Марк Кэмпфорд – Тени Республики (страница 11)

Его ответ вызвал гул одобрения среди матросов, а Квинт, пользуясь моментом, атаковал: его гладий слегка задел руку капитана, оставив глубокий порез.

Тот зашипел от боли, но не отступил. Его ответный удар оказался настолько силён, что щит из крышки разлетелся в щепки, а рука Квинта онемела и повисла бесполезной плетью. Центурион успел вовремя перекатиться, чтобы избежать следующего удара.

Квинт поднялся на ноги, быстро окинув взглядом палубу. Луций тем временем сымпровизировал пращу из куска верёвки, и ловко осыпал нападающих градом снарядов из металлических пряжек, обнаруженных в одном из сундуков с товарами. Серьёзного урона, в отличие от свинцовых шариков, которыми обычно пользовались легионеры, они нанести не могли, но одна из пряжек, пущенная неумелой рукой, едва не выбила глаз бородачу, заставив его на секунду отвлечься от Квинта.

Центурион воспользовался моментом, бросившись вперёд, его гладий врезался в клинок капитана с резким звоном. Пират зарычал и вновь размахнулся, стремясь покончить с Квинтом одним ударом, но тот уже просчитал его движения. Он увернулся, нырнув в сторону, и, молниеносно развернувшись, нанёс резкий удар по ноге капитана. Лезвие рассекло ткань штанов и кожу, оставив глубокую рану. Пират пошатнулся, но удержался на ногах.

– Ты упрям, как осёл, – прохрипел капитан, сгибаясь от боли, но не падая.

– А ты дерёшься, как пьяная шлюха, – ответил Квинт, делая ещё один выпад.

Тем временем Луций, изловчившись, метнул ещё одну пряжку, которая едва не ударила Квинта в висок. Легионер резко уклонился, и пряжка с глухим звуком ударилась о деревянную мачту позади него.

– Луций! – рявкнул он, не отворачиваясь от капитана. – Я вообще-то на твоей стороне!

– Прости, командир! – крикнул Луций, снова заряжая импровизированную пращу. – Просто ты такой большой, что трудно промахнуться!

Тяжело вздохнув, центурион переключил внимание обратно на капитана. Каждое движение Квинта было чётко выверено, все удары были направлены на то, чтобы измотать противника. Капитан, лишённый преимущества силы, начал отступать, и на его лице появилось выражение растерянности.

– Я тебя… уничтожу… – выдавил он сквозь зубы, готовясь к последнему броску.

Но Квинт был быстрее. Его гладий сверкнул в солнечном свете, и, прежде чем капитан успел сделать свой ход, удар достиг цели. Меч пиратского предводителя с глухим стуком упал на палубу, а сам он, охнув, рухнул на колени.

– На рудники не получилось, – холодно сказал Квинт, – А жаль. Ты не заслужил быстрой смерти. Сбросьте его за борт! – рявкнул он, обращаясь к матросам. Те кинулись исполнять приказ, и тело капитана с плеском исчезло в морской пучине.

Паника среди пиратов распространилась, словно лесной пожар. Один из них, бросив оружие, первым сиганул обратно на своё судно. Другие, вдохновлённые его примером, тоже начали прыгать, оставляя тела своих менее удачливых товарищей на палубе «Ариадны»

– За ними! – крикнул один из матросов, но Квинт поднял руку, останавливая их.

– Отставить! Пусть бегут. Не стоит нам терять ещё больше людей.

Матрос кивнул и поспешно схватился за топор, обрубая канаты, соединяющие оба судна. Остальные бросились помогать товарищу, и вскоре повреждённое пиратское судно осталось позади.

Никандр, по-прежнему у штурвала, наконец расслабил плечи и выдохнул.

– Ну и денёк… – пробормотал он, обводя взглядом разбитую палубу.

Луций, тяжело дыша, присел на ящик и откинул голову назад, глядя на небо.

– Это… было… что-то, – проговорил он, сквозь улыбку делая глоток из фляги с водой.

Квинт, убирая гладий в ножны, подошёл к Никандру.

– Мы смогли выстоять. Но корабль сильно повреждён. Нам нужно зайти в ближайший порт.

Никандр кивнул – его взгляд был серьёзен.

– Брундизий. Держим курс туда. Там мы сможем починить снасти и подготовиться к оставшемуся пути.

Глава IV

Солнце уже склонялось к горизонту, когда «Ариадна», наконец, вошла в порт Брундизий. Город встретил их оживлённой суетой: повозки с товарами гремели по мостовой, крикливые торговцы заманивали покупателей, а где-то вдали слышалась песня моряков, поднимающих якорь.

Квинт стоял у борта, пристально вглядываясь в шумный порт.

– Город, как город, – протянул Луций, вяло опираясь на перила. – Ничего особенного.

– У каждого города своя история, – ответил Квинт, не оборачиваясь. – Брундизий был воротами в восточные провинции ещё до того, как Рим стал империей. Говорят, его основал Диомед, соратник Одиссея. Знаешь, почему он так называется? Посмотри на бухту – разве не напоминает оленьи рога?

Луций прищурился, разглядывая изгибы береговой линии.

– Хм, теперь, когда ты сказал, вроде бы похоже.

Квинт кивнул.

– Этот город видел многое: войну, мир, торговлю. Ганнибалу в своё время тут здорово досталось. Кстати, именно тут Принцепс с предателем Марком Антонием заключили мир.

– Погоди, а разве Август в итоге не разбил Антония? Ты вроде даже участвовал в этой битве?

– В битве при Акциуме, да, – тихо ответил Квинт. – Но это было уже после.

– Слушай, Сабин. Когда-нибудь и мы вернёмся в Рим. Получим наделы, заведём семьи. Ты где хочешь поселиться?

На горизонте небо сливается с волнами барханов, и даже само время, казалось, застывает в этой стране мертвецов.

– Где угодно, только не здесь. Мне бы речку, шум оливковых деревьев…

– Ага, и курятник, – громкий смех эхом разносится по пустыне. – Ты ещё скажи, что будешь разводить коз!

– Почему нет? Только вот сомневаюсь, что мы до этого момента доживём. Да и вообще, ты правда думаешь, что Рим не забудет о своих верных солдатах?

– А мы ему напомним!

Луций, нахмурившись, посмотрел на колонну, возвышающуюся неподалёку.

– А это что?

– Конец Аппиевой дороги, – указал Квинт. – Эта колонна видела больше римских легионов, чем портовая девка – матросских причиндалов.

– Да ты поэт, командир, – хмыкнул парень, – Куда там Вергилию.

– Ты где про Вергилия-то нахватался, дурень?

– Говорю тебе, у меня душа патриция, даже не сомневайся. Меня, наверное, просто в детстве потеряли.

Квинт усмехнулся, слегка качнув головой.

– Если ты – потерянный патриций, то я тогда сам Юпитер Громовержец.

– Не-не, ты явно Марс. Глянь, как с мечом управляешься, – Луций нарочно сделал вид, будто всерьёз задумался. – Хотя нет, наверное, всё же Янус. Точно, двуликий Янус! С одной стороны – лицо сурового командир, а с другой… за… затылок поэта, во.

– Идиот, – коротко бросил Квинт, – Давай, патриций, шевели ногами. Если мы сейчас не найдём таверну, то тебе придётся поумерить свои патрицианские замашки и спать в ближайшей канаве.

– Тоже, кстати, не худший вариант. «Луций, благородный путешественник, чей дух патриция не смирился с жестокостью судьбы, провёл ночь под сенью великой Аппиевой дороги…»

– «… и был жестоко заколот двуликим Янусом, потому что не затыкался даже во сне». Иди уже, не беси меня.

Рынок Брундизия был шумным и оживлённым. Запах свежей рыбы перемешивался с ароматом специй и свежестью солёного ветра, рождая неповторимую симфонию. Толпа людей, снующая между лавками, напоминала разворошенный муравейник.

Квинт остановился у одного из прилавков, где продавали оружие. Небольшие кинжалы, ножи и даже короткие мечи были разложены на грубой ткани.

– Вот это тебе подойдёт, – сказал он, указывая на короткий нож с крепкой рукояткой.

Луций, стоявший рядом, внимательно рассматривал оружие.

– А разве не лучше вот этот? – спросил он, указывая на изящный клинок с замысловатым узором на клинке.

– Если хочешь резать мясо на обед, может, и лучше, – усмехнулся Квинт. – Но тебе нужен нож, который выдержит бой, а не званый ужин.

– Но почему ты думаешь, что… – Луций замер, когда кто-то хлопнул Квинта по плечу.

– Сабин! – раздался громкий голос.

Квинт обернулся и увидел перед собой высокого светловолосого мужчину в доспехах легионера.

– Гай Сульпиций Рулл? – удивлённо поднял брови Квинт. – Что ты здесь делаешь?

– Я что тут делаю! А ты что тут делаешь, старик? – Рулл рассмеялся, обнимая Квинта и похлопывая его по спине. – Я слышал ты решил уйти на покой и отправился в Рим.