Марк Крафт – Чёрный принц (страница 2)

– Соскреби сопли с носа и наймись кому-нибудь в лакеи! – Посоветовали ему купеческие холопы, когда он еле сдерживая слёзы и потирая больное ухо, сидел в грязной, серой луже в которую они его и бросили.

Тогда Парс думал, что потерял всё! Деда, что хоть как-то прикармливал его хлебом. Крышу над головой, которая протекала в дождь, но защищала от ветра, и веру в человеческое милосердие. Но в тот самый день он встретил друга и, хотя сразу это не было для него так очевидно, теперь он был благодарен судьбе за всё, что произошло тогда.

Подтерев сопли рукавом грубо скроенной и затёртой, местами до дыр, парчовой рубахи, он отправился в порт. Слоняясь без дела среди портовых грузчиков, старых иссохших от времени и трудов одиноких рыбаков, небольших компаний матросов одетых по приличней, обычно это были члены команды какого-нибудь купеческого судна и портовых крыс – он с надеждой поглядывал на многочисленные далеко уходящие от берега пирсы. Тогда он уже осознавал, что старик Фаск не вернётся, но всё ещё верил в возможность получить кусок хлеба за помощь в разгрузке какой-нибудь захудалой рыбацкой лодки или, это было бы просто чудо, купеческой галеры приплывшей с далёких северных берегов.

Раздобрившийся богатей, особенно из числа тех, что уже приняли в себя местного красного вина в честь прибытия, мог жаловать бездомному доходяге и кусок солонины. Но, увы, сегодня в порту не было нежданных гостей. К каждому судну, что подбирали парус и задирали высоко к небу вёсла для просушки, уже спешила компания крепких или не очень, но всё-таки серьёзно настроенных мужиков. И делить заработок с зачуханным мальцом никто из них не желал. Лодки поменьше разгружали и загружали сами члены команды, и надежды, что у этих парней есть лишний медяк для наёмного рабочего, не было никакой.

Пройдя вдоль берега добрых пятьсот шагов, и миновав с полсотни швартовочных мест, Парс вышел к отмели. Той части речного порта, что не была обустроена для обслуживания больших кораблей. Песчано-каменный пляж, гладили прохладные волны, редкие лодки скользили по гладкой поверхности тихой реки и немногие из них приставали к берегу.

Несколько совсем небольших, даже не пирсов, а скорее покосившихся, дряблых деревянных мостков выдавались от пляжа в реку. Здесь разгружали и фасовали по бочкам улов, одинокие рыбаки на серебряного угря.

Парс брёл по пляжу, бросал отчаянный взгляд на бедных рыбаков и пинал редкие камни, отправляя их в недолгое плавание, которое завершалось сразу после характерного «бульк» на дне реки в шаге от берега.

Он уже совсем отчаялся поесть сегодня и выместил всю злобу на свою судьбу, на гранитном гладко отшлифованном водой камешке чуть больше глаза размером. С широкого замаха, Парс пнул, что было сил по гальке и та, очертив не высокую дугу по воздуху, долетела до мостка, и весело постукивая о дерево, проскакала до самого края, так и не плюхнувшись в воду.

– Я настолько голодный, что у меня нет сил, как следует пнуть камень. – Констатировал Парс, и в тот самый момент его живот заурчал так громко, что, он был уверен, его услышала даже рыба в воде.

– Может мне лучше самому утопиться?! – вслух предположил он. И в этот самый миг из-за деревянного пирса, по которому камешек не смог доскакать до воды, послышался крепкий мужской голос.

– Эй, парень! Хочешь отведать жареного угря сегодня на обед?

Парс обернулся на крик, но не увидел ничего кроме толстых свай и мостков, изрядно состаренного пирса. Однако спустя мгновение грубый мужской голос, с хрипотцой, исходившей от самой гортани, позвал вновь.

Из-за мостков показалась седеющая голова бородатого рыбака. Так Парс познакомился с Рыб-Ка-Амо, отцом Фарса.

Он помог рыбаку разгрузить с лодки рыбачьи снасти, сложить сети, собрать парус и выгрузить два небольших бочонка с рыбой.

Как рассказал ему новый знакомый, его сын должен был прийти на пирс и помочь отцу с работой, но мелкий прохвост уже не в первый раз куда-то запропастился.

– Небось, шныряет по рынку в поисках лёгкой монеты, глупый лентяй. – Предположил тогда рыбак и позвал Парса к себе домой на скромный обед.

Сопливый малец Фарс подоспел к обеду и получил заслуженный подзатыльник от отца. Но от стола его никто не выгнал и тогда Парс первый раз увидел, что такое семья. И тот факт, что с тех пор он стал частым гостем в том доме совсем не удивителен. Парс помогал Рыб-Ка на пирсе, а мужчина кормил его обедом. Спустя пару недель старый рыбак и вовсе выделил ему тюк с соломой и угол в прихожей своего дома, лишь с одним условием, помогать ему в порту.

Парс не чурался работы и на выходных умудрялся разгрузить товаров с галер не меньше чем взрослые мужики – портовые грузчики. Так он стал зарабатывать свою первую медь.

Всё свободное от его работы время, и половину свободного времени Фарса, новоиспечённые братья проводили вместе.

Доходяга Фарс был настолько тощ и невысок, что, несмотря на то, что он родился на два года раньше Парса, все кто встречал их на улицах города, принимали его за младшего брата. При таких слабых физических кондициях, ему не оставалось ничего другого как пользоваться ими в полной мере.

Когда они проходили мимо прилавка с яблоками и Парс покупал на честно заработанные медяки пару сочных, блестящих атласной кожицей на солнце фрукта, тонкие и юркие пальцы Фарса умудрялись набить за пазуху рубахи своего хозяина с десяток сладких груш. Когда отец посылал мальца на рынок купить лепёшек к ужину, и давал тому пару медных монет, тот возвращался домой уже сытый с двумя пшеничными хлебами под мышками и с карманами, в которых всё ещё лежали монеты. Конечно, отец Фарса не знал о таланте сына, за воровство в городе отрубали руки, а за воровство сына, отца могли лишить и лодки. Но ночная рыбалка отнимала у мужчины много сил, и полдня после он отсыпался дома, поэтому, что делал Фарс всё это время, ему было невдомёк.

– Уже тогда Фарс был безответственным раздолбаем. – Дрожащим от холода шепотом напомнил себе Парс, преодолевая очередную высоту собственного роста и нащупывая трещину в кладке, чтобы надёжно упереться в неё ногой.

Глава 2. Случай, который много значил.

Как-то раз, когда отец снова отправился вверх по течению реки, дабы огнями разожженных свечей выманить на поверхность серебристого угря, Парс как обычно проводил его в порт, а после, вернулся домой. Фарса дома не было, и переживать по этому поводу Парс ни чуть не собирался.

Он подбросил полено в каменную печь, ночь выдалась холодной, и, подбив как следует мешок с соломой, чтобы мягче спалось, устроился на нём поудобней. И в тот самый момент, наполненный безмятежностью и покоем. Когда собственные осознанные мысли начинают терять чёткую форму, перемешиваясь с туманом иллюзорных невесть откуда взявшихся фантазий, превращают скучное лежание в отстранённое погружение в мир ночных сновидений, скрепя петлями, сначала громко растворилась, а затем ещё громче закрылась, стукнувшись о порог тяжёлая входная дверь.

Сон улетел туда, откуда взялся. Парс резко подскочил от неожиданности и сел на свою соломенную кровать. Он удивлённо выпучил глаза на тяжело дышащего, облокотившегося спиной на дверь Фарса.

– Что стряслось Фарс? – возмущённо спрашивал Парс.

– Ты же знаешь, что в это время я уже сплю. Спина ноет после волочения бочек и таскания мешков в порту.

Парс поднялся на ноги, схватил огарок свечи, что стояла на обеденном столе, и пошёл к печке, собираясь запалить фитиль.

– Какого лешего ты вваливаешься в дом с таким шумом? – продолжал негодовать Парс, склонившись у печки.

– Не надо! – гулко выдохнув, выпалил Фарс.

– Что не надо? – не понял Парс. Он быстро открыл железную ставню от очага, так чтобы не обжечь об неё пальцы. Комнату наполнило красноватое мерцание от тлеющего огня. В его блеклом сиянии Парс увидел, насколько сильно обеспокоен брат. Фарс ошарашено вертел головой, широко раскрытые глаза выражали страх и растерянность.

– Не зажигай свет и закрой обратно печь. – Фарс перешёл на шепот, и это смутило Парса ещё больше. Он плотно закрыл ставню обратно, и они снова погрузились во мрак.

– Да объясни, наконец, что происходит!? – поддавшись настроению брата, Парс тоже заговорил, шепотом. Правда его шёпот был чуть громче и требовательней, а взгляд выражал скорее угрозу нежели страх.

– Я не могу. – Заюлил Фарс.

В этот самый момент в дверь, о которую опирался Фарс, так сильно будто пытались пробить её тараном, постучали. Фарс отлетел от неё так, будто принял весь удар на себя. Бедолага распластался на полу, но у него хватило сил, чтобы не вскрикнуть. Глядя глазами голодного щенка на Парса, он приложил указательный палец к губам, давая понять брату, что лучше сейчас промолчать.

– Открывайте, если есть кто в доме! – Железный кулак ещё трижды громогласно ударил в дверь, сотрясая, казалось весь дом. – Открывайте именем Тот-Кто-Гора. – Басил грубый мужской голос за дверью, произнося имя Великого Князя Парящего града.

Одновременно тощий, сопляк, распластавшийся на полу, побледнел до цвета слоновой кости.

Парс смотрел на маленькое, трясущееся создание на полу, и до сих пор не осознавая, что произошло, понял самое главное. Прохвост попал в беду и его нужно выручать.

Младший брат на цыпочках подкрался к старшему брату и сильно дёрнул того за плечи, заставляя подняться.