был суровый опыт. Работая над «Кувшином» и «Аладдином», я понял, что очень опасно попадать в подобные ситуации. Если я не могу сделать именно то, что хочу (а то, что я хочу, получается далеко не каждый раз), хорошего результата ждать не приходится. Мне необходима именно такая глубинная связь с материалом.

На следующий год Брэд Бёрд, работавший с Бёртоном прежде над «Лисом и охотничьим псом», пригласил его сделать ряд рисунков к «Семейному псу», мультипликационному эпизоду телевизионного сериала Стивена Спилберга «Удивительные истории», режиссером которого как раз и был Бёрд. Первоначально этот эпизод был частью короткометражного телефильма, который они сняли в пору своей работы на диснеевской студии. Позднее на основе этого эпизода компанией Спилберга «Эмблин» был снят сериал, исполнительным продюсером которого выступил Бёртон.