Марк Миронов – Ненавижу, что люблю тебя (страница 2)

И с силой, которая почти прорвала бумагу, она вывела: «София Росси».

Она не просто соглашалась на его дурацкую сделку.

Теперь она объявляла ему свою собственную войну.

Ровно в восемь утра такси остановилось у ворот, скрывающих виллу Вальтера на озере Комо. Через кованые прутья Софи увидела аллею, ведущую к ослепительно-белому зданию в стиле неоклассицизма. Это была не просто недвижимость. Это была декларация власти.

«Три месяца», – мысленно повторила она про себя, выходя из машины. «Просто пережить три месяца».

Ворота бесшумно разъехались, как будто ждали ее. По дороге к дому ее обдавало ароматом цветущих олеандров и неслыханной денежной тишиной, которая здесь царила.

Ее встретила пожилая женщина с строгим, но не недобрым лицом.

– Синьорина Росси, я – Клара, экономка. Синьор Вальтер ждет вас у бассейна. Прошу.

Софи кивнула, следуя за ней через бесконечные залы, где со стен смотрели современные картины в дорогих рамах, а полы отражали свет, как черные воды озера. Все здесь было безупречно и безжизненно, как музей.

Они вышли на террасу. И Софи замерла.

Вид был с открытки. Бирюзовое озеро, обрамленное горами, и бескрайнее небо. А у края бассейна, спиной к ней, стоял Лоренцо. Он был без пиджака, в простых темных брюках и белой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. В его позе была та же привычная властность, но здесь, на солнце, он казался… человечнее.

– Вы можете идти, Клара, – сказал он, не оборачиваясь. Он почувствовал ее присутствие. Как хищник.

Экономка исчезла так же бесшумно, как и появилась. Лоренцо медленно повернулся. Солнечные лучи золотили его кожу, и Софи с раздражением отметила, насколько он чертовски красив. Это было несправедливо.

– Вы пунктуальны. Это радует, – его голос был ровным, без тени приветливости. Он подошел к столу, на котором стояли кофейник и две чашки. – Кофе?

– Нет, спасибо, – буркнула она.

– Напрасно. Он здесь отличный. – Он налил себе чашку, и густой аромат тут же донесся до нее. – Придется привыкать к таким мелочам. Моя «невеста» должна знать мои привычки и разделять их. По крайней мере, на публике.

Он сделал глоток, изучая ее поверх края чашки. Его взгляд скользнул по ее простому платью – дешевому, но элегантному, единственному, что она смогла подобрать для этой роли.

– С чего начнем нашу… репетицию? – спросила Софи, скрестив руки на груди.

– С основ. Вы слишком напряжены. Вы стоите, как солдат перед генералом. Со мной так никто не стоит. – Он поставил чашку. – Подойдите ко мне.

Она не двинулась с места.

– Это не прописано в контракте.

– В контракте прописано «поддержание легенды», – парировал он. – А легенда такова: я безумно влюблен в вас. А вы – в меня. Влюбленные женщины не смотрят на своих избранников, как на ядовитую змею. Они ищут близости. Подойдите. Ко. Мне.

Последние слова он произнес с ледяным спокойствием, не терпящим возражений. Задыхаясь от ярости, Софи сделала несколько шагов, остановившись в метре от него.

– Ближе.

Она подошла еще на полшага. Теперь она чувствовала исходящее от него тепло и запах бергамота.

– Теперь коснитесь меня.

– Что? – вырвалось у нее.

– Вы меня слышали. Влюбленная женщина в приватной обстановке так или иначе находит способ прикоснуться к мужчине. Поправьте галстук. Коснитесь руки. Положите руку мне на грудь. Что угодно.

Его слова были лишены какого-либо намёка на флирт. Это была отработка техники.

Софи сглотнула. Ее пальцы дрожали. Она подняла руку и, стараясь не смотреть ему в глаза, легонько поправила воротник его рубашки. Коснувшись кожи на его шее, она почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Он был обжигающе горячим.

Лоренцо не шелохнулся. Его серые глаза внимательно следили за каждым ее микродвижением.

– Ужасно, – констатировал он. – Дрожь в руках, взгляд в пол. Выглядит так, будто вы боитесь, что я вас укушу.

– Может, и боюсь, – выдохнула она, отдергивая руку.

Внезапно он сам сделал шаг вперед, нарушив дистанцию. Он был так близко, что она видела золотые искорки в его серых глазах и упрямую прядь волос, выбившуюся на лоб.

– Тогда давайте усложним задачу, – его голос стал тише, но от этого не менее опасным. – Сейчас вы оттолкнете меня. Скажете что-то вроде «Лоренцо, перестань» или «Не сейчас». Но сделаете вы это с улыбкой. С игривым огоньком в глазах. Понятно?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее сердце колотилось где-то в горле. Он поднял руку, собираясь коснуться ее волос. Его пальцы были в сантиметре от ее кожи…

И Софи отшатнулась.

