Марк Кэмпфорд – Между мирами (страница 6)
Квинт пожал плечами, – Я-то не царских кровей, мне и на земле ночевать привычно.
Арташес фыркнул и опустился на край своей лежанки.
– Видишь? Я всегда говорил, что римляне – самые непритязательные люди на свете.
– По крайней мере, римские легионеры, – уточнил Квинт, разминая плечи. – Мы умеем выживать везде.
Армянский царевич скрутил из плаща подобие подушки и растянулся на сундуке, прикрывшись одной из шкур.
– Кстати о выживании… – сказал он после паузы, – А ты думал, как ты умрёшь? Я бы поставил на смерть на поле боя. В окружении превосходящих сил противника. Защищая штандарт своего легиона или типа того.
Квинт скептически посмотрел на него.
– С чего бы это мне вообще думать о собственной смерти? Боги решат, как я с ней встречусь. Что толку гадать, – он помолчал немного, но потом любопытство перевесило, – А ты, значит, часто о таком думаешь? И что же, по-твоему, уготовано тебе самому?
– О, мне уготована великая судьба. – Арташес стал серьёзен, – Я не сомневаюсь в том, что, прежде чем оставить этот мир, я потрясу его до самого основания. Я уверен, Квинт, – он повернулся на бок и посмотрел на центуриона стальным взглядом, – Что рано или поздно стану правителем Армении. Восстановлю её былое величие. Сделаю её сильнее, чем когда-либо.
Квинт молча выслушал его. В тусклом свете луны, пробивающимся из маленького окошка, глаза Арташеса горели решимостью – не юношеским хвастовством, не праздными мечтами, а чем-то куда более глубоким.
– Великая судьба, значит, – повторил центурион, положив руку под голову. – Ну что ж, звучит… амбициозно.
– Амбиции нужны каждому правителю, Квинт, – спокойно ответил Арташес. – Только слабые боятся их.
Квинт скептически хмыкнул:
– Слабые боятся не амбиций, а того, куда они могут их завести. В Риме полно людей, грезивших властью. В большинстве случаев их тела проплывают по мутным водам Тибра, раздувшись до неузнаваемости.
– Разве Август не начал с тех же мечтаний? – с вызовом спросил Арташес.
Квинт прищурился:
– Принцепс не просто мечтатель. Он невероятно умён. Осторожен. Умеет выбирать друзей и врагов. Ну и он – сын божественного Юлия, чего не скажешь о тебе.
Арташес раздражённо вздохнул.
– Ты же понимаешь, центурион, что и Юлий, и Октавиан – просто люди. Возможно, им везло чаще, чем другим. И да, они более талантливы и умны, чем остальные. Но они люди – такие же, как и я. Или, если хочешь, такие же, как и ты. Ты ведь тоже ходишь по этому тонкому канату. Играешь в эту игру. Я немного разузнал о твоей судьбе, и я впечатлён тем, как ты повернул шансы в свою пользу.
Квинт вздохнул, глядя в потолок.
– Разница в том, что я не ищу трона, Арташес. Мне не нужна власть, не нужны титулы.
– Но ты выучил правила игры, и больше не допускаешь ошибок. Ну, по крайней мере пока.
Квинт медленно покачал головой.
– Игра, – Он усмехнулся. – Ты говоришь так, будто вся жизнь – это табула16, и мы в ней не шашки, а те, кто бросают кубики.
– А разве не так? – Арташес приподнял бровь.
– Нет. – Квинт повернул голову, глядя на него с холодным прищуром. – В жизни один игрок может врезать доской по голове другого, пока тот рассчитывает следующий ход.
Арташес усмехнулся, но взгляд его стал чуть более внимательным.
– Всё так, центурион. Именно поэтому я и говорю, что главное – не только делать ходы, но и не терять бдительность.
Квинт посмотрел на краешек луны, с любопытством заглядывающей в окошко.
– Мир полон амбициозных людей, Арташес, чьи планы судьба сметала одним движением руки.
Царевич прищурился, – Ты намекаешь, что мои мечты тоже обречены?
– Я намекаю на то, что этот мир не любит тех, кто переоценивает себя. – Квинт посмотрел на него прямо. – Ты умен. Хитер. Ты умеешь говорить так, что люди тебе верят. Но одно дело – говорить, а другое – делать.
– И ты сомневаешься, что я справлюсь?
– Дело ведь не только в тебе. – Квинт усмехнулся. – Одного правителя мало. Важно, кто стоит за его спиной. Посмотри на тех, кем окружил себя Принцепс. Или, наоборот, вспомни Брута. Понимаешь, к чему я?
Арташес немного помолчал.
– В таком случае, надеюсь, что рядом со мной будут стоять такие люди, как ты.
Квинт удивлённо вскинул брови.
– Я – не твой человек, царевич.
– Пока нет, – спокойно ответил Арташес, – Но кто знает, куда нас приведёт судьба?
Котиаион вальяжно раскинулся вдоль реки, будто прилёг отдохнуть и погреться в лучах робкого осеннего солнца, выглянувшего из-за мрачных туч. Крыши домов, покрытые обожжённой черепицей, манили приветливым теплом своих терракотовых одеяний. Ветер разносил по улицам пыль и опавшие листья, ещё не прибитые дождём к земле, поднимая их над домами в вихре осеннего танца. Во дворах он перешёптывался с виноградными лозами, то и дело запутываясь в низких навесах, играл с разноцветными птицами, хрипло выкрикивавшими не то угрозы, не то пророчества.
Пристань жила своей привычной жизнью. Доски палуб и трапов скрипели под ногами, переговариваясь на своём деревянном языке. Рыбаки сушили мокрые сети, пахнущие илом и тиной; купцы перебрасывались шутками и монетами, пересчитывали груз, проверяли мешки с зерном на прочность. Мальчишки – босые, оборванные, с чёрными птичьими глазами – носились между ящиками, выискивая, что можно стащить у зазевавшегося лавочника.
Воздух был насыщен запахами: влажная древесина и смола, пряности, свежеиспечённые лепёшки, сдобренные чесноком, терпкое вино. Где-то жарили баранину, и её аромат тянулся по улицам, смешиваясь с запахами осенней листвы и далёкого костра.
Квинт первым сошёл на берег, оглядывая пристань. Деметрий, спустившийся вслед за ним, не теряя времени, принялся расспрашивать у местных дорогу в сторону римского форта. Арташес же с улыбкой осматривал окрестности, глубоко вдыхая осенний воздух.
– Чувствуешь, что уже дома? – спросил Квинт, переведя на него взгляд.
– Почти, – ответил Арташес, задержав взгляд на греческом храме у набережной, – Всё-таки, это уже не Рим.
– Надо же, – пробормотал Луций, оглядев пристань, – Я думал, граница цивилизации должна выглядеть как-то иначе…
– Граница одной цивилизации – не что иное, как начало другой, – заметил Деметрий, – Наивно предполагать, что люди, ступившие за эту невидимую грань, тут же превращаются в дикарей. Конечно, им зачастую недостаёт наших технологий, знаний, дисциплины… – он покосился на Квинта, – Но, тем не менее, они всё ещё люди.
Форпост находился чуть выше города, ближе к холмам, с которых открывался вид на реку. Само укрепление было небольшим – каменный периметр, частокол, сторожевая башня. За воротами стояло двое легионеров, расслабленно опирающихся на копья. Один из них, рыжебородый, заметил приближающихся путешественников и слегка выпрямился.
– Стойте! Кто такие? – Голос его был резким, но в глазах мелькнуло сомнение, когда он заметил фалеры17 на доспехе Квинта. Тот не стал разыгрывать длинных вступлений и сразу шагнул вперёд.
– Центурион Квинт Фламиний Сабин, особая миссия по распоряжению Принцепса. Требуется обеспечение – лошади и припасы.
Рыжебородый переглянулся с товарищем, затем неуверенно пробормотал:
– Надо бы уточнить у префекта18…
– Твоё имя и звание? – требовательно спросил Квинт ледяным голосом.
– Легионер Децим Модест, господин! – автоматически отчеканил рыжий, выпрямляясь по струнке.
– Послушай, Модест, – Квинт смерил его взглядом, от которого даже у Луция по спине побежали мурашки, – Если через десять минут я и мои люди не будем обеспечены всем необходимым, ты будешь драить латрины19 до конца своей никчёмной карьеры, и я лично прослежу за тем, чтобы твой паёк урезали втрое. Я ясно выразился?
Легионер торопливо кивнул и скрылся за воротами, оставив второго стража неуверенно переступать с ноги на ногу, с опаской поглядывая на пришедших.
– Ишь какой, – пробормотал Луций, понижая голос, – А ведь верно говорят, власть меняет людей.
– Замолчи, а то и тебе достанется, – вполголоса отозвался Лабеон, не отрывая взгляда от командира.
Долго ждать не пришлось – уже через пару минут створки скрипнули, и наружу вышел человек средних лет, плотный и низкорослый, с грубым лицом бывалого солдата. Его доспехи хоть и не блистали новизной, но были ухожены и плотно подогнаны.
– Префект Тит Корнелий Руф, – представился он, окидывая прибывших внимательным взглядом. Когда его глаза остановились на Арташесе, он слегка нахмурился.
– Что вас привело в Котиаион?
Квинт передал ему восковую табличку с официальным распоряжением, скреплённую печатью.
–Для выполнения миссии нам необходимы лошади и припасы.
Руф мельком просмотрел документ, нахмурился ещё больше, затем тяжело вздохнул.