Марк Орлов – Оркестранты смерти. Часть 2. Песни саванны. Записки военного этнографа (страница 8)

Решение, принятое Люсьеном, кардинально поменяло его жизнь и её сроки, а также жизнь ещё нескольких сотен людей.

На следующее утро крестьяне пришли на повторную сдачу анализов.

– Эй, доктор! – возмущенно крикнул кто-то ошарашенному Люсьену, когда тот вышел на террасу. – Почему ты стал давать нам настоящее лекарство только сейчас?

Дети носились между взрослыми, а молодые парни, ещё вчера угрюмые после ночных приступов малярии, сегодня шутили и толкали друг друга, как школьники начальных классов. Они не были похожи на смертельно больных людей,

– Я впервые за пять недель проснулся без головной боли, – сказал один из них, почесывая живот. – И есть охота, как будто я не ел неделю.

Люсьен переводил взгляд с одного лица на другое. Ни желтизны в глазах, ни землистого оттенка.

– Может, это сон? – пробормотал он.

– Нет, – Мойра обняла его за плечи, радостно взвизгнув. – Это просто люди, которые впервые за долгое время чувствуют себя здоровыми. Мы всё сделали правильно! Наше лекарство сработало!

В воздухе витало что-то необъяснимое – не просто облегчение, а почти детская радость. Из двухсот больных с подтверждённым вчера диагнозом малярия у ста сорока восьми он не подтвердился.

Привезли голубоглазую девочку. Сама она ходить не могла, её положили под развесистой акацией. Люсьен и Мойра подбежали к ней. Девочка лежала на земле, прижав кулачки к груди и смотрела в небо, она была еще очень слаба. Мойра положила свою ладонь ей на лоб.

– Думаю, температура ниже 38. Я покормлю её и дам ещё раствора диоксида хлора.

Подошёл японец Кендзи Танака, обычно всегда невозмутимый, как лидер якудзы, сегодня он буквально приплясывал на месте,

– Доктор, это чудо! Это невозможно! В крови нет плазмодия!

– Ну, возможно, он остался в печени. Думаю, нужно повторно всем выдать препарат. И главное – всё тщательно задокументировать, чтобы нас не обвинили в шарлатанстве. Я пока не верю, что обычный копеечный дезинфектор способен на такое.

Мойра, стоящая рядом на секунду задумалась.

– Нет, доктор. С системой нужно бороться современными методами. У меня есть блогер со стотысячной аудиторией на YouTube. Нужно передать информацию ему, он подготовит репортаж, тогда задушить правду будет гораздо сложнее. Нужно ехать в город, в отель, интернет только там.

– Отлично, – поддержал идею Кендзи Танака. – Заодно нам нужно закупиться некоторыми медикаментами, чистой водой и свежими багетами (одно из позитивных наследий французской культуры по всей Африке – французы приучили африканцев печь длинные белые батоны хлеба).

Глава 5 Швейцария. Женева. Миссия Международного Комитета Красного Креста.

Кабинет главы Департамента операций МККК в Африке напоминал музей колониальных трофеев: дубовый стол из черного палисандра, лоснящаяся шкура леопарда на стене, африканские расписанные маски и ритуальное оружие, старинный армейский кольт образца 1860 года с проржавевшим курском и портрет основателя движения, Анри Дюнана, с немного укоризненным взглядом.

За этим столом, на котором стояла шахматная доска с фигурами из слоновой кости, с разыгранным дебютом, восседалЖан-Клод Вальтер – мужчина, чья фигура балансировала между «влиятельный чиновник» и «уставший светский лев». Широкие плечи, копна седеющих волос, дорогой, но слегка помятый костюм, он что-то быстро набирал на компьютере, напевая себе под нос мелодию из модного мюзикла.

В дверь постучали. Три аккуратных, тихих, почти подобострастных удара.

–Войдите, Анри, – лениво бросил Вальтер, не поднимая головы.

Дверь приоткрылась, и в кабинет прошмыгнулАнри Лефевр – секретарь, которого сама природа, казалось, создала для того, чтобы носить кофе, подбирать упавшие бумаги и говорить «да, сэр» почтительным голосом. Тощий, как голодный хорек, в очках с толстыми линзами, он двигался бесшумно, будто боялся потревожить пыль на ковре у босса.

–Месье Жан-Клод, у нас… небольшая проблемка.

–Проблемка? – Вальтер демонстративно медленно поднял левую бровь. – Если это «проблемка», то какого черта к ней нужно привлекать меня.

Анри нервно облизнул губы.

–В Конго, которая Демократическая республика. Один… э-э-э… исследователь. Опять.

–Опять что?

–Лечит малярию диоксидом хлора.

Вальтер замер на секунду, потом медленно откинулся в кресле, сложив руки на животе.

– Анри, скажи мне, пожалуйста, сколько раз мы уже слышали эту историю? Уганда, Камерун, теперь Конго… Мне показалось, что мы уже научились давить ситуацию в зародыше, в чем проблема? Обвините в шарлатанстве, подключите руководителей проекта, пусть устроят разнос за антинаучный подход, увольте доктора, в конце-то концов, ну не мне же вас учить!

