Марк Хэппи – Язык Ветра. Запрещенная организация (страница 12)

Глупый. Несвоевременный. Нечуткий. Не знает, когда можно петь, а когда лучше помолчать. Он приносит одни проблемы. Леден точно оставит его в этом холодном месте. Так же, как однажды их с матерью оставил отец.

Всё дело в нём и его глупости.

Проходящий мимо камеры страж громко кричал что-то на матерном. Вместе с тем, как послышались его шаги, в щели под дверью появилась записка. Страж пошёл дальше, понося на чём свет стоит тех, кто гипотетически осмелится шуметь.

Эбвэ с надеждой развернул клочок пожелтевшей ткани. Прочитав, его руки невольно принялись мять лицо, как резиновую маску: «Когда же это закончится!».

В записке было только два числа и два слова: «2034, 3405 – проверь их».

Глава 13

Перед высадкой

Леден, изнемогавший от тупости Эбвэ, решил довериться Карею в разъяснении роли «корень», и кабальеро отнёсся к своему слову как нельзя серьёзней: он ежесменно выискивал Самодура и пытливо проговаривал детали задания. Можно сказать, что Эбвэ был готов знать план не со стороны причинно-следственных связей, а, зная о нём, как о зачитанной, постоянно повторяющейся мантре, которые разучивали гаутамцы – жители Восточной Земли. Поговаривали, что такие мантры помогали гармонистам вкладывать истины в разум, минуя сознание – устраивая его сразу в кору вечного хранилища бессознательного.

Однако вылавливать поэта приходилось дольше, чем собственно сам образовательный процесс. Кабальеро находил барда то в шатрах кочевников, то в женской части убежища, в которой тому и вовсе нельзя было находиться. И однажды, перед самой высадкой в Маар, будучи в поезде, Карей, замаскированный в шотерскую униформу, отвёл Самодура в пустое купе, под предлогом допроса, в надежде прогнать с ним материал:

– Во-первых, при любом собравшемся коллективе – ты делаешь вброс: король покрывает Республику за бартер мехаком. Всё? Это мы освоили?

Юноша кивал, размахивая шелковистыми волосами.

– Замечательно, – педантично пояснял Карей. – Во-вторых, ты должен знать, что интерес проявит не каждый, поэтому, если есть интерес – есть повод продолжать.

– Одно и то же, – возмущался юноша. – Каждую солсмену одно и то же.

– Каждую солсмену я тебе и отвечаю. Специфика твоего задания…

– Ой нет! – запротестовал Эбвэ. – Лучше уж давай просто план, чем опять эти нотации.

– Нотации тут ни при чём…

– Знаю я! Сначала ни при чём, потом на сорок градусов тут застрянем.

Кабальеро отчуждённо прокашлялся.

– Твоя воля.

– Да, – улыбался Эбвэ, – чем проще, тем лучше.

– Тогда, в-третьих. Если на вброс пошла реакция – это хорошо. Обращай внимание на самые маленькие детали. Если увидишь, что кто-то начал быть к тебе дружелюбным – шанс, что это может быть крыса повышается. Он захочет знать о тебе больше и захочет узнать источник, откуда тебе стало известно то, что ты сказал. Не гарантированно, что это он, но я буду просеивать людей, твоей задачей стоит только испытывать конкретных, которых я направлю… Ты понимаешь? Это ты запомнил?

На что красавчик энергично качал головой:

– Конечно, брат!

Вопреки сказанному, Карей считывал с его мимики абсолютное непонимание.

– Тогда напомни, что ты ему скажешь, чтобы вызвать такую реакцию? – спросил кабальеро, приковав к нему взгляд.

– Кому? – нахмурил лоб Самодур.

– Я сказал: «Он захочет знать о тебе больше и захочет узнать источник, откуда тебе стало известно то, что ты сказал», что ты ему должен рассказать?

– А… Не знаю, наверное, байку про то, что король мехак скупает, – вопросительно кинул Эбвэ.

– Молодец, – сухо обронил брюнет. – В-четвёртых, если все три пункта сошлись, докладывай мне. Мы будем обмениваться письмами по луням. Я буду патрулировать твой блок, и, если найдутся те, кто подходят под все критерии, просто пиши их номера, я займусь остальным, как и тем, чтобы подгонять списки: ставить нужных заключённых поближе к тебе.

Он сверлил юношу взглядом, выпытывая хоть какой-нибудь реакции.

– То есть, – начал Эбвэ, – мне нужно, чтобы люди захотели со мною подружиться, и сдавать их, правильно?

Мужчина закрыл лицо ладонью, жуя губу:

– Не совсем, – сделав глубокий вдох, он пояснил. – Если после вброса будешь наблюдать необычайно дружелюбное поведение, то это может означать, что у человека перед тобой есть свой интерес, что он хочет выпытать из тебя больше информации об этом. Уж при таком раскладе, попытайся разболтать такого человека и больше узнай о его интересе в этой теме. Все, у кого будет такой интерес – потенциальные крысы, понимаешь?

– Информации о чём?

Глава 14

«2034, 3405 – проверь их»

Запах рвоты и горячка преследовали Эбвэ всю следующую смену. Ключевую смену. До планового вторжения оставалось сто двадцать градусов.

Ворота открылись, колонна заключённых, связанных по ногам, направлялась наружу. И только страж, что недавно выкрутил руль от моста, одарил Эбвэ улыбкой в столь непростую для него солсмену. Но и та была всего лишь насмешкой.

– Посмотри на этого чудилу! – сказал он второму.

Колонна заключённых вышла за пределы крепостных стен по большому деревянному мосту, перешла ров с водой и направилась по вытоптанной тропе к своей шахте.

На протяжении всего пути их сопровождали развилки из железной дороги, по которым время от времени проезжали вагонетки стражников. Забравшись вверх по горе, они подошли к нужной пещере и начали загружаться в пустые вагонетки по два человека на каждую рулевую, и по пять-шесть в их прицепы. Преодолев долгий узкий путь по тоннелям, они вышли в углублённой пещере и распределились вокруг её стен. Недолго церемонясь, мужчины схватили кирки и принялись долбить стены.

Послышался стук: один, другой, третий. Вскоре всё пространство заполонил звонкий дождь ударов, к которому пришлось привыкать, чтобы услышать что-то кроме него.

– От такой работы кони дохнут, а чего ты хотел, малыш?

Поддержал беседу старик, кажущийся на вид совсем исхудавшим.

Эбвэ, сидел на корточках, держась за живот. Его мучил озноб от сквозняка, что несла пещера, а также заренняя горячка.

На груди комбинезона старика было то нужное число из записки – «2034». Также Эбвэ казалось, что именно этот старик вчера попался ему за обеденным столом. А если надо было проверять кого-то, кто уже слышал его байку, то оно могло подождать. Во всяком случае, так посчитал непосредственно Эбвэ.

Ему было совершенно не до миссии. И каждый, у кого хоть раз выпадала рабочая смена в период болезни, поймёт это состояние. Тем не менее он поднял свою нужную тему:

– Погода сегодня не очень… – начинал он издалека.

– Погода? – старик нахмурил брови. – Тут снег круглую собу лежит. О какой погоде тут и говорить, – ухмыляясь, он принялся долбить киркой породу.

Эбвэ неловко покивал:

– Тоже верно…

Дождь ударов постепенно превращался для них в тишину. Приходилось говорить громче обычного, иногда повторяя одно и то же по два-три раза.

Эбвэ обратил внимание, что на затылке старика располагается чёрный водянистый волдырь, от которого паутиной отходят набухшие сосуды.

– Дедуль, вы тут давно? – поинтересовался Эбвэ, следуя регламенту, выписанному ему Кареем.

Старик не отреагировал никак. Эбвэ повторил, добавив звука к своему болезненно-слабому голосу:

– Старче!

Старик обернулся.

– Я говорю, как давно вы тут?

– Пожалуй, уже давно. Возможно, третий квартал уже…

– И неужели смирились с участью? – беспристрастно спросил Эбвэ.

Старик прохрустел спиной и по-старчески заскулил.

– Да, малыш, тут несладко приходится, – сожалеюще сказал он, глядя, как боль в животе беспомощно сковала собеседника на корточках.

– И можете себе представить, – подначивал Эбвэ, вынудив старика вновь обернуться, – это всё мы делаем ради сенатора и его эгоистичных планов.

Старик оценивающе покачал головой и выпалил:

– Да, но что уж поделать. Добыча мехака – это сердце республики.

– Я бы понял, если бы этот злодей республику только снабжал этим… Но а так, он же большую часть экспортирует…

– Может быть…