Марк Кэмпфорд – Тени Республики (страница 9)

– Завтра рано утром мы идём в порт, – сказал Квинт, прожевав изрядный кусок пережаренной баранины, сдобренной солоноватым соусом. – Найдём капитана, который возьмёт нас на борт.

– Допустим – и только допустим, что нам удастся доплыть до Македонии, что дальше? – Луций прищурился, откусывая кусок сыра. – Ты знаешь, что делать там?

Квинт не торопился отвечать. Он лениво провёл рукой по краю кружки с вином, задумчиво глядя на тени, отбрасываемые трепещущим светом масляных ламп.

– У меня есть кое-какие зацепки, – наконец сказал он.

– «Кое-какие» звучит неубедительно, командир, – Луций поднял бровь. – Хотелось бы немного конкретики. Не люблю, знаешь ли, искать то, не знаю что, там, не знаю где.

– А, так ты у нас любишь придерживаться планов? – Квинт взглянул на него с лёгкой усмешкой. – Что-то мне казалось, что ты способен что-то планировать, в лучшем случае, на пару часов вперёд.

– Ну… зато эти два часа всегда насыщенные.

Квинт усмехнулся, возвращаясь к своей тарелке.

– Не волнуйся, – добавил он, не поднимая головы, – план есть. Сначала доберёмся до Македонии, разыщем в Скамписе человека, у которого должна быть наша вещица, и всего делов.

– О, какой продуманный план. Замечательно. Но всё равно кое-какие вопросы у меня есть. Например, что мы будем делать, если окажется, что нашу, как ты говоришь, вещицу, уже кто-то нашёл? Или если этот твой человек сыграл в ящик? Или если он решил, не знаю, переехать в Галлию, и его там сожрали дикари?

Квинт поднял глаза от тарелки, выдержав паузу.

– Во-первых, дикари в Галлии предпочитают козлятину. Во-вторых, мы будем искать другие следы. А в-третьих, Луций, – он наклонился ближе, понизив голос, – я в твоём лице вижу массу бесполезных талантов: болтовню, нытьё, а ещё невероятную способность меня доводить. Так что ложись спать, пока я не пересмотрел приоритеты и не скормил тебя галльским дикарям на завтрак.

Луций фыркнул, откинувшись на спинку стула.

– Ты же сказал, что они не едят людей!

Квинт устало покачал головой, вставая.

– Для тебя они сделают исключение.

День медленно просыпался, окрашивая в золотисто-розовые тона тихую воду гавани Остии. Квинт уже давно был на ногах. С моря дул свежий ветер, наполняя воздух запахом соли и водорослей. У причала, где тихо покачивались на волнах десятки судов, он разглядывал деревянный корпус греческого торгового судна с гордым именем «Ариадна». Корабль казался надёжным: высокий нос, обшивка из толстых дубовых досок, высокая мачта с гигантским парусом, сейчас надёжно собранным и прикреплённым к поперечной балке.

– Ну что, нашёл нам лодку? – раздался голос за спиной.

– Это не лодка, а онерария20, – отрезал Квинт, не оборачиваясь. – Мы отплываем на «Ариадне». Она идёт в Диррахий с заходом в Брундизий. Хватит зевать, давай поднимайся на борт.

Луций скептически оглядел корабль, почесав в затылке.

– Надеюсь, эта твоя Ариадна не утонет. А то я плавать так и не научился.

Они направились к трапу, где их встретил капитан – грек грозного вида с морщинистым загорелым лицом. Его глаза, острые как у орла, скользнули по Луцию, прежде чем задержаться на Квинте.

– Ты легионер? – спросил он, оглядев его доспехи и гладий на боку.

– Бывший, – ответил Квинт. – Квинт Фламиний Сабин, а это вот – Луций. Мы договорились с твоим помощником насчёт места.

Капитан кивнул,

– Никандр. Добро пожаловать на «Ариадну». Путь будет не из лёгких. Ветра сейчас непостоянны. Море не бывает милосердным. Не вздумайте путаться под ногами. Или выкину за борт, – его голос, глубокий и хриплый, словно скрип дубовых палубных досок, звучал сдержанно, но весомо.

Луций, поднимаясь по трапу, обвёл взглядом корабль, который напоминал ему гигантскую деревянную птицу, готовую взметнуться над волнами.

– Да уж, этого Никандра лучше не злить, – пробормотал он.

Квинт, проверяя крепление доспехов, усмехнулся.

– Просто делай, что говорят, и не мешай. И, ради богов, не связывайся с матросами. У них свои порядки.

«Ариадна» медленно покачивалась у пристани, словно раздумывая, стоит ли бросать Остию ради неспокойных вод. Команды капитана звучали, словно удары молота: Никандр стоял у штурвала, матросы слаженно тянули канаты, разворачивая паруса.

Квинт стоял у борта, внимательно наблюдая за происходящим. Луций, шатаясь от непривычного покачивания, судорожно вцепился в борт.

С тихим скрипом «Ариадна» отошла от пристани.

– Сколько нам плыть? – спросил Луций, стараясь сохранять равновесие.

– Около семи дней, – ответил легионер, прикидывая маршрут в голове. – Если ветра будут благоприятными.

– Семь дней? – Луций округлил глаза. – Это если нас не потопит шторм, не выкинет за борт этот бородатый монстр или, не дай боги, не сожрёт морское чудовище.

Квинт фыркнул, прикрывая глаза от солнечных бликов.

– Морское чудовище? Знаешь, я бы даже не удивился, если бы тебе удалось его разозлить.

Море искрилось под яркими лучами солнца, будто покрытое тысячей бриллиантов. Густой запах соли смешивался с ароматом смолы, которой были пропитаны доски «Ариадны». Корабль мягко покачивался на волнах, но Луцию казалось, что он попал в центр шторма.

– Командир, – простонал он, сидя у борта и пытаясь удержать взгляд на горизонте, – Объясни мне, как люди вообще выживают на этих плавучих гробах?

– Это ты ещё не видел, настоящего моря, – ответил он, глядя вдаль. – Когда ярость Посейдона поднимает волны до самого неба, а корабль швыряет из стороны в сторону, как щепку.

– Ты хочешь сказать, ты уже плавал? – Луций прищурился, пытаясь сосредоточиться на словах.

– Триремы, когортные транспорты. Египет, Иберия, Македония. По сравнению с этим, «Ариадна» – роскошь.

– Роскошь? – Луций снова схватился за борт, и его лицо стало ещё бледнее. – Ты издеваешься?

Квинт усмехнулся.

– Расслабься. Пройдёт пару дней, привыкнешь.

Луций бросил на него угрюмый взгляд.

– Если доживу.

Квинт, решив оставить Луция наедине с его страданиями, отошёл к носу корабля. Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, позволив воспоминаниям нахлынуть, словно морским волнам. Египет. Знойное солнце, запах пустыни, и стройные ряды легионеров, стоящих на раскалённой земле. Тогда он был ещё юнцом, в первый раз ступившим на землю, казавшуюся другим миром.

Вспомнил Иберию. Суровые зимы в горах и иссушающий летний зной. Там он впервые почувствовал тяжесть ответственности, когда ему, едва назначенному центурионом, пришлось выводить свою когорту из засады, устроенной местными племенами. Он тогда чудом не потерял ни одного человека – и заработал уродливый шрам, тянувшийся от плеча до самого запястья.

Македония. Каменистые дороги, угрюмые лица жителей, и тот день, который перевернул его судьбу. Он знал, что правда была на его стороне, но правда мало что значила против знатной родни Ливии. Квинт сжал кулаки и открыл глаза.

«Теперь всё изменится, – подумал он. – У меня есть цель. И пусть я не знаю, куда она приведёт, но, по крайней мере, я снова иду вперёд».

Где-то позади снова раздались стоны Луция, и Квинт невольно усмехнулся.

«Может, из этого паренька ещё что-то получится. Если, как он справедливо отметил, доживёт».

Он украдкой взглянул на подростка, стоящего у борта, и вздохнул. Когда они впервые встретились в Субурре, Квинт не собирался обременять себя мальчишкой, но что-то в этом бесшабашном уличном оборванце напомнило ему о прошлом, которое уже не вернуть. Луций был слаб, неуклюж, но в его глазах горел тот же огонь, что и у новобранцев, которым приходилось пробираться сквозь грязь, кровь и сомнения.

Квинт понимал, что мир не щадит таких, как Луций. Если он бросит парня, того ждёт весьма короткая и, скорее всего, несчастливая жизнь. Но Квинт видел в нём что-то большее, чем просто беспризорника – способность учиться, цепкость, смекалку. И, наверное, не только прошлое, но и будущее.

Второй день плавания прошёл на удивление спокойно. Небо, чистое, как гладко отполированный мрамор, уже окуталось вечерней дымкой. Ветра были благосклонны, и «Ариадна» уверенно скользила по волнам, оставляя за собой пенящийся след. Квинт и Луций сидели у борта, наблюдая за командой, которая, привыкнув к присутствию пассажиров, больше не обращала на них внимания.

Луций, почти оправившийся от морской болезни, с интересом наблюдал, как матросы поднимали и закрепляли паруса.

– А ты бы справился с управлением? – спросил он, глядя, как команды слаженно работали вместе. – Ты ж вроде как немало плавал.

– Легионеры не занимаются такими делами, – ответил Квинт, сдвинув брови. Его глаза выхватили на горизонте какую-то точку.

Луций заметил это.

– Что-то не так?

– Парус, – Квинт не ответил сразу, продолжая пристально смотреть вдаль.

Луций, резко выпрямившись, тоже взглянул туда, куда показывал Квинт. На горизонте действительно виднелось что-то, что, кажется, двигалось в их направлении и увеличивалось с каждой минутой.

– Это плохо? – спросил Луций, ощущая, как сердце начало биться быстрее.