– Довольно, – выпалила она, но, вспомнив его указание, попыталась изобразить что-то, похожее на улыбку. – Не сейчас.

Он замер, его рука так и повисла в воздухе. На его лице на мгновение промелькнула тень какого-то странного, почти человеческого выражения. Не гнева. Скорее… заинтересованности.

– Уже лучше, – произнес он, отступая и снова становясь непробиваемым ледяным айсбергом. – Но работать еще много. Первое испытание – сегодня вечером. Ужин с Танакой. Будьте готовы.

Он развернулся и ушел, оставив ее одну на террасе с бешено колотившимся сердцем и одним назойливым осознанием.

Самой страшной в этой игре была не его ненависть. А то, что в моменты этой фальшивой близости ей самой было не по себе от вспыхивающего внутри напряжения.

Вечером за Софией зашел водитель Лоренцо. Дорога до ресторана пролетела в нервном оцепенении. Она смотрела на вечерний Милан, на спешащих куда-то людей, и думала о том, что через несколько минут ей предстоит разыграть самую важную роль в своей жизни.

Ресторан оказался тем самым местом, куда ей с ее зарплатой было не попасть никогда. Приглушенный свет, белоснежные скатерти, тихая музыка и взгляды, полные оценивающего любопытства. Лоренцо ждал ее у столика с двумя другими мужчинами. Увидев ее, он поднялся – безупречный жест джентльмена.

– Дорогая, – произнес он, и его голос внезапно стал теплым и бархатным. Он взял ее руку и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Его губы лишь на долю секунды коснулись ее кожи, но по телу Софи пробежал разряд тока. – Ты прекрасно выглядишь.

Он представил ее господину Танаке, пожилому японцу с пронзительным умным взглядом, и его переводчику. Софи протянула руку, стараясь улыбаться естественно.

– Лоренцо не переставал говорить о вас за ужином, синьорина Росси, – вежливо заметил Танака через переводчика, и в его глазах читалась неподдельная заинтересованность.

Ужин начался. Софи сидела, выпрямив спину, чувствуя себя актрисой на экзамене. Она почти не притрагивалась к еде, боясь сделать что-то не так. Лоренцо был идеален. Он касался ее руки, когда что-то объяснял, смотрел на нее с такой нежностью, что у нее перехватывало дыхание, и один раз даже нежно смахнул воображаемую пылинку с ее плеча.

Это была пытка. Видеть его таким – внимательным, обаятельным, – и знать, что все это лишь маска, отточенная до автоматизма.

– Синьорина Росси, – обратился к ней Танака, прерывая ее мучительные размышления. – Лоренцо рассказывал, что вы тоже дизайнер. Что для вас значит работа в «Valter»?

Это был момент истины. Она почувствовала, как взгляд Лоренцо тяжело опустился на нее. Говори, но не соври лишнего.

Софи сделала глоток воды, чтобы выиграть секунду.

–«Valter» для меня – это не просто работа, господин Танака, – начала она, и голос ее прозвучал удивительно уверенно. – Это возможность прикоснуться к истории, но при этом говорить с миром на современном языке. Мой… мой дед всегда говорил, что в красоте есть своя честность. Я стараюсь следовать этому.

Она сама удивилась своим словам. Она говорила не по заученному сценарию, а от сердца, просто облачив правду в нужную упаковку.

Лоренцо под столом коснулся ее колена – короткое, одобрительное прикосновение. Тепло от его пальцев пронзило тонкую ткань платья.

– Очень мудро, – кивнул Танака, и его лицо смягчилось. – Семейные ценности – это основа всего. Видно, когда люди говорят искренне.

В этот момент Лоренцо положил свою руку поверх ее руки на столе. Жест был демонстративным, полным владения. Его большой палец нежно провел по ее костяшкам. Софи едва сдержала вздох. Это было уже не для Танаки. Это было послание для нее. «Ты моя. Играй дальше».

Она повернула голову и встретила его взгляд. И в его глазах, в этих холодных серых глубинах, она увидела не только одобрение. Она увидела удивление. И что-то еще… темное, горячее, что заставило ее кровь бежать быстрее.

Он медленно, не отрывая от нее взгляда, поднес ее руку к своим губам и коснулся ее кожи легким, почти невесомым поцелуем.

Мир сузился до точки. До жара его губ на ее коже. До звона в ушах. Она забыла о Танаке, о ресторане, о сделке. Осталось только это обжигающее прикосновение и его взгляд, который вдруг стал настоящим.

– Простите, – он наконец отпустил ее руку, снова обратившись к Танаке с легкой, извиняющейся улыбкой. – Я не могу удержаться. Она заставляет меня забыть о приличиях.

Все засмеялись. Ужин был спасен. Более чем.

Когда они наконец остались одни у выхода, ожидая машину, маска с Лоренцо мгновенно упала.

– Вы были превосходны, – произнес он своим обычным, лишенным эмоций тоном. – Особенно с той историей про деда. Хороший ход.

Он смотрел на нее, оценивая, как успешный инвестиционный проект.