Марк Орлов – Оркестранты смерти. Часть 2. Песни саванны. Записки военного этнографа (страница 9)

И вот вам смысл существование Красного Креста – Запад использует его для проникновения в страны-жертвы, потому что хартия КК вещает, что она оказывают помощь любой стране, независимо ни от расы, ни от религии, ни от политического устройства, так как Красный Крест – абсолютно нейтрален и бескорыстен. Здесь начинается самое интересное. Как же легко можно использовать такую организацию для проникновения в страны, где ведутся боевые действия, или где происходят социальные потрясения. Если бы вы были шпионом, разве не было бы удобно скрывать свои действия под маской гуманитарной помощи? Да иногда миссии КК действительно помогают местным жителям, только всегда за этим стоит выгода военных, политиков или бизнеса.

Глава 6. Мэверик. ЦАР. База «Африканского корпуса» недалеко от Банги.

– Бойцы, знакомьтесь. Позывной Мэверик, военный этнограф, занимается культурной разведкой, – командир махнул в сторону стоящего с ним человека.

Мужики в строю недоуменно переглянулись. В заднем рядку кто-то фыркнул:

– Што? Фольклорист, сказочник что ли?

– Нет, – командир усмехнулся. – Антрополог, этнограф.

Тишина повисла над шеренгой. Хрен редьки не слаще. Слово «антрополог» вызывало в моей голове какие-то воспоминания из школьного учебника об Африке как колыбели цивилизации и формах черепа у древних людей.

Мэверик сделал шаг к строю. Высокий, сухопарый, лет сорока пяти, голубоглазый блондин, похожий скорее на скандинава – шведа или норвежца. Глаза спокойные, но цепкие, как у снайпера. Одет не по-военному: штаны и куртка защитного цвета, нет разгрузки, только тактический жилет с карманами, бирка «PRESS» на груди и выцветшая бейсболка на голове, цветастый шейный платок. На ногах – тяжелые ботинки с широким носком, явно местного производства. Точно, такой образ белого плантатора рисуют обычно голливудские фильмы.

– Я военный переводчик, потом полевой исследователь. Работал в Сирии, Ливии, Конго, да еще много где. Теперь – здесь. Немножко расскажу, чем занимается военный этнограф на контролируемой нами чужой территории, возможно вам это будет полезно.

– Вы знаете, кто здесь воюет? – Мэверик помахал сложенной картой. – Племенные ополчения, банды, наёмники, правительственные войска. У каждого – свои ритуалы, страхи, мотивация, отношения. Где-то, если вы попадете в плен, вас просто сожгут, а где-то у живого вырежут сердце, чтобы съесть. И вы должны быть признательны за это – так поступают только с врагом, который проявил мужество в бою, и часть этого мужества можно заполучить, если съесть сердце.

– Нам-то что с этого? – фыркнул кто-то из задних рядов.

– Всё. Нас здесь слишком мало. Мы должны не воевать, а уметь договариваться. Почему местные не предупредили о засаде? Почему союзники вдруг слили позицию? Почему деревня, которая вчера дружила, сегодня вам стреляет в спину? Ответы – в их культуре, в их этнической идентификации. Иногда война здесь – просто семейная вендетта. Достаточно помирить двоих, как прекратят умирать сотни. А иногда, – Мэверик многозначительно сделал паузу, – этих двоих нам стоит поссорить. Стратегическая цель присутствия России в ЦАР, чтобы забитые, запуганные, малограмотные жители сложили оружие и перешли на сторону правительственных войск, для этого их надо понимать о них больше, чем они понимают о себе сами.

Командир поднятой рукой остановил этнографическую лекцию,

– В помощь Мэверику будет сформирована группа сопровождения – три-четыре человека. Ей будет разрешено перемещаться за пределами 50-километровой зоны – зоны вокруг столицы, которая находится под контролем правительственных войск, – с очевидными рисками для здоровья. Команды Мэверика выполнять беспрекословно. Нужны добровольцы. Кто хочет войти в состав группы – шаг из строя. Ах, да, совсем забыл: боевые выплаты по итогам работы получите в двойном размере.

Возникла минутная пауза. Покидать «пионерский» отряд, рискуя нарваться на пулю, мину или проклятие местного шамана, хотелось немногим. Из строя вышел я, а за мной и вся моя любимая команда: Чижик, Казань и наш водитель с позывным Гоги.

– Отлично. Для усиления вам будет придан местный охотник, он же браконьер, контрабандист, он же внештатный сотрудник местной полиции – Матади. Познакомитесь завтра. Группа «сказочников» – подойти к Мэверику на инструктаж. Разойдись.

