Марк Максим – Шах и мат (страница 56)
Эдиссон-коттедж, в двадцати трех километрах от Лондона, имел самый невинный, самый скромный вид из всех коттеджей, выстроенных в окрестностях Лондона для праздничного и дачного отдыха. Эдиссон-коттедж был выстроен разбогатевшим во время войны фабрикантом консервов, одним из сравнительно мелких хищников, поживившихся на мировой бойне. Это был двухэтажный коттедж, первый этаж которого представлял собой скромную квартиру в три комнаты, а второй имел четыре комнаты, разделенных коридором. Когда полковник Гресби приобрел этот коттедж на свое имя, он имел в виду, что местность, в которой находился коттедж, мало популярна, дорога, ведущая к нему, пустынна и только по воскресным дням наполняется велосипедами и мотоциклами клерков, пользующихся свободным днем. Подъем, который вел в Кингстон-Хилл, очень удачно скрывал от нескромных взоров коттедж, находившийся внизу, в долине, а шоссе, ведущее к виллам Сербитона, проходило несколько правее. Эшер, Рипли и Гильдфорд, небольшие городки, находятся в стороне от главного шоссе и, таким образом, Эдиссон-коттедж был одновременно укромным и в то же самое время не возбуждающим никаких подозрений местом…
Три молодых инженера – Джон Вилькинс, Роберт Прэс и Уильям Ворд – были предупреждены о том, что за время пребывания в Эдиссон-коттедже ни они, ни их никто не увидит. Если первых двух это мало огорчало, то Роберт Прэс явно тосковал по внешнему миру; где-то за каменной оградкой Эдиссон-коттеджа, всего в двадцати трех километрах, был огромный кипящий Лондон, и в нем на одной из скромных улиц белокурая Мод двадцати семи лет. Даже инженер-химик британской армии не властен над сердцем. Короче говоря, инженер Роберт Прэс, состоящий в звании инженер-лейтенанта территориальных войск Великобритании, малодушно тосковал по невесте, и это было по нему заметно. Товарищи по работе посмеивались над Робертом Прэсом, но втайне сочувствовали ему. Почти ежедневно Роберт Прэс получал по почте маленькие конверты: письма от Мод. Мод служила стенографисткой конторы в Сиги.
Все три инженера попали под начальство Гарри Рода, самого талантливого инженера-химика в Великобритании и самого иронического человека в метрополии и колониях. Отхаркивая кровавыми обрывками легких и ироническими, резкими замечаниями, Гарри Род работал над формулами, доставленными в Эдиссон-коттедж полковником Гресби.
В верхнем этаже помещалась комната, в которой стоял несгораемый шкаф, охраняемый бессменно двумя сержантами, заслужившими особое доверие. Содержимое несгораемого шкафа было известно только Гарри Роду и полковнику Гресби. Там стоял небольшой чемодан из поддельной крокодиловой кожи темно-зеленого цвета, доставленный в Лондон специальными агентами полковника Гресби. Кроме него в шкафу находился металлический ящик, в котором находилось то, что вывезла из Москвы мисс Эллен Старк, и то, что было у нее взято в вагоне скорого поезда контрольным агентом Гресби. Это был небольшой квадратный клочок бумаги, на котором химическим карандашом была нанесена главная формула сгоревшего в Москве инженера Брагина. Этот полуобгоревший клочок бумаги представлял огромную ценность, в нем заключалось все, это была основная формула изобретения инженера Брагина. Над расшифровкой этой и остальных формул и работали под руководством Гарри Рода три инженера и восемь помощников лаборатории в Эдиссон-коттедже.
Гарри Род, как сказано, извергал из себя кровавые отхаркивания с кусками легких и иронические замечания. Он работал лихорадочно, стараясь выполнить обещание, данное полковнику Гресби: ибо дни Гарри Рода были сочтены и работу надо было кончить до того момента, когда вместе с последним куском легкого и последним ироническим замечанием то, что называлось инженером Родом, исчезло бы в вечности.
Гарри Род работал лихорадочным темпом, дни и ночи, он спал только три часа в сутки и заставлял молодых инженеров делать то же самое. Ибо срок жизни Рода был короток: это сказали лучшие врачи Лондона…
Полковник Гресби навещал через день Эдиссон-коттедж, его автомобиль ежедневно преодолевал подъем в Кингстон-Хилл и останавливался у ограды Эдиссон-коттеджа.
В этот день полковник Гресби приехал багровый от бешенства, он молча прошел в кабинет Гарри Рода.
– Как работа?
– Идет.
– Гарри, два слова…
Гарри Род сплюнул кровавый сгусток и сказал:
– Если бы вы приезжали раз в неделю, работа шла бы быстрее в два раза, а если бы вы совсем не приезжали – возможно, что мы кончили бы ее в один месяц.
– Гарри, срочное дело…
Гарри Род пожал плечами:
– Я вас слушаю, полковник.
– Один из ваших подчиненных…
– Кто?
– Роберт Прэс.
– Ну?..»
– По донесению нашего агента, он пренебрег предписаниями и виделся вчера вечером у ограды Эдиссон-коттеджа со своей невестой Мод Аткинсон, стенографисткой конторы Байт в Сити, приехавшей на велосипеде в половине десятого вечера по нормальному лондонскому времени.
Гарри Род ухмыльнулся:
– Поразительная точность, полковник. Дальше!
– Роберт Прэс подлежит военному суду за ослушание.
– Гресби, вы старый осел. Если вы каждый раз будете у меня забирать помощников для предания военному суду, я никогда не кончу работы. Прэс способный мальчик.
Гресби сказал упрямо:
– Подлежит военному суду… Сегодня я снимаю его с работы.
Род снова сплюнул сгусток крови:
– Делайте, что хотите, его я не отдам.
Полковник Гресби сказал угрожающе:
– К черту! Здесь подчиняются мне. Я дам другого. Прэс будет под судом.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Глаза Гарри Рода следили за полковником. Затем он сказал с хрипотой в голосе:
– Старый убийца, ему не надоело еще возиться с этим…
Полковник Гресби вызвал Роберта Прэса и учинил ему краткий допрос внизу, в приемной Эдиссон-коттеджа:
– Вы виделись с девицей Мод Аткинсон, двадцати семи лет, стенографисткой конторы Байт в Сити вчера в девять часов тридцать две минуты по нормальному лондонскому времени…
Бледный Роберт Прэс ответил:
– Да.
– Как вы проникли за ограду?
– Не могу сказать.
– Вы скажете!
– Нет!
Гресби схватил за горло молодого инженера:
– Вы скажете.
Инженер прохрипел:
– Нет…
– Вы назовете того, кто открыл вам калитку…
– Нет…
Молодой инженер хрипел. Гресби сказал:
– Я не отпущу вас, пока…
Через минуту он отпустил инженера, который упал на пол, как мешок. Наклонившись над ним, Гресби сказал вполголоса:
– Задушил. Руки Гресби по-прежнему сильны… Э, черт, я так и не узнал, кто его пропустил через калитку… Надо сменить караульных.
Он позвонил и сказал сержанту:
– Уберите это…
И добавил:
– Инженер Прэс умер от сердечного припадка. Он будет похоронен в ограде Эдиссон-коттеджа завтра утром. Никто не должен знать. Понятно?
– Да, сэр.
– Вы отвечаете собой…
– Слушаю, сэр.
Тело инженера Роберта Прэса было отнесено в задние комнаты коттеджа. Гресби вышел молча и уехал на автомобиле, не повидавшись вторично с Родом.
Глава XV. Зверь ушел из ловушки
Мистер Ченсбери, несколько более бледный, чем всегда, отправил срочную коммерческую телеграмму из Главного отделения телеграфа в Москве:
Эта телеграмма через два часа поступила в контору «Тобб и Вейлор-сын», а еще через пятнадцать минут была доставлена посыльным на мотоцикле полковнику Гресби. Полковник Гресби молчал минуту с четвертью по прочтении депеши, затем побагровел и испустил проклятие. Еще полминуты он сидел, окаменев, затем, вскочив с кресла, зашагал по комнате.
Должно быть, Гресби пришел к определенному выводу, потому что, подойдя к телефону, вызвал Скотленд-Ярд. Краска стыда проступила на огрубевшем лице полковника, когда он потребовал к телефону начальника розыска Скотленд-Ярда.
В голове полковника простучало: