Марк Качим – Из России with love (страница 7)
— Вообще-то в кепках нет ничего плохого, — сказал он, немного помолчав. — Но в моем понимании команда — это нечто куда большее. И здоровую конкуренцию тоже никто не отменял.
— Слава богу! — фыркнула Меридит.
Николай глянул на нее — не строго, но внимательно, будто присматриваясь и запоминая, — и продолжил:
— Думаю, что должен вам объяснение. Когда вас приглашали, то заявляли, что тренировать вас будет другой тренер, более опытный. К сожалению, накануне вылета сюда он попал в больницу. Я же занимался тренерской деятельностью лишь неофициально — в последние два года помогал ему с младшими группами. Но именно он рекомендовал меня на эту должность, и я сделаю все, чтобы каждый из вас надел на шею свою медаль.
Его английский был правильным, но несколько старомодным. Как сейчас сказали бы, британским. А еще Николай говорил резко. Не в смысле быстро или рубил фразы, но говор у него был непривычным для австралийского уха. На родине Сида и Макса давным-давно прижился диалект с мягкими согласными и как бы скругленными углами. Из-за этого, кстати, австралийцев не всегда понимали американцы, называя их говор "каша во рту". Хотя у кого каша, так это как раз у американцев. Сокращать слова, обрубать окончания, напрочь забывать про служебные части речи — такое встречалось у них даже в официальных документах.
Речь Николая ощущалась комфортной. Сид далеко не сразу осознал факт, что английский — не родной для него язык.
Пока остальные мысленно примеряли медали будущих чемпионатов, кубков и олимпиад, Сид рассматривал самого Николая.
Высокий, широкоплечий, длинноногий. Неудачно сложенный для прыжков в воду, как и сам Сид. Длинные руки с крупными кистями. Рукава спортивной куртки не обтягивали бицепсы, как у Криса, но весьма отчетливо их обрисовывали. Штаны были свободными.
"Жилистый", — говорила про таких мама. Мускулы у него есть, и развиты они как надо. Но не прут во все стороны, как у мистера Олимпия, не утяжеляют фигуру.
Длинная шея с заметно выступающим кадыком. Идеально выбритый подбородок. Но никакой синевы, как часто бывает у брюнетов. Кожа ровная, гладкая. Серо-голубые глаза. И крупный, с горбинкой нос, или неоднократно сломанный, или кривой сам по себе.
Стрижка у Николая была длинная, что для мужчин-дайверов редкость. Густые, тяжелые пряди цвета выгоревшей на солнце травы австралийских саванн то и дело касались воротника куртки, падали на лицо.
“Я на него похож”, — вдруг понял Сид.
Всем — начиная от роста и телосложения и кончая стрижкой. Наверное, если смотреть совсем со стороны, то из существенных различий бросались бы в глаза только возраст и кучеряшки Сида. И это… радовало?
Конечно, Сид видел Николая на той Олимпиаде. Но ни разу не подошел к нему близко, а потому почему-то не сравнил. И только сейчас, стоя перед ним на расстоянии пары метров, отчетливо осознал: у Николая всю жизнь были такие же проблемы, как и у него. Но он справился с ними. Завоевал свое золото.
И Сид был бы идиотом, если бы добровольно предпочел американца, и вовсе не в национальности было дело.
Тут Николай посмотрел на Сида. Их взгляды встретились, и у Сида аж дух перехватило.
Черт возьми, он все просчитал! Разыграл как по нотам!
Было очевидно, что Крис захочет Сида в свою команду. А сам Сид не захочет бросать Макса — как-никак из одной страны приехали, живут вместе, столько времени на тренировку синхронных прыжков потратили...
"Выбор без выбора", — вновь подумал Сид. Но теперь уже без налета обреченности, скорее, с уважением. Хватка у этого русского акулья, даром что опыта тренерской работы немного. Ну или медвежья, он же русский.
— Вопросы? — осведомился тем временем Николай.
— Сегодня тренировка еще будет? — быстро спросил Форбес.
— Нет, — покачал головой Николай и кривовато усмехнулся: — И в Макдональдс мы тоже не пойдем.
Меридит подняла руку.
— А завтра? — спросила она. — Ну, в смысле, уже есть какой-то план?
— Сейчас планы у всех будут одинаковы — физуха да бассейн, — возразил ей Форбес. — Так что и кроссовки, и плавки бери. Купальник в смысле.
— План будет завтра. Сегодня… — тут за стеной прогремел хоровой крик в полные легкие. Николай терпеливо его переждал и продолжил: — Сегодня мне нужно измерить ваши параметры.
С этими словами он подошел к объемной сумке, скромно стоявшей у стены, и достал… напольные весы.
— Мы не пойдем в клинику? — спросил хмуро за всем этим наблюдавший Амори.
— Ты болен? — обернулся на него Николай.
— Нет, — растерялся Амори. — Но так всегда делают.
— Не знаю, как у вас, у нас в Мексике было принято доверять медицинским документам, предоставляемым спортсменом, — возразила Меридит. — Или ты без них приехал?
Конечно же, с ними. Первым требованием любой Федерации, и Холландские острова не стали исключением, было наличие свежей справки о том, что нет противопоказаний к интенсивным нагрузкам. Сиду и Максу помогли бы оформить загранпаспорта за счет Островов, купили бы билеты, если бы не было денег. Но медкомиссию они должны были пройти сами. И лишь после того, как с ее результатами ознакомился Уолш, начались переговоры о переезде.