Команда собралась в тени раскидистого куста. Откуда-то появился Кощей, покружил вокруг группы какое-то время, и, подобно российской мурке, скрутился клубком у ног Чижика, периодически оглядывая одним глазом нашу чудную компанию. Между ними точно была любовь. После того как Кощей решил остаться на базе, Чижик с помощью перекиси водорода и строительных рукавиц смог залечить морду спасенного нами кота и даже пару раз вымыть. Кот, попавший в тазик с водой, первые пять минут пребывал в культурном шоке, а потом принял решение стать личным телохранителем Чижика, когда тот находился в его поле зрения.

– Нас здесь многие не любят. Даже те, кто с нами сотрудничает, – начал Мэверик, – по разным причинам. Но это не значит, что с ними нельзя работать, нужно уметь договариваться с учетом местных особенностей, верований, представлений о мире. Хороший переговорщик-дипломат иногда важнее стоящего на рейде авианосца. Военный этнограф помогает военной разведке в изучении психологии повстанческих, террористических групп, местного населения, прогнозируя их реакцию на действия оккупационной армии. Понимание обычаев, смыслов жизни позволяет понять, кто для местных является «врагом», а кто другом, к кому стоит прислушиваться, а кого стоит избегать. Вот вы наверняка уже обратили внимание, что местные не очень жалуют правительственные войска, хотя те должны быть защитой государственности, опорой, героями для них, а почему?

Я задумался. То, что военные периодически грабят крестьян, я видел. Меня самого удивляло, как такое возможно. Крестьяне жаловались полиции, полиция ругалась с военными, злые военные грабили крестьян.

– А всё просто, – объяснил Мэверик. – Это издержки колониального прошлого Африки. При формировании военных частей на территории колоний британцами, французами, бельгийцами соблюдался принцип «перемещения». Белые понимали, что готовить рекрута на той территории, где проживает его племя, – идея плохая. Для решения этой задачи призывники переводились в другой регион, где живут племена, враждебно настроенные по отношению к нашему рекруту. Например, военная подготовка христиан французами проводилась на территории дистриктов (районов), где доминировало мусульманское население. Когда прошел парад независимости и армии метрополий ушли из колоний, образовался вакуум вооружённой силы. Обученных офицеров осталось очень мало, а они все из какого-то племени и формировали армию под себя из своих соплеменников. Так формировались уже армейские кланы. Сложилась удивительная ситуация: армия независимых стран состоит из этнических меньшинств, чьи интересы отличаются от интересов местного населения, превосходящего их в сотни раз.

Вот вам причина государственных переворотов. Придя к власти, офицеры, помимо украшения погон большими звездами, прилагали все силы для сохранения в армии своих соплеменников. Демократически выбранный президент, за которого проголосовало большинство, в ста процентов случаев был из другого племени. Так как реальной угрозы внешней агрессии для африканских стран не существовало, и армия применялась в основном для подавления беспорядков и мятежей различного характера, основное число частей и соединений умышленно делалось президентами стран небоеспособными. Вы просто представьте себе, президент страны делает всё, чтобы армия не могла эффективно воевать, потому что он…

– А чего представлять? – прервал я докладчика – вспомним Горбачева, Ельцина, как за американские деньги распиливали наши атомные подводные лодки.

– Да, – кивнул головой Мэверик, – Так и тут. Я помню, как разговаривал с одним местным генералом. Когда зашел разговор о военном сотрудничестве, генерал в доходчивой форме объяснил: «С эпохи колониализма в этой стране ничего не изменилось. В плане поставок тяжелой технике – всё бесполезно. Сегодня вы её поставите, а завтра она сгниет на обочинах дорог». Я однажды осматривал танковую часть, состоявшую без малого из 50 вполне современных танков, но завести эти танки было нечем. Все аккумуляторы на тележках были без электролита, а тягачи (которые могут также завести тяжелую технику) отсутствовали как таковые. Офицер танкового полка пояснил, руководство страны не допустит возникновения «лишней» боеспособной части, способной совершить военный переворот, потому что были прецеденты.

Так что культурная разведка – это максимально прикладная дисциплина, изучающая психологию поведения населения на той территории, где ведутся боевые действия, уходит корнями еще в правление Екатерины II и присоединение Крыма. Объектом изучения являются культуры, религии, мифы, легенды, языки, музыка, литература и всё то, что составляет основу мировоззрения. Вот вспомним Украину. Что в первую очередь делали западные спецслужбы? Уничтожали язык, праздники, литературу. Вот стоит украинский мальчик восьми лет перед памятником герцогу де Ришельё в Одессе, табличку видит, а прочитать не может, не знает языка. И никакого понимания, почему одесситы считают памятник символом города, у мальчика нет. А нет корней – и город не жалко, можно сносить, ломать, не задумываясь о последствиях.