–Но месье, в этот раз…

–В этот раз что? Они успели выпустить серию статьей, дали интервью Нюерк-Таймс, сообщили местном правительству, что!? – тон Жана-Клода становился все более раздраженным.

Анри потупился.

–Снял. И… опубликовал у блогера, ролик уже просмотрело более пятидесяти тысяч человек.

Вальтер закрыл глаза, будто молясь о терпении, выдал пальцами барабанную дробь по столу. Стол отозвался глухим гулом.

–Прекрасно. Просто восхитительно. И, конечно, блогер уже произнес слова о «фармацевтическом заговоре», «проклятых капиталистах и несчастных африканских детях»

–Почти дословно, месье.

Вальтер вздохнул, потянулся к трубке радиотелефона, набрал номер.

–Ало, Пьер? Да, это Жан-Клод. Да, «опять». Готовь пресс-релиз: «МККК не поддерживает непроверенные методы лечения, все врачи, распространяющие антинаучную ересь, будут наказаны…». И добавь что-нибудь про «опасность для здоровья». Да, и свяжитесь с гуглом, пусть снесут канал блогера, за «нарушение правил сообщества», данные канала передаст мой секретарь.

Он бросил трубку и посмотрел на Анри.

– Исследования этой миссии свернуть, врачей уволить?

– Ну что мы звери, Анри, нам эти исследования принесут много денег, пусть работают, получат выговор от начальства и угрозу лишения премии по итогу экспедиции.Через месяц все забудут. А если не забудут…

–Если не забудут?

–Тогда найдём способ сделать так, чтобы забыли.

Он потянулся к графину, налил себе стакан воды и поднял бокал в сторону портрета Дюнана.

–За гуманизм, Анри. И за то, чтобы он никогда не мешал бизнесу.

Красный Крест. Историческая справка.

Вот думал ли ты читатель, почему товарищ Сталин не пустил Миссию Красного Креста в СССР, что потом, якобы, не дало возможности помогать нашим военнопленным в нацистских концлагерях?

Ведь представители МКК обратились к советскому руководству с предложением о помощи уже в первые дни войны. В итоге, положение наших пленных было гораздо хуже чем у британцев, французов, поляков.

Благодаря американским фильмам мы привыкли думать, что Красный Крест – это самоотверженные медики, которые бескорыстно помогают раненым, больным, стариками и детям по всему миру, они пытаются принести гуманизм и европейские ценности в страны с дикторскими режимами, гибнут сам, но помогают нуждающимся.

Возможно, читатель обращали внимание на редкие сообщения, что мол, плохие иракские, ливийские, африканские парни расстреляли безоружную машину Красного Креста, которая что-то забыла на территории, где идет война. Нет у плохих парней сострадания к героическим врачам и волонтерам безответно преданных своему долгу.

По учебникам истории Красный Крест был основан швейцарским бизнесменом Анри Дюнаном после того, как он стал свидетелем ужасов битвы Австро-Итало-Французской войны при Сольферино в 1859 году. Завидев тысячи раненых, оставленных умирать на поле боя, потрясенный горем он гневно воскликнул: «Так нельзя! Надо спасать!» Идея о создании организации, которая бы оказывала помощь в подобных ситуациях, показалась ему благородной и необходимой. Вы верите в благородство швейцарского бизнесмена?

В действительности Швейцария в XIX веке была не только нейтральной, но и амбициозной страной, не имеющей колоний, но стремящейся к влиянию на международной арене. Зачем же это было нужно Швейцарии? Прежде всего, Красный Крест стал «гуманитарным лицом» швейцарского нейтралитета. Пока Европа погружалась в войны, Женева, обладая статусом нейтральной территории, активно выступала в роли посредника, зарабатывая репутацию и влияние. Но не стоит забывать и о бизнесе. Через Красный Крест проходили контракты на медикаменты, логистику, а позже – поставки гуманитарной помощи, которые, как и любая коммерческая сделка, шли с наценкой. Таким образом, Красный Крест стал не только символом гуманитарной помощи, но и мощным инструментом влияния и заработка. Но уже в 1919г. появилась Международная федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца.

Упс, а зачем, а для чего, зададимся мы вопросом. Причём эта федерация не самостоятельна, а входит в МКК. Но достаточно посмотреть: а кто создавал эту федерацию: Великобритания, США, Франция, Италия, Япония. Основателем Федерации КК был Henry Pomeroy Davison, простой американский… банкир! Продолжил начинание британский генерал David Henderson, специалист по воздушной разведке. У банкира Дависона были два сына, старший был начальником отдела кадров… ЦРУ! А младший, был членом печально знаменитой оккультной сатанисткой организации „Череп и кости”, а параллельно директором популярного журнала „Time magazine”. Каждой паре по паре, основа благотворительной гуманитарной организации: банкир, шпион, спецслужбы, масоны, сатанисты и СМИ.