Марк Хансен – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя собака! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 29)
Но Куимби уже начал сопротивляться, так что мне пришлось бороться с девяностофунтовым лабрадором, держа в руках спринцовку, полную перекиси. Она то и дело взлетала у меня над головой (если говорить о положительной стороне происходящего, то «мелирование» моих волос никогда не было таким недорогим или таким ярким).
Не добившись успеха со второй дозой, мы с мужем обратились в клинику скорой ветеринарной помощи на другом конце города. Мы промчались по нашей горной дороге и выехали на шоссе 99W, молясь, чтобы на нашем пути по городу было больше зеленых, чем красных светофоров.
Услышав нашу историю, ветеринар сразу же отвел Куимби в заднюю комнату. Мы пытались посмеяться над комизмом ситуации и не думать о возможных ужасных последствиях. Мы то открывали, то откладывали в сторону заляпанные слюной журналы, не в силах сосредоточиться ни на одном из них.
Наконец ветеринар вышел с сообщением, что им так и не удалось вызвать у пса рвоту, и он хотел бы получить дополнительные разъяснения относительно времени шоколадной оргии. Мы не были точно уверены, за сколько времени до нашего возвращения домой Куимби добрался до моей заначки. Через несколько минут еще одна девушка выбежала из задней комнаты и бросилась на парковку. Прежде чем мы успели выйти за дверь и поймать ее, чтобы узнать, в чем дело, она вернулась с фотоаппаратом в руке, улыбаясь.
– О, его наконец вырвало. С ним все должно быть в порядке. Я учусь в ветеринарной школе, поэтому просто хочу сделать фото. – Она на минуту остановилась. – Никто из нас никогда не видел, чтобы из одной собаки выходило столько шоколада. Некоторые кусочки были еще целыми и в обертках!
С этими словами девушка поспешила прочь.
Куимби пережил свой шоколадный «загул» и стал знаменитым. Фотография, на которой он стоит рядом со своей удивительной горкой шоколада, до сих пор висит на стене Колледжа ветеринарной медицины Университета штата Орегон.
Однако в отношении шоколада ничего не изменилось. Куимби по-прежнему его очень любит.
Она знала
Интуиция – это духовная способность, она ничего не объясняет – просто указывает путь.
Как только я увидела ее, то поняла, что передо мной необычная собака. В ней чувствовалось присутствие духа, достоинство и спокойствие. Наши взгляды встретились в один сюрреалистический момент. «Почему я здесь?» – словно спрашивала она. Я тоже подумала об этом.
«Бекка, два года, владелец отказался», – прочитала я на карточке и почувствовала, как тает моя вера в человечество.
Я схватила первого попавшегося служащего и попросила о встрече с Беккой. Пока ее держали на поводке, она не сводила с меня глаз. Потом нас отвели в зону для посещений, где мы смогли побыть вместе. Это была любовь с первого взгляда. Мне не нужно было знать ничего другого. Я не нуждалась в специальном времени для обдумывания. Бекка была моей.
Бекка – помесь немецкого короткошерстного пойнтера, медового цвета. Она сразу же влилась в рутину моего дома, как будто жила в нем вечно. Она лежала рядом со мной, пока я смотрела телевизор, «помогала» мне в саду, ходила со мной почти везде, куда бы я ни пошла, за ужином пыталась есть из моей тарелки и спала рядом каждую ночь. У меня появился друг, который помогал мне скрасить часы одинокой жизни. Я заботилась о нуждах Бекки, как если бы она была королевой.
Примерно через год после того, как Бекка переехала жить ко мне, в ней произошла внезапная перемена. Она всегда была со мной близка, но теперь привязалась еще крепче, чем когда-либо. При всякой возможности Бекка лизала мой живот. И смотрела на меня с огромной тревогой и настойчивостью. Похоже, она пыталась мне что-то сказать, хотя и непонятно, что именно. Я записалась на прием к ветеринару и отвезла Бекку на полное обследование. Все тесты дали хорошие результаты. Ветеринар сказал, что мне не о чем беспокоиться и что я должна перестать фантазировать.
Итак, мы с Беккой продолжали жить своей жизнью с некоторыми оставшимися без ответа вопросами – вплоть до моего следующего медицинского осмотра, когда врачи обнаружили у меня рак толстой кишки.
Мне сделали операцию, и, поскольку рак был на ранних стадиях, хирурги смогли удалить всю опухоль. Химиотерапия не потребовалась.
Когда я вернулась домой из больницы, Бекка была в таком же восторге от встречи, