Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 66)
Второй этап начался, как и первый, с разгрома Канады (+31) и еще одной уверенной победы над слабыми хозяевами (143:76), которая показала всю абсурдность и несправедливость их прямой квалификации. В итоге Сабонис, чье присутствие до этого момента не было заметным (10 очков против Кот-д’Ивуара, 4 против Австралии и 2 против Канады), уничтожил колумбийцев, набрав 28 очков, 13 подборов и 5 передач всего за 23 минуты.
Три матча, в которых решался вопрос о выходе в финал, шли один за другим. Первый – с Югославией, которую закалило поражение годом ранее. В первом тайме балканцы, построенные на быстрых переходах и контратаках, уверенно переиграли СССР, которому не хватало точности в передачах и бросков из-за пределов площадки. Югославия лидировала на четырнадцать очков, и к перерыву разница сократилась до шести очков. Набрав темп в начале второй половины, советские баскетболисты в результате разгромного рывка 20:4 обеспечили себе отрыв около десяти очков, который сохранили до конца, победив со счетом 99:94. В составе СССР выделялись Ткаченко (19), Мышкин (20) и Йовайша (16), которые противостояли мощному классическому дуэту Кичановича (28) и Далипагича (18).
В следующем матче советским спортсменам противостояла сборная Испании, которая набирала обороты и все ближе подбиралась к возможности уверенной борьбы за медали. Испанцы на том чемпионате одержали первую в своей истории победу над США, но тяжелое поражение от Югославии во втором круге (–17) означало, что для выхода в финал им необходимо было обыграть СССР.
У советских спортсменов было пространство для маневра, победа гарантировала им борьбу за золото и избавляла от необходимости играть с США по принципу «все или ничего». Спортсмены СССР вышли на поле очень заряженными, ведомые раскованным Мышкиным, и это задало темп. Безупречная игра Хомичуса (26) и великолепный Ткаченко (24) уверенно доминировали в матче с апатичной и не очень мотивированной сборной Испании. Когда же во второй половине встречи они набрались решимости и пошли в атаку, разница в счете была уже недостижимой, и СССР в итоге победил со счетом 106:93.
Таким образом, к последнему матчу полуфинальной группы Советский Союз подошел уже квалифицированным в финал, но американцы обязаны были победить, так как победа СССР означала бы квалификацию для югославов. СССР провел игру, не выкладываясь на полную, сохранив основной костяк и предоставив минуты игры менее привычным игрокам (Сабонис вернулся на площадку и набрал четыре очка). После равной первой половины с небольшим преимуществом советских игроков, американцы после перерыва вернулись с новыми силами и без особых проблем сохраняли преимущество. Некоторые игроки не скрывали, что выбирали себе соперника.
Мышкин: «В последнем туре мы встречались с американцами. В случае поражения мы выходили в финал на них же, а если бы победили, – то на югославов. Сейчас, наверное, уже можно сказать, что мы использовали возможность выбора (счет того матча – 93:99 в пользу США). Нет, никакого специального сговора не было, просто сказался внутренний настрой команды. Все поняли, что надо готовиться к финалу именно с американцами. Югославы всегда умели настраиваться на нас, а матчи против американцев давались нам гораздо легче. Югославы присутствовали на той игре. Они кричали, топали ногами – дескать, Советы не пустили их в финал. Вот так мы отомстили им за финал ЧМ-78. Тогда в решающий момент Далипагич с грубым нарушением выхватил мяч у Сальникова» [62].
Однако перед финалом случилась неожиданная неудача: лучший бомбардир команды и одно из открытий турнира – Хомичус – пропустил матч… из-за насекомого: «За двое суток до решающего матча мы играли в гольф, я бегал босиком и меня что-то укусило. Думаю, простой комар или какое-то насекомое. Может, ничего бы и не произошло, если бы не вечерняя тренировка, на которой я натер место укуса, но не обратил на это особого внимания. В итоге просыпаюсь утром, а нога пульсирует и опухоль почти до колена <…>. В общем, вышел я на разминку перед финалом и понял, что не то что бегать – ходить толком не могу. Впрочем, если бы надо было – я бы сыграл через боль, о чем сказал и тренерам, но финал, к счастью, сложился удачно и без моего появления. А уже после матча я и выйти самостоятельно из зала не мог. Анатолий Мышкин подсадил меня на спину и вынес на себе» [174]. Несмотря на непредвиденную травму, советские баскетболисты чувствовали себя подготовленными.
Ткаченко: «Гомельский говорил нам, что сильная команда два раза подряд одному и тому же сопернику не проигрывает. Еще до чемпионата готовились к тому, что сборная США будет нашим единственным серьезным противником. Ее лидеры – Глен Риверс, Антуан Карр, Марк Уэст – через несколько лет стали звездами НБА. В предварительном раунде мы им уступили и горели желанием взять реванш» [173].
Как и на предыдущих Кубках мира, США представили далеко не лучшую университетскую команду. Их сильными сторонами были привычная агрессивная защита и уровень внешних игроков: очень атлетичные, хорошо бросающие и обладающие выдающимся индивидуальным мастерством. С другой стороны, хотя у них были солидные внутренние игроки, им не хватало доминирующих и устрашающих игроков, кого-то, кто был бы заметен на фоне советского роста и размаха. Лучшими игроками команды были разыгрывающий Джим Томас, центровой Антуан Карр и легкий форвард Митчелл Уиггинс, но лидерство принадлежало выдающемуся «стрелку» Глену Риверсу. Их тренировал Боб Велтлих, ученик Бобби Найта, который в том же году покинул пост тренера клуба «Оле Мисс» и перешел в Техасский университет. Предположение, что матч с США окажется проще, чем с Югославией, оказалось ошибочным. Для американцев это была третья игра «на вылет» за три дня подряд, как это часто бывает с игроками, которые практически не играли вместе, но по ходу турнира они становились все лучше.
Одной из причин успеха советских игроков была их способность развивать очень быструю игру, удерживая Ткаченко на площадке, что они и реализовали на практике в решающем матче. Матч начался с примерно равной игры обеих сторон, Риверс и Томас составляли конкуренцию Валтерсу и Мышкину. Ткаченко сеял ужас (5 блок-шотов) и обыгрывал Карра, а советские игроки расположились в зоне, которую американцам было трудно контролировать.
Контратаки Ерёмина и успех Лопатова принесли первые преимущества более чем в десять очков, но выход на площадку Пинона и Сунвольда, а также увеличение интенсивности защиты позволили американцам постепенно отыграться, пока в перерыве они не перевернули ход игры (47:49).
После перерыва США продолжили лидировать благодаря эффектным контратакам Риверса и дальним броскам Сунвольда, хотя преимущество все еще было незначительным. Американцы пошли в атаку на отскок, Гомельский пробовал одновременно ввести в игру Белостенного и Ткаченко, но тогда темп и атака страдали. На пике игры, когда ситуация становилась все более тревожной, на площадку впервые вышел Дерюгин, который забил несколько важных мячей и с помощью Ерёмина восстановил преимущество на табло: «В том финале я сыграл несколько минут, семь или восемь, вышел на поле, когда команда проигрывала. Я набрал семь очков[88], мы повели в счете, и Гомельский написал, что я очень помог команде» [163].
Затем наступил момент славы лучшего игрока матча Анатолия Мышкина, который принял матч на себя: «Во второй половине я почувствовал в себе новые силы. Когда после игры я понял, что набрал 32 очка[89], я не мог в это поверить» [62].
Ткаченко: «Ведущую роль в той игре сыграл Анатолий Мышкин. Гомельский, конечно, был настолько эмоционально вовлечен в игру, что казалось, он сейчас сам выскочит на площадку. И эта энергия мотивировала команду» [173].
Бросок Мышкина за полторы минуты до конца игры обеспечил СССР, казалось бы, окончательное преимущество – семь очков. Отчаянное давление американцев и нервы советских игроков привели к нескольким подряд советским ошибкам. За 25 секунд до конца матча Томас совершил «2+1» и тем самым сократил отставание американцев до одного очка, после чего последовала еще одна ошибка советской команды.
СССР, начавший было праздновать победу на скамейке запасных, в миг оказался на краю пропасти, когда у США осталось последнее владение за девять секунд до конца. Мяч попал в руки к Санвольду, который не заметил под кольцом ожидающего мяч Митчелла и сделал передачу через всю площадку Риверсу, чей бросок, несколько форсированный, не был удачным. Ткаченко взял отскок, и СССР стал чемпионом мира: «Последние секунды помню очень хорошо. Секунд за десять до конца при счете 95:94 в нашу пользу судья назначил спорный мяч в центре площадки. Американцы организовали атаку и вывели на бросок своего главного забивалу – Глена Риверса. Но тот промазал, мяч ударился о дужку кольца, нас спасли буквально сантиметры… Я оказался первым на подборе, прижал мяч к себе, и тут же прозвучала сирена» [173].
Лучшим доказательством важности той победы служат кадры, на которых обычно спокойный и уравновешенный Ткаченко носится по всей площадке, прыгая в объятия своих товарищей по команде, или без труда подкидывает некоторых из них. Гомельский целовал всех встречных, прежде чем его подхватили игроки в центре площадки.