Марк Кэмпфорд – Между мирами (страница 5)

Лабеон постучал рукой по палубе, сдаваясь, и Фавст, отпустив его, вновь удобно уселся, облокотившись на свой походный мешок.

Квинт, наблюдавший за этой перепалкой со своей привычной невозмутимостью, наконец, подал голос.

– Ладно, заканчивайте, пока Арташес не начал строить планы, кого первым принести в жертву армянским богам.

Арташес театрально вздохнул.

– Вечно вы, римляне, делаете из остальных народов каких-то неотёсанных дикарей. В отличие от ваших Марса и Юпитера, наш бог Ваагн¹⁵ не требует крови, но уж если ему выпало сражаться, он делает это до конца. Он – огонь войны, молния, что разит врагов, а не капризное божество, которому нужны жертвы. И, кстати, он не ведёт войны ради власти, он сражается с драконами, с теми, кто посягает на свободу его народа. Он борется с тьмой, неся людям свет, тепло, силу. Именно он дал людям первый огонь, когда сам поднялся в небо.

Луций с интересом прислушался.

– А что стало с драконами? Ваагн всех их победил?

– А ты хотел бы встретиться с драконом? – спросил царевич, подняв бровь, – Возможно, в наших горах найдётся парочка-другая, если тебе так интересно…

– Нет уж, спасибо. – Луций помотал головой. – Драконы – это к Квинту. Он явно больше подходит на роль великого героя.

– О, без сомнения, – серьёзно кивнул Арташес. – Квинт вполне мог бы быть воплощением Ваагна. Осталось только огненный меч раздобыть.

Лабеон усмехнулся:

– Ну вот, господин, тебе уже и новый титул придумали. Квинт Огненный, карающий врагов Армении.

– Очень смешно, – отрезал Квинт, качая головой. – Смотрите лучше по сторонам, а не языком мелите.

Лодка тем временем приблизилась к пристани. Деревянные настилы выглядели крепкими – видимо, рыбаки и купцы часто пользовались этим причалом. За домами догорали последние отблески солнца, а ветер доносил запах хвойных дров и варёной рыбы.

Квинт, встав, оглядел спутников.

– Готовьтесь к высадке, парни. Смотрим в оба – и никаких самовольных вылазок.

Преторианцы разом кивнули, мгновенно становясь серьёзнее.

Лодка ударилась бортом о настил, слегка качнувшись. Вода у причала была тёмной и глубокой, и её тихий плеск был единственным, что нарушало вечернюю тишину. Двое рыбаков, стоявших у пристани, с любопытством, но без особого радушия разглядывали высаживающихся римлян. Один из них сплюнул в воду, другой поправил край плаща, плотнее закутываясь от пронизывающего холода.

– Ну что, высаживаемся, герои? – Лабеон хмыкнул, перекидывая через плечо сумку с вещами.

Флавий первым спрыгнул на берег, коротко осмотрелся и кивнул остальным.

Квинт шагнул за ним, радуясь твёрдой земле после речной качке. Вслух он бы никогда этого не сказал, но ему порядком надоело бесконечное плавание. Всё-таки, есть люди, рождённые для воды, а есть – для суши, решил центурион для себя, признавая, что он сам явно из последних.

– Лабеон, Фавст, займитесь разгрузкой. Трое останутся ночевать на лодке. Остальные – со мной. Надо найти, где остановиться на ночь.

Арташес сошёл на берег последним, поправил складки своего плаща и оглядел поселение.

– Выглядит… очень мило. Давно я не бывал в таких местах

Луций фыркнул.

– Да ты больший римлянин, чем я. Готов поспорить, что ты и овец-то видел только в жареном виде на золочёном блюде.

– Ну почему же на золочёном, – армянский царевич притворно оскорбился, – Я вполне способен, как простой крестьянин, есть баранину и с серебряных тарелок! Но вообще-то ты не прав на мой счёт, – его голос стал более серьёзным, – Поверь, жизнь заложника в императорском дворце отнюдь не мёд. Хотя, конечно, бывает судьба и похуже.

Луций мельком взглянул на него, но ничего не ответил. Арташес редко говорил о том, что ему довелось пережить, и, возможно, этот момент был не самым подходящим для расспросов.

Поселение состояло из нескольких десятков домов, сбившихся в кучу у реки. Каменные и деревянные постройки с покосившимися крышами лепились друг к другу, образуя узкие проходы, больше похожие на звериные тропы, чем на улицы. В некоторых окнах горели светильники, слышался лай собак, но в целом место казалось каким-то пустынным и неприветливым.

Деметрий тихо вздохнул, – Надеяться на постоялый двор не приходится.

– Значит, придётся искать, где переночевать, – резюмировал Квинт. – Идём.

Преторианцы шли плотной группой, поглядывая по сторонам. Иногда в окнах мелькали тени – кто-то, очевидно, наблюдал за ними из темноты. По обе стороны от дороги стояли небольшие хозяйственные постройки, откуда доносилось сопящее дыхание скота. Где-то вдалеке жалобно взревел осёл.

Через пару минут навстречу вышел мужчина в шерстяной тунике и меховой накидке. Он был невысокого роста, с густой седой бородой и цепкими, настороженными глазами.

– Это, надо полагать, староста, – тихо сказал Деметрий.

Мужчина осмотрел путников, прищурился, затем кивнул в знак приветствия.

– Кто вы? – спросил он на латыни с сильным акцентом.

– Путники, направляющиеся в Армению, – ответил центурион. – Нам нужно место для ночлега.

Староста провёл по ним взглядом, задержавшись на вооружённых преторианцах.

– В доме места нет, – сказал он медленно. – Там, – он махнул рукой в сторону тёмного амбара, – есть сарай. Место есть.

Он повернулся к Арташесу и Квинту, оценивающе окинул их взглядом.

– Одна комната в доме есть. Не бесплатно.

Квинт кивнул.

– Благодарю. Мы заплатим.

Староста коротко хмыкнул и махнул рукой девчушке, выглядывающей из-за стены дома,

– Проводи их.

Луций поморщился.

– Спать в сарае… А я-то надеялся на постель.

– Постель? – Лабеон рассмеялся, окидывая покрасневшую девушку взглядом. – Ну может кому-то из нас она и светит, но уж точно не тебе.

– Видимо, не тебе тоже, – вмешался Флавий, толкнув Лабеона локтем в бок. – Учитывая, что девица смотрит на тебя, будто ты волк, пришедший в овчарню.

– О, они всегда поначалу так смотрят, – невозмутимо заметил Лабеон, пригладив короткие волосы, – Пугающий результат моего природного обаяния.

Фавст хлопнул Луция по плечу.

– Не огорчайся, мальчишка. По крайней мере, овцы в сарае будут тёплыми.

– Надеюсь, не чересчур, а то Лабеон, чего доброго, решит, что они тоже пали жертвой его обаяния, – хмыкнул Флавий.

Под общий смех отряд двинулся следом за девушкой.

Сарай оказался просторным, пропитанным запахами сена, скота и прелой древесины. В одном углу лежала куча сухой соломы – очевидно, их постель. Из стойла поблёскивали глаза нескольких овец, мирно пережёвывающих свой овечий ужин.

Луций с хмурым видом опустился на охапку сена и достал из мешка подсохшую лепёшку. – Ну, значит, вот она какая – жизнь императорского посланника. Ночуем в хлеву, в компании коров.

– Считай, что узнаёшь больше о местных традициях, – заметил Деметрий, усаживаясь рядом.

Фавст уже растянулся на спине, устроившись поудобнее.

– По крайней мере, тепло.

Флавий бросил Луцию одеяло.

– На вот, малой, чтоб не замёрзнуть.

– Я не… – Луций уже хотел возразить, но вовремя передумал. Одеяло и правда было не лишним.

Тем временем, Квинт и Арташес вошли в дом старосты. Воздух в комнате был густым и вязким, в нём смешались запахи отсыревших дров, кислого молока и засушенных трав, висевших под самым потолком. По каменным стенам, обмазанным глиной, морщинами змеились трещины. Сквозь щели то и дело задувал холодный ветер, тревожа пламя свечи на массивном деревянном столе. За ним, вполоборота к вошедшим, уже сидел староста, будто вылепленный из той же глины, что и стены. Его глаза – тёмные, цепкие, усталые, но не потухшие – пристально изучали гостей. Время, казалось, вытянуло из него всю мягкость, оставив одни острые углы.

Старик коротко кивнул, без слов указав на небольшую комнату, вход в которую обозначал шерстяной занавес в дверном проёме. Там стояло два узких сундука, застеленных овчинами.

– Крыша есть, стены есть. Жить можно, – заметил Арташес, скинув плащ. – Что скажешь, центурион?