Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 13)
Не обращая внимания на заявление, старик сделал очередной замах киркой. Удар. Осколки красной породы вспыхнули как искры. Показался мехак. Он одобрительно покачал головой.
– Сегодня нас не тронут, малыш.
Эбвэ был рад, что ещё до обеда им удалось отыскать залежи.
– Порядки ты знаешь. Если группа приносит минерал, никого не наказывают. Так что будем считать Эмет о нас позаботился.
– Мне очень повезло оказаться с вами в группе, – сказал юноша, легонько покачиваясь от хандры.
Эбвэ посчитал важной заметкой, что старик, входящий в круг подозреваемых, на самом деле, исповедует Эмета, –
Старик стал зазывать ближайших мужчин.
– Дедуль, вы молодец! – скандировало семеро мужчин в потоке радости.
– Да, уж теперь-то мы будем спать спокойно.
Заключённые совместными усилиями принялись колотить стену.
Градусов через десять, дабы дать мышцам остыть, они устроили небольшой перерыв: уселись на камни, отирая с себя пот.
– Говорят, за последние две смены ни одна команда не находила ещё залежей. А мы вон, долбим-долбим, и конца нет этому мехаку.
– Наверное, это всё-таки чудо, – сказал мужчина без бровей. – Эмет презрел на нас и ниспослал благодать.
– Какую ещё благодать, дурак? – перебил его толстый. – Мехак – это зло! Вон, взгляни на себя в зеркало, ты весь в язвах. Мы медленно сгниваем. А кто выживает, на того пещера обваливается или помирает от истощения.
– Да, но по любви к нам, чтобы нас не наказывали, Он же может дать нам найти залежи, – парировал безбровый.
На что толстяк закатил глаза и что-то забурчал под нос.
Эбвэ, сидя в стороне, поймал момент и вкинул свои две лепты:
– Вы слышали, что сейчас все говорят? – мужчины презрительно покосились на него. – Мол, начальник отправляет мехак заграницу.
– Слыхали, – кивнул старик.
Толстяк заворчал:
– Да всё это слухи. А распустили небось такие бездельники, как ты.
Мужчины оценивающе переглянулись: «Да-да! Точно!».
– Нет-нет, это серьёзно, – Эбвэ замахал руками. – Я слышал, что мехаком он платит монархам в Центральных землях, за неприкосновенность.
– Неприкосновенность? – переспросил безбровый, поднимая морщинки на лбу от удивления.
– Да-да! – Эбвэ вошёл в порыв баснопения. – Ещё как!
– И что же это значит, – спросил кто-то.
– А то! – начал Эбвэ. – Вы не задумывались, почему в республике творится столько зла, а король до сих пор не сделал ничего? Почему монархи отсиживаются на престолах, когда в Омоэ творится такое беззаконие?
– И почему же, – заинтересованно спросил старик.
Эбвэ прищурился.
– Да потому что добыча мехака выгодна для монархов. Но они не могут позволить себе его добычу, так как это опасно для них и их людей. Вот они и прикрываются грязной работой Манакры.
Старик оценочно покивал и принялся дальше ковыряться в ногтях. Остальные мужчины тоже без интереса отнеслись к услышанному.
– Малец, откуда информация? – спросил толстяк.
Эбвэ разволновался.
– Э… Я просто…
На его лице проступил холодный пот отчасти из-за волнения, отчасти из-за того, что резко прижало в туалет. Самодур громко застонал: «Простите, мне надо отойти…». Те переглянулись, кто-то покрутил пальцем у виска, кто плечами пожал:
Когда Самодур вернулся, на залежах работало ещё больше мужчин. Возможно, вся их группа скопилась в одном месте. Перерыв был окончен, и мужчины уже позабыли все разговоры. Время поджимало, и никто не болтал лишнего, был слышен только замах, удар киркой, замах, удар киркой и новый замах…
Дождь ударов звенел в ушах. Эбвэ ещё пару раз сходил по нужде за ближайшие сталактиты, и к тому времени мужчины уже наполнили вагонетки до отвала.
– Хорошая работа, – хлопали все старика по спине, распределяясь по парам для вождения вагонеток.
Просить милостыню в Жезэ оказалось в три вечности проще, чем присоседиться к одной из вагонеток вторым извозчиком. Нервный срыв. Или как бы называли люди с высшим образованием похожее положение дел?.. Как можно иначе объяснить, когда кислотный привкус во рту и пустой желудок кажутся легчайшим среди всех зол? Если не срыв, то, пожалуй, сюда идеально подошло бы любимое выражение Арчека: «Ну и шляпа», что можно понять как: «Я в глубочайшей беде».
– Ты уж извини, – говорил старик. – но мне и так тяжело в паре, уж тем более мы не справимся вдвоём.
Эбвэ учтиво покивал, мол, нет проблем, и старик отправился в путь, присоединившись к первому попавшемуся мужчине.
– Удачи! – кричал тот, скрываясь в темноте тоннеля.
Осталась последняя вагонетка, и последний заключённый, который что было сил проклинал эту солсмену. Проржавевшее, спаянное в четырёх углах металлическое корыто, стоящее на вытянутой платформе, и одиноко ждущий своих извозчиков рычаг, выслушивали стенания поэта. Как вдруг позади хрупкого больного мальчишки, показалась двухметровая фигура, сотканная из мышечных волокон.
– Ты за целую солсмену ничего не сделал, я прав?
Под длинными светлыми волосами виднелся широкий низкий лоб, превращающий взгляд этого здоровяка в пушечный залп. Его зелёные глаза облетели пространство и вынесли вердикт. Запахло порохом, а возможно Эбвэ это лишь показалось.
Дойдя до последней оставшейся вагонетки, мужчина перекинул в неё одну ногу, затем вторую. Вагонетка покачалась.
– Прыгай, – пригласил он юношу.
Эбвэ был рад любому напарнику. Буквально кому угодно, но не ему. На лбу мальчика проступил холодный пот, когда они оказались напротив друг друга.
– Ты болен. Просто сядь, я справлюсь за двоих.
Мальчик испытующе посмотрел на него, потом на свои руки, которыми вцепился в рычаг вагонетки.
– Меня неспроста прозвали Сахаваз, – сказал мужчина, принявшись накачивать рычаг вверх-вниз.
– Это в честь существа из легенд?
– Про Суд Времени. Слыхал, да?
– Да!
Мужчина скупо кивнул в ответ. Они тронулись с места.
– Давно прибыл? – спросил он.
– Меня привезли шесть смен назад.
– Ещё молодой, – старчески кинул мужчина.
Эбвэ опирался на поручни, стараясь держаться огурчиком, однако его белое лицо оголяло всю подноготную.
– Вовсе не обязательно храбриться. Хочешь сесть, сядь. Вон. Облокотись, посиди.
Эбвэ неловко улыбнулся и сел.
Вагонетка с тремя загруженными прицепами пролетала по тоннелю.
На стенах время от времени встречался факел-другой: они поддерживали хоть какое-то освещение, наплывая, как морские волны. Игра света была не столько функциональной, сколько помогала просто не сбиться с основного маршрута в местах, где были развилки.
– За что тебя? – вновь спросил Сахаваз.
Его щетина заискрилась в свете очередного факела.