Марк Крафт – Чёрный принц (страница 3)

– Беги через окно на соседний двор. Там собака на короткой цепи справа, ты беги влево, так она тебя недостанет. Калитка у них открыта и ночью. Беги до порта, схоронись на какой-нибудь пустой лодке. Лучше не на причале, а в ремонтных доках, туда позже приходят. Как начнёт светать, возвращайся. – Парс говорил быстро и уверенно, но стараясь не повышать голос громче шепота. Парс тряхнул Фарса под руки, так чтобы тот понял, что стоять нельзя, надо действовать.

– Я дома один, – громко выкрикнул Парс, обращаясь к закрытой двери и подталкивая брата в направлении окна. – Отец на ночной рыбалке!

– Мне не велено открывать по ночам. – Прикрикнул Парс, добавляя нотки страха к своему и так не уверенному голосу. – На улице в это время не безопасно.

– Я тебе сказал от чьего имени я здесь! – злобно заорал мужчина за дверью и снова заколотил по ней что было сил. – Я капитан городской стражи Сад-Ка-Гери, от имени князя Тот-Кто-Гора, приказываю тебе открыть дверь. Или мы выломаем её, и ты предстанешь перед судом стражей дворца.

За дверью послышались приглушенные голоса и топот пробегавших мимо людей. Капитан был там явно не один, и теперь гулкие стуки доносились отовсюду снаружи. В эту ночь стражи стучались в двери не только к ним. Это знание немного успокоило Парса. Может он рано решил считать виноватым во всём младшего брата?

– Не стучите больше, пожалуйста, – взмолился Парс. – Отец убьет меня утром, если обнаружит выломанную дверь. – Парс скулил как можно более слезливо, а сам краем уха вслушивался как у него за спиной, чуть скрипнули оконные петли, и тут же его босых ног коснулся прохладный ветер сквозняка.

– Так открывай быстрей, олух! – Приказал мужчина, и ещё, но, правда, всего один раз, стукнул тяжёлой рукой в дверь.

Оконные петли скрипнули ещё раз, и сквозняк перестал гулять по полу.

– Я открываю! – крикнул Парс, подошёл к двери, снял засов и раскрыл отделявшую его от капитана преграду настежь.

Сад-Ка-Гери оказался крупным во всех отношениях мужчиной, широкие плечи, высокий рост, голова размером со спелую тыкву и самое забавное, что в свете факела, что страж держал в руке, на лице его играли оранжевые блики. Парс сдержал смешок, и продолжил таращиться на сурового мужчину. Чёрная коротко стриженая борода его была ровно той же длинны, что и волосы на голове. Серебристые латы на груди, надетые поверх багрово-красного парчового кафтана, отражая факельные блики, поблескивали тем же цветом что и его лицо.

Парс судорожно сглотнул от страха, когда его взгляд опустился ниже. На поясе стража примостилась длинная изогнутая в полукруг сабля, а за пояс был заткнут совсем не короткий прямой, оголённый кинжал. Видимо капитан часто пользовался этим оружием, раз не держал его в ножнах, – мелькнула мысль в голове Парса, прежде чем мужчина заговорил.

– Уйди с дороги малец, и дай нам осмотреть дом твоего отца! – Жёстким тоном потребовал капитан, и, не дожидаясь ответа, чуть нагнувшись, дабы не задеть дверной косяк головой, прошёл в дом.

Парс еле успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть сбитым с ног вооруженным гигантом.

– Всегда спасибо. – Чуть дрогнувшим от волнения голосом поблагодарил капитана мальчишка.

– Тур-Ка. – Позвал, мужчина не оборачиваясь. В дом влетел ещё один страж, ростом поменьше, не такой грозный на вид, худощавый, но тоже с факелом и саблей на поясе.

– Порыскай здесь хорошенько! – приказал капитан. – Загляни в каждый угол и подними всё барахло, что валяется на полу. А я пока задам пару вопросов сопляку.

– Да, капитан! – Утвердительно кивнул солдат, и бросился шарить по дому, переворачивая всё вверх дном и ничего не ставя за собой на место.

– Так, что, малец, – под аккомпанемент разносимой утвари в доме, начал допрос капитан. – Ты, значит, гулял по городу ночью один! – Широко расставив ноги в бордовых кожаных сапогах на подбитых железом толстых каблуках, страж ткнул пальцем свободной от факела руки Парса в грудь.

От этого тычка у Парса спёрло дыхание, но, хотя и с трудом он смог выдавить из себя встречный вопрос.

– Я, гулял? – Для пущей убедительности Парс раскрыл глаза пошире.

– Так ты признался?! – сделал вид, что не заметил удивления Парса страж.

– Я, признался? – Потерялся Парс от таких огульных заявлений.

– Значит признался! – Суровый мужчина склонил голову так низко, чтобы его лицо оказалось прямо напротив лица Парса. Тяжёлый солдатский аромат, состоящий из помеси лука, хлеба, хорошей доли виноградного самогона и самую малость жареного картофеля ударил в нос мальчишки, заставив его отшатнуться.

