Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 83)
Последний матч второго этапа был против неожиданного соперника: Бразилии. Они прибыли на турнир с красивым и атакующим стилем игры, в котором была нотка вызова. В составе команды были такие легендарные игроки, как Оскар «Святая рука» Шмидт и Марсель де Соуса, а также атлетичные Герсон Викталино и Израэль Андраде. Игра началась в равной борьбе. В середине первой половины, когда Куртинайтис (19 очков) и Валтерс (14 очков) были уже на взводе, СССР вырвался вперед (30:19) и сумел удержать разницу до большого перерыва (62:50) в эффектной борьбе, в которой также принял участие удивительный Белостенный (14 очков). Во второй половине встречи разгоряченный Тихоненко (24 очка, четыре почти подряд трехочковых) пресек попытки бразильцев отыграться, которые совершали Марсель де Соуса (32) и Оскар (23). На последних минутах у Бразилии еще был шанс (104:101 за минуту до конца), но советские спортсмены справились с нервами и одержали победу (110:101).
СССР вышел в полуфинал, не проиграв ни одного матча, но ни атмосфера в команде, ни сама игра не были самыми лучшими: отсутствие продуманных атак, опрометчивость, граничащая с анархией, злоупотребление бросками из-за трехочковой линии без хорошего подбора мяча и мало забитых мячей благодаря игре под щитами. За исключением отдельных моментов, Сабонис выступал не очень эффективно и не так много играл, что расстраивало его и заставляло выходить за трехочковую линию для приема мячей, которые не доходили до него в зоне. Обухов, отвечая на это, сказал лишь, что во время чемпионата Сабонис играл не как центровой, а как тяжелый форвард [211].
Тараканов: «Зачем везли меня в Испанию, если чуть ли не каждый выход мой на площадку становится предметом дискуссий? <…> Атмосфера-то из-за козней Валтерса была, мягко говоря, недружественная. Стоило промахнуться, как на скамейке некоторые театрально воздевали руки к небу: ”Да что ж он делает?! Меняйте!“ Я-то слышал. Это ненормально! А Обухов повелся <…>. Ситуацию он не контролировал, и коллектив мгновенно развалился. Литовцы с примкнувшим к ним латышом Валтерсом творили что хотели, тренер им даже не перечил. Был момент, когда Куртинайтис заменил меня сам, даже без команды тренера» [209]; [58]; [192].
Куртинайтис: «Мы играли проще, не обращая внимания на детали, менее дисциплинированно, чем с Гомельским. Обухов позволял нам больше. У меня нет к нему претензий, какая мне разница, кто тренер, если я получаю минуты? Я знал, что нужно делать: забивать и прессинговать в защите» [112].
Хомичус: «У нас была настолько сильная команда, что даже в такой сложной ситуации мы могли выиграть Кубок мира» [194].
Гомельский: «Сабонис под влиянием Валтерса был неузнаваем» [28, с. Сабонис].
В полуфинале их ждала обновленная и похорошевшая сборная Югославии, в состав которой входил король Европы Дражен Петрович. Они проиграли всего один матч, против США, и находились в прекрасном расположении духа. С первых минут югославы выглядели более уверенно, вся их игра проходила через Дражена и была сосредоточена на внешней стороне. В результате рывка 13:2 советские баскетболисты впервые получили ощутимое преимущество (22:16, 9-я минута), но в ответ на очередной выход вперед югославы сравняли счет. Публика на столичном стадионе Испании с самого начала шумела, освистывала Дражена при каждом касании мяча и скандировала «Сабонис, Сабонис, Сабонис». Счет на табло чередовался до перерыва, который закончился с небольшим перевесом югославов после броска младшего Петровича (14 в перерыве при общем счете 29). Тихоненко (20) был лучшим в непостоянном составе СССР, которому помогали Белостенный (14), а также игра Сабониса, которую нельзя было назвать стабильной.
После перерыва СССР вернулся с двумя «башнями» (Сабас и Белостенный), но их игра только еще больше замедлилась, и атака не получилась. Братья Петровичи воспользовались этой возможностью, оторвались и довели разрыв до 7–8 очков (56:48). СССР показывал себя не с лучшей стороны: низкая скорость, медлительность, тактические ошибки, индивидуальная игра и очень слабая защита. И все же, используя свой огромный талант, СССР смог ответить и после трехочкового и двух штрафных бросков Сабониса изменил счет в свою пользу (57:56, 7-я минута). Но это был мираж. Югославы вновь оторвались и очень уверенно играли при счете в свою пользу. Советские игроки начали разочаровываться, наступили пиковые моменты напряжения. Было даже несколько сильных фолов и потасовок, особенно сильно локтем Белостенный ударил Петровича, в результате чего был вынужден сесть на скамейку запасных. Балканская команда взяла игру под свой контроль, а СССР был обессилен и играл плохо, не мог найти свой ритм и дорого платил за свою недисциплинированность. За одну минуту до конца матча Чутура броском с разворота довел разницу до девяти очков, и казалось, что игра обречена. Дражен размахивал руками, скамейка запасных Югославии праздновала проход в финал, публика бросала на площадку газеты под крики «Fuera! Fuera!», а потом…
Хомичус: «За одну минуту до конца они вели 85:76. То, что произошло дальше, не поддается никакому объяснению» [168, с. 214].
После отрыва Сабонис с ходу забивает трехочковый (четвертый за игру). Чутура отдает мяч Радовичу, который пробирается сквозь советских игроков и теряет мяч. Тихоненко снова с мячом, он бежит на фланг и забивает сложный трехочковый.
Всего за двадцать секунд СССР сократил разницу до трех очков. Советские игроки совершали фол за фолом, и Югославия, в соответствии с правилами того времени, решила оставить мяч вместо штрафных бросков.
Тайм-аут, оставалось 26 секунд. Время словно остановилось. Это была самая длинная минута в истории Кубка мира и, безусловно, мучительная для балканцев. Еще один фол, осталось всего 16 секунд. Чутура делает вбрасывание, оказывается в условиях ограниченного времени и отдает мяч молодому Владе Дивацу, который вместо того, чтобы удержать мяч, начинает подпрыгивать и в итоге теряет мяч. У СССР было двенадцать секунд, чтобы под дикие овации мадридской публики совершить невозможное.
Валтерс принимает мяч, получает заслон от Сабониса, делает дриблинг влево, бьет трехочковый, и мяч залетает в сетку, за пять секунд до конца матча, тем самым сравняв счет. Времени больше нет, предстоит овертайм. Советские игроки обнимают друг друга, как будто они уже выиграли, а югославы в недоумении бродят по площадке, как призраки. Дивац безутешно плачет, стоя на коленях, но вскоре к нему подбегают товарищи по команде, чтобы утешить.
Пять дополнительных минут. Воздух словно заряжен электричеством. За это время происходят всевозможные контакты, но судьи сдерживаются. Тараканов забивает и поднимает кулак к толпе. Дражен отвечает трехочковым. Теперь все мячи достаются Сабонису, который зарабатывает несколько фолов, но не забивает три штрафных броска. Когда советская команда вела одно очко, Дивац забил мяч, чтобы исправить ситуацию, за которую он считал себя ответственным, но промахнулся с дополнительного штрафного броска. Петрович промахивается «один плюс один», и в следующем розыгрыше Сабонис совершает два штрафных броска, что помогает вывести свою команду вперед. На этот раз он совершил свои броски успешно. Нервы не позволяли ни одной из команд забить в последние полторы минуты.
Прозвучал свисток, и Советский Союз под ликование публики выиграл со счетом 91:90. Разве кто-то сомневался, кто возьмет верх в чудесном дополнительном времени? Советская сторона, услышав свисток, показала всю свою бешеную энергию, которой ей не хватало на протяжении 39 минут игры.
Ткаченко: «Югославы думали, что игра будет за ними, за 50 секунд до конца вели девять очков. Но мы вернулись в игру, Сабонис, Тихоненко и Хомичус[106] забили трехочковые. Никто этого не ожидал» [132].
Тихоненко: «То, как мы выиграли полуфинал, было незабываемо: трехочковые Сабаса, мой и Валтерса, а затем победа в овертайме» [115].
Валтерс: «Я думаю, что в полуфинале сыграл роль и некий психологический момент: югославы не верили, что смогут нас обыграть. За те годы, что я был в сборной (с 1981 года), мы ни разу не проиграли им» [210].
Обухов: «В моей карьере было много важных матчей, но самым запоминающимся стал знаменитый полуфинал чемпионата мира 1986 года. Победа в том матче была настоящим чудом» [133].
Тараканов: «Они часто вели себя некрасиво, тот же Петрович летал демонстративно самолетиком, когда уже игра была сделана. Это абсолютно недопустимо с точки зрения этики игры. Поэтому я после игры решил не отказывать себе в удовольствии пролететь самолетиком прямо перед их скамейкой» [172].
Тихоненко: «Я бы предпочел играть против США, чем против югославов. Югославы всегда играют против нас, прикладывая максимум своих возможностей, они только и думают, как бы нас спровоцировать. После игры Петрович сказал, что он ненавидит СССР и советский образ жизни. Да что он знает о нашей жизни? Поддержка публики в матче против Югославии, чего с нами в Европе никогда не было, останется одим из самых запоминающихся моментов тех соревнований» [212].
В финале, конечно же, предстояло сразиться с извечными соперниками на площадке и вне ее. Сборная США вышла на решающий матч, легко расправившись с Бразилией в полуфинале, где все решилось в первой четверти (+19 на 10-й минуте), несмотря на 43 очка Оскара. Единственной оплошностью американцев стало неожиданное поражение в матче против Аргентины во втором раунде, которое, впрочем, не имело особого значения после победы над Югославией.