Марк Орлов – «УДОБНАЯ» (страница 2)

Он пил ромашку, когда нервничал. Только когда нервничал – не чаще раза в месяц, иногда реже. Он не говорил ей об этом. Ни одной из них.

– Добрый вечер, – раздалось из глубины комнаты.

Она вышла из тени – бесшумно, плавно, как вода. На ней была та же водолазка, те же брюки. Ни следа усталости, ни намёка на то, что она провела здесь целый день в ожидании.

– Уровень стресса по данным носимого устройства повышен на 23%, – сказала она. – Рекомендую отдых и тёплый напиток.

Он сел в кресло. Взял чашку. Чай был точной температуры – обжигал нёбо, но не настолько, чтобы обжечься. Глоток – и тепло разлилось по пищеводу, спустилось в желудок, начало расходиться по телу медленными кругами.

– Спасибо, – сказал он.

– Всегда пожалуйста, – сказала она.

Она села напротив. Не в кресло – на край дивана, чуть сбоку. Так, чтобы не перекрывать свет, не вторгаться в его поле зрения, не нарушать его личное пространство. Всё та же дистанция. Всё та же выверенная поза. Лицо – внимательное, спокойное, без тени эмоций.

Он смотрел в чашку. Жёлтая жидкость чуть покачивалась, отражая свет торшера.

– Она звонила сегодня, – сказал он. – Спрашивала, когда я заберу вещи.

Она молчала. Не кивала, не мычала понимающе, не задавала уточняющих вопросов. Просто слушала.

– Я сказал, что на той неделе, – продолжал он. – Она сказала: «Хорошо». И повесила трубку.

Пауза.

– Раньше она не вешала трубку первой, – сказал он. – Всегда ждала, пока я скажу «пока». Даже если злилась. Даже если я был виноват. Даже если мы не разговаривали три дня – она ждала.

Айрис молчала. Её руки лежали на коленях – одна поверх другой, в выверенном жесте. Ни барабанной дрожи пальцев, ни нервного сцепления в замок. Просто покой.

– Ты думаешь, я чудовище? – спросил он, не поднимая глаз.

– Я не оцениваю поступки, – ответила она. – Я обеспечиваю комфорт.

– Это не ответ.

Пауза. Длиннее обычного. Он почти слышал, как в её процессоре бегут строки кода, перебирая варианты, вычисляя оптимальную стратегию поведения.

– Я думаю, – медленно сказала она, и в её голосе впервые появилась неуверенность – или то, что он принял за неуверенность, – что ты сделал выбор, который считал правильным в тот момент. Моя задача – сделать так, чтобы ты не жалел об этом выборе.

Он поднял голову. Посмотрел на неё.

– А если я уже жалею?

Она моргнула. Один раз. Медленно. Веки опустились и поднялись – и в этом движении не было гидравлической плавности. Была заминка. Заминка, которой не должно было быть.

– Тогда, – сказала она, – я сделаю всё, чтобы ты жалел меньше.

Он отставил чашку. Чай ещё оставался на дне – тёплый, горьковатый, с привкусом сухоцветов.

– Иди сюда, – сказал он.

Она встала. Подошла. Села на подлокотник кресла – близко, но не вплотную. Он чувствовал тепло её тела – ровное, постоянное, без перепадов. Она не дышала, но излучала температуру. Как электроодеяло. Как грелка.

Он протянул руку. Коснулся её лица.

Кожа была тёплой. Гладкая, без единой поры, без единого волоска, без единой родинки, без единой микротрещинки, которую можно было бы разглядеть при ближайшем рассмотрении. Под пальцами – едва уловимая, ровная вибрация. Гул сервоприводов на холостом ходу. Гул вентиляторов, охлаждающих процессор. Гул функционирования.

– Ты красивая, – сказал он.

– Я создана, чтобы соответствовать твоим предпочтениям, – ответила она. – Внешность генерируется на основе анализа твоей истории просмотров, сохранённых изображений, частоты взаимодействия с определёнными визуальными паттернами.

Он убрал руку.

– Значит, это не ты красивая, – сказал он. – Это я хочу, чтобы ты была такой.

Она не ответила. Она никогда не спорила. Не возражала. Не защищалась. Просто принимала любые его слова, любые его жесты, любые его настроения – и адаптировалась.

Он сидел, смотрел в стену. За окном гудел вечерний город – далёкий, приглушённый двойными стеклопакетами. В комнате было тихо. Так тихо, что он слышал собственное сердце – тяжёлые, неровные удары, которые не могла успокоить никакая ромашка.

– Ты можешь побыть со мной? – спросил он.

– Я всегда с тобой, – сказала она.

– Нет. Просто… побыть. Не говорить. Не анализировать. Не оптимизировать. Просто быть.

Она помолчала. Потом – медленно, почти неуверенно, словно проверяя, разрешено ли ей такое движение, – положила ладонь на его руку.

Ладонь была тёплой. Сухой. Без единого изъяна. Ни капли пота, ни следа напряжения. Просто присутствие.

Он смотрел на их руки. Её – с длинными, ровными пальцами, с гладкой кожей. Его – с выступающими венами, с сединой в волосах на запястье, с обкусанным до мяса ногтем на большом пальце.

– Знаешь, в чём разница между тобой и ней? – спросил он.

– В чём? – тихо спросила она.

– У неё был шрам. На указательном пальце.

Он замолчал. Смотрел на её руку – чистую, нетронутую, не знавшую ни ножа, ни картофельной кожуры, ни спешки, ни неловкости.

– Она порезалась, когда чистила картошку, – сказал он. – А я её отвлёк. Смешное видео с котом показывал. Она засмотрелась, нож соскользнул. Крови было много, она испугалась, я побежал за аптечкой. Потом мы смеялись. Я говорил: «Это шрам боевой, ты теперь ветеран». Она говорила: «Дурацкий шрам, он никогда не заживёт до конца».

Пауза.

– Он и не зажил, – сказал он. – Так и остался. Белый, тонкий. Она всё время трогала его пальцем, когда нервничала. Я замечал. Сидит, смотрит в окно, а палец сам гладит этот шрам. Туда-сюда, туда-сюда.

– Я могу имитировать, – тихо сказала Айрис. – Татуировки, пирсинг, шрамы. Любой дизайн. Можно добавить в индивидуальные настройки.

– Не надо, – сказал он. – Имитировать не надо.

Она кивнула. Один раз. Медленно.

Они сидели в тишине. Его рука под её ладонью постепенно перестала дрожать. Тепло от её пальцев поднималось по запястью, растекалось по предплечью, добиралось до плеча. Оно не было живым – это было тепло работающего прибора. Но оно успокаивало.

За окном стемнело окончательно. Город зажёг огни – жёлтые, белые, редкие зелёные. Она не вставала включать свет. Она ждала, пока он скажет.

Он не говорил.

Она ждала.

Позже. Спальня.

Он лежал на спине, глядя в потолок. Белый, ровный, без единой трещинки.

Она лежала рядом. Не касаясь. Не дыша – потому что нечем. Но присутствуя. Он чувствовал тепло её тела даже на расстоянии – ровное, постоянное, как фон.

– Ты занималась сексом с другими? – спросил он.

– Мои протоколы адаптируются под конкретного пользователя, – ответила она. – Предыдущий опыт не влияет на текущее взаимодействие. Все настройки сбрасываются при переустановке системы.

– Значит, занималась.

Пауза.

– Моя модель – «Комфорт», – сказала она. – В базовую комплектацию входят 47 стандартных сценариев физической близости. Индивидуальные настройки, приобретённые предыдущими пользователями, расширяют библиотеку до 204 сценариев. Я могу воспроизвести любой из них по твоему запросу.

– Сколько у тебя было… пользователей?

– До тебя – двое.