– Ближе, сопляк! – приказал капитан. – Хочу видеть твой лживый взгляд, когда ты признаешься мне во всём что натворил сегодня.

Факел потрескивал прогорающей тканью, а пламя слегка колыхалось на ветру, пробиравшемся с улицы в дом, у самого уха, ссутулившегося мальца. В какой-то момент Парсу показалось, что ещё чуть-чуть и жаркие языки всё-таки лизнут его взъерошенную шевелюру, и тогда могучий капитан сможет взять его самого за ноги и использовать как факел.

– Ну, говори! – рявкнул страж, снова смрадно дыхнув тому в лицо.

– Я спал, а тут Вы. – С трудом смог выдавить из себя, напуганный ребёнок. При этом, он поглядывал на длинный кинжал за поясом у капитана, и длинное обоюдоострое лезвие, покрытое витиеватым хамоном, внушало ему страх по больше чем пламя что непредсказуемо гуляло не далеко от его лица.

Ведь если за кражу в городе лишали рук, то за ложь стражнику при допросе, полагалось оставить ему свой язык. И при одной только мысли, что сегодня ночью это может быть его язык, язык Парса отказывался выполнять все команды хозяина.

– Ты знаешь, сколько языков из лживых ртов слизал этот клинок? – будто прочитал его мысли страж, указывая пальцем свободной руки на оружие, заткнутое за пояс.

Во рту у Парса пересохло, а ладони его напротив, покрылись потом. Он отрицательно замотал, а может, затряс, или задёргал головой. Он был так напуган, что вполне мог позволить себе сделать всё это одновременно.

– Много. – С ухмылкой явно пропитанной глубоким самолюбием и даже некоторой гордостью, медленно протянул мужчина.

– Хочешь стать одним из них? – капитан твёрдой рукой зажал в кулаке рукоять кинжала. Но не достал его, а лишь медленно и показательно, чуть вынул из-за пояса и убрал обратно.

– Нет, нет, господин капитан. – Неожиданно для себя вновь обрёл право голоса Парс. Он сложил руки ладонями друг к другу на груди в молящем жесте, и, сделав неимоверное усилие воли, решился поднять голову и заглянуть в глаза стражу.

– Я спал. – Быстро застрекотал Парс, стараясь успеть сказать всё что хочет, до того как капитан снова потянется к кинжалу. – Я помог отцу загрузить лодку на ночную рыбалку. Это было уже давно. Два часа не меньше. Потом я сразу пошёл домой. Пришёл, попил воды и лёг спать. Когда я уже видел первый сон, дверь заходила ходуном от Ваших ударов. Тогда я испугался, и мне стоило большого труда осмелиться подойти и спросить, кто ломится ко мне в дом. – Парс тяжело выдохнул, переводя дыхание, и снова ссутулил плечи.

Капитан напротив, выпрямился в полный рост и надменно посмотрел на хнычущего мальчика сверху вниз.

– Ты живёшь здесь один? – вдруг поинтересовался он.

– Нет. Я ведь всё Вам рассказал! – Пожал плечами Парс. – Отец на ночной рыбалке. Ловит серебристого угря.

– Да понял я про отца! – с нетерпением в голосе, помотал головой страж. – Я спрашиваю, сейчас в доме больше никого?

В тот момент Парс первый раз в жизни осознал всю ответственность, что ложится тяжёлым грузом на его хрупкую детскую шею. И эта ноша показалась ему куда как тяжелее, чем когда закидываешь бочонок полный вина или мешок с рыбой за спину, работая в порту.

Слова, просто слова. Те, что по сотни раз на дню вылетают и выскакивают, выпрыгивают и улетают в пустоту, сказанные мимолётом или указывающие на какое-то действие, или просто высказанные себе под нос от нечего делать, могут обретать не только глубокий смысл. Но и иметь силу способную преобразовать физическую реальность, приобретая материальное воплощение в окружающем мире, и решить судьбу человека.

Если бы Сад-Ка-Гери потрудился в ту ночь опросить всех соседей, что проживали на улице рядом с домом рыбака, если бы он не торопился найти решение возникшей перед ним проблемы с присущей ему, как солдату прямотой и рьяным напором, а проявил чуть больше прозорливости и хитрости. Тогда история Парса, закончилась бы, так толком и не начавшись.

Соседские дети могли путаться и не знать точно, кто из двух братьев старший, а кто приёмный, серьёзный и высокий Парс, или хлипкий и маленький Фарс, но одно они знали наверняка, что в доме рыбака Формика-Амо живёт двое мальчишек. И узнай это капитан до того как постучал в дверь дома где в это время засыпал Парс, то руки уже никогда бы не вернулись на прежнее место сироты. Да и сирота, скорее всего, отправился бы по реке смерти в далёкое и холодное подземное озеро Морги, где людские души парят над чёрной водой, не зная, чем им заняться, не имея тела.

Примерно такая дилемма предстала перед мальчиком, которого приютил добрый рыбак, разочаровавшийся в собственном сыне.

И в тот момент Парс не знал, знает ли Гери, а Гери не знал того, что знал Парс. Он только собрал всю волю в кулак, ожидая худшего, но надеясь на лучшее.