Марк Кэмпфорд – Тени Республики (страница 8)

– Ты спасал себя, а не меня, – отрезал Квинт, его глаза сузились.

– Так или иначе, мы теперь вместе, командир, – Луций развёл руками. – А значит, я в деле.

Квинт тяжело вздохнул и покачал головой.

– Если ты хоть раз выкинешь что-нибудь, я, не задумываясь от тебя избавлюсь, усёк?

– Да брось ты, – лицо Луция посерьёзнело, – Я умею быть полезным, когда хочу.

– Вот только мне кажется, что хочешь ты не часто, – заметил Квинт, вставая. – Завтра выходим рано. Если проспишь – уйду без тебя.

– Без меня ты вряд ли уйдёшь далеко, если ты ещё не понял.

Квинт остановился на мгновение у лестницы на второй этаж, оглянувшись.

– Продолжай повторять себе это почаще.

Луций задумчиво побарабанил пальцами по столу, проводив центуриона взглядом, и рассеянно вытащил из кошелька Щербатого сложенный лист пергамента.

На нём был список – семь имён, которые ничего ему не говорили. Он перевернул пергамент, надеясь найти подсказку, и его взгляд упал на то, что он поначалу принял за ещё одну монету. Изящный перстень, какой носят патриции, с инталией15 из чёрного оникса: волчица и солнечный диск.

Луций нахмурился, – Надо бы спросить командира, – пробормотал он, – Или… нет. Попробую разобраться сам.

Он снова сложил документ и спрятал его обратно в кошель вместе с перстнем.

– Завтра, – решил он, глядя на тени, которые плясали по стенам. – Или послезавтра. Или после-послезавтра… В общем, когда-нибудь я с этим разберусь.

Глава III

Солнце едва поднялось над Римом, и его свет золотым покрывалом ложился на крыши храмов и домов. Утренний ветер, терпкий и густой, словно старое вино, шелестел по улицам, наполняя их свежестью, которая скоро уступит место удушающему жару.

Остийская дорога уже кипела жизнью. Колёса повозок, скрипя, миллиметр за миллиметром углубляли колеи в булыжниках дороги; волы, лениво переставлявшие копыта, нехотя тянули груз нового дня. Голоса погонщиков соревновались в громкости с криками чаек, а те, в свою очередь, перекрикивали блеянье стада овец, бодро трусивших навстречу своей незавидной судьбе. Кто-то, везущий в Рим корзины с овощами, громко ругался на упрямого мула; пара стариков, идущих вдоль дороги, оживлённо обсуждала последние слухи. Торговцы с плетёными корзинами на плечах останавливались у каждой повозки, предлагая хлеб или воду, а дети бегали по обочине, уворачиваясь от колёс.

Квинт шёл размеренным армейским шагом, привычный к долгим переходам. Луций, плетясь чуть позади, лениво покручивал в пальцах травинку, сорванную на обочине.

– Много нас таких тут, – философски заметил он, оглядывая нескончаемый поток людей и повозок. – Все идут, спешат, а куда, зачем – непонятно.

Квинт лишь коротко бросил через плечо:

– Каждому свой путь.

Луций не сдавался, – Нравится мне эта дорога. Прямая, просторная. Не то, что узкие улочки Рима. Интересно, кто её проложил?

Квинт бросил на него короткий взгляд:

– Давно это было. Ещё до нас с тобой, даже до Цезаря. Остийская дорога – одна из первых. Она видела всех: и Ганнибала, и братьев Гракхов, и консулов, чьи имена уже никто не помнит.

– И ты думаешь, они тоже по ней ходили, как мы сейчас? – с интересом спросил Луций, пытаясь поравняться с центурионом.

Квинт усмехнулся.

– Уверен. Только вряд ли они задавали столько вопросов.

– А что, если кто-нибудь через сотню лет будет идти по этой дороге и думать, что тут шагали мы? – задумчиво протянул Луций.

– Мы? – хмыкнул Квинт. – Не думаю, что кому-то это будет интересно.

– Мне же вот интересно. Просто ты скучный, как глиняный горшок, вот и не интересуешься. – поддел его Луций, но, заметив, как бровь Квинта медленно поползла вверх, поспешил добавить, – Ладно-ладно, у тебя свои плюсы. Зато ты вон какой… Э… Здоровенный.

По обеим сторонам тянулись зелёные поля, кое-где перемежающиеся рощами оливковых деревьев. Вдалеке виднелись старые виллы, окружённые кипарисами. Вдоль дороги стояли надгробия – немые свидетели прошедших веков. Здесь покоились и знать, и простые легионеры, купцы и ремесленники.

Луций, глядя на одну из статуй, прикрывающую голову рукой, вдруг спросил:

– А ты веришь, что они всё видят?

– Кто? – спросил Квинт, нахмурившись.

– Они, – Луций кивнул на надгробия. – Ну, мёртвые.

– Если и видят, то вряд ли интересуются нами. Как я уже сказал, мы мало кому интересны. И я бы предпочёл, чтобы так это и оставалось в будущем.

Парень фыркнул, но не стал спорить.

Солнце поднималось всё выше, и прохлада утра постепенно уступала полуденной жаре. Пыль, поднятая сотнями ног и колёс, оседала на лицах и одежде. Легкий ветер, дующий со стороны моря, иногда приносил прохладу, но он был слишком слаб, чтобы спасти путников от зноя.

– Командир, а ты вообще знаешь, где мы остановимся? – спросил он, отирая пот со лба.

– В Остии, – коротко ответил Квинт, не оборачиваясь.

– И далеко ещё? – Луций прикусил губу.

– Семь миль, – заметил Квинт, бросив взгляд на очередной миллиарий16 у дороги. – Если шагать без остановок, то к закату будем на месте.

– Без остановок? – в голосе Луция звучала мольба. – Командир, ты ведь понимаешь, что я не этот, как его, Мариев мул17, да?

– Если успеешь умереть по пути, я тебя похороню с почестями, – отозвался Квинт с сухой усмешкой.

Как и предсказывал Квинт, они были в Остии вместе с закатными лучами. Солнце опускалось к горизонту, а лёгкий бриз, дующий с моря, приносил запах солёной воды и рыбы.

Квинт и Луций остановились на небольшом холме перед городом. Отсюда открывался вид на гавань: ряды кораблей с высокими мачтами покачивались на волнах, на пирсах трудились носильщики, разгружая товары, привезённые со всех концов Империи.

– Ну, вот мы и на месте, – пробормотал Луций, глядя на город. – Надеюсь, тут есть что-нибудь получше чёрствого хлеба, который я по твоей милости жевал в обед.

Квинт бросил на него усталый взгляд.

– Хлеб – это последнее, о чём тебе стоит думать. Нам нужно найти корабль, который отплывает в Македонию. Завтра утром.

– Завтра утром? – Луций картинно закатил глаза. – А отдохнуть когда? Я, может, мечтаю о мягкой постели.

– Это с каких же пор ты стал думать о мягкой постели? – поднял бровь Квинт, начиная спускаться с холма. – Если мне не изменяет память, раньше тебе постелью служила куча вонючего тряпья в углу подвала.

– Я, видишь ли, за последние пару дней повращался в высшем обществе, – Луций ухмыльнулся, ловко перепрыгнув через выбоину на дороге. – И решил, что пора повышать планку.

Квинт бросил на него взгляд через плечо.

– Высшее общество, говоришь? Это ты про бандитов в переулках?

– Между прочим, я быстро впитываю хорошее, командир. Не удивлюсь, если через год стану сенатором.

– Ну-ну, – сдержанно усмехнулся Квинт, продолжая спускаться. – Сначала попробуй дожить до следующей недели.

– Ты всегда так оптимистичен? Послушай, может мне действительно уготована великая судьба?

Квинт лишь покачал головой, но на лице его промелькнула тень улыбки.

Они шли по оживлённым улицам Остии мимо торговцев, громко рекламирующих свои товары. Здесь можно было найти всё: от амфор с вином до заморских пряностей. На углу площади стояла группа музыкантов, их флейты и тимпаны18 создавали ритм, под который кружились танцоры.

Луций бросил взгляд на танцующую девушку с цветами в волосах и умоляюще посмотрел на центуриона.

– Может, мы всё-таки можем позволить себе пару часов отдыха?

Квинт остановился и огляделся.

– Ладно, – сдался он. – Найдём тихое место, перекусим и обсудим план.

Они зашли в небольшую таверну неподалёку от порта. Внутри было шумно: матросы, купцы и путешественники сидели за длинными деревянными столами, обсуждая свои дела. Угрюмый хозяин махнул им рукой, указывая на свободный угол.

Квинт сел, заказав хлеб, сыр, мясо, гарум19 и кувшин разбавленного вина. Луций, не теряя времени, начал с аппетитом поглощать еду, изучая посетителей таверны и прислушиваясь к обрывкам разговоров.