Марк Максим – Шах и мат (страница 17)
Он говорит негромко мистеру Хорлэю:
– Европейские дела, мистер Хорлэй, требуют вашего властного вмешательства. Уверяю вас.
Хорлэй сумрачно говорит:
– Я ломаного цента не дам за вашу Европу. Пусть гибнет!
Маленький человечек щиплет редкую бороденку:
– Но биржа?
– Я сам себе биржа!
Господин Менс льстиво смеется:
– О, это мы все хорошо знаем. Это знает весь мир!
Однако через пять мину господин Менс добивается того, из-за чего пришел: два небольших государства получают заем из банка Хорлэя, но на особых условиях. Это особые условия обсуждаются мистером Хорлэем и маленьким человечком тихими голосами, как вполне интимная беседа.
Еще через пять минут господин Менс выходит из отеля «Регина», потирая руки: дело сделано, два маленьких государства получили заем, взамен они обязуются предоставить Хорлэю концессии на некоторые предприятия. Господин Менс заработал куртажные, достаточное количество куртажных, для того чтобы в течение года наслаждаться крупными полными блондинками. Ибо господин Менс любит блондинок. Что касается концессий – то они сданы на не особенно выгодных условиях, но ведь деньги-то нужны двум государствам на содержание полиции? Ибо коммунистическое движение растет в этих странах, и с ним приходится ожесточенно бороться демократическим правительствам.
К мистеру Хорлэю приходит еще несколько посетителей. Один из них германский генерал, из крупных бывших помещиков и руководителей белых армий на юге России. С ними мистер Хорлэй совещается четверть часа. После этого он уезжает в оперу: его дела кончены на сегодняшний день, он должен отдохнуть.
Автомобиль, на котором едет мистер Хорлэй, привлекает общее внимание на улицах. Прохожие останавливаются, чтобы посмотреть на Хорлэя и его автомобиль. Это «роллс-ройс» № 24567, за рулем сидит широкоплечий, коренастый шофер, в синей фуражке, рядом механик, высокий человек с синими, стальными глазами.
«Роллс-ройс» останавливается у оперы, мистер Хорлэй, сходя, говорит:
– Обратно – в двенадцать.
Шофер приподнимает фуражку, механик захлопывает дверцу. «Роллс-ройс» отъезжает, уступая место другим машинам.
Через полчаса шофер сидит в гараже отеля, покуривая трубку, и говорит своему механику:
– Хэллтон, как быть с этими бумагами?
Шофер не успевает ответить: дверь гаража открывается, показывается Грэффи с двумя сыщиками и, направляя браунинг, говорит быстро:
– Вы арестованы.
Глава 16. Почти не настигнуть хуже, чем совсем не настигнуть
Губы сыщика Грэффи немного дрожали, вероятно, от волнения, когда он приказал:
– Руки вверх!
Хэллтон и Кэлли подняли руки вверх.
Грэффи распорядился:
– Надеть наручники. Живо.
Двое агентов нерешительно двинулись вперед.
В следующее мгновение оба они были опрокинуты, Грэффи выстрелил, но это был последний его выстрел: ударом Кэлли он был также опрокинут. Через минуту Хэллтон и Кэлли стояли над связанными тремя сыщиками:
– Что с ними, собственно, сделать? – спросил Кэлли, пожимая плечами.
В этот момент дверь гаража стукнула, и лицо монтера заглянуло внутрь.
– Что тут у вас за шум?
– Пустяки, – небрежно сказал Хэллтон, становясь между светом и лежавшими на полу связанными сыщиками.
– Мне послышался как будто выстрел, – продолжал монтер.
– Мотор шалит, газ плохо выходит, – ответил Кэлли.
– А…
И лицо монтера исчезло.
Через несколько минут из гаража выехал автомобиль мистера Хорлэя. На шоферском месте сидел шофер, рядом с ним – механик.
Автомобиль проехал шумные улицы итальянского города, свернул к морю и поехал по прибрежной алее кипарисов. Отъехав около трех миль от города, автомобиль остановился у самого берега.
Соскочивший Хэллтон сказал:
– Вытаскивай, Кэлли.
Три продолговатых предмета были вытащены из машины и положены рядком на песке аллеи. Хэллтон наклонился над одним из них и вытащил кусок ваты изо рта Грэффи.
– Можете говорить, если хотите, – сказал он спокойно.
Грэффи выругался и натянул веревки мускулами, но они были крепки и не поддавались. Он еще раз выругался. Затем сказал:
– Развяжите веревки.
– Ну нет, – ответил Кэлли. – К сожалению, это невозможно. Вы вот что лучше скажите, вы, полицейская ищейка, кто еще знал о том, что вы идете нас арестовывать?
Грэффи сказал:
– Вся полиция.
Кэлли рассмеялся тихо и удовлетворенно.
– Я так и знал, что он это скажет. Нет, мистер из сыскного, никто этого не знал. Вы действовали на свой страх и риск, надеясь один получить награды от Акулы. Так, что ли?
Грэффи молчал, стараясь вывернуться из веревок.
– Не старайтесь, не поможет, – сказал Кэлли, – я крепко вяжу, будьте спокойны. Что мы с ними сделаем, Хэллтон?
– Сам не знаю, – сказал Хэллтон, пожимая плечами. – Отпустить их нельзя, они нам все дело испортят. А убивать так, связанными, противно. Правда, Кэлли?
Кэлли кивнул:
– Но что-нибудь надо же предпринять, черт возьми?
Кэлли присел на подножку автомобиля и закурил трубку. Через мгновение он сказал:
– Отпустить их нельзя и убивать тоже противно. А ведь нужно…
Один из лежавших застонал. Кэлли наклонился и вынул из его рта кляп.
Сыщик сказал:
– Отпустите нас, и мы пообещаем сейчас же, завтра же утром, выехать в Америку. Слово янки. Идет?
Кэлли взглянул на Хэллтона:
– Да ведь они лгут?
– Черт их знает… – донеслось из облака табачного дыма.
Кэлли спросил:
– А вы, Грэффи, вы тоже обещаете это?
Грэффи хрипло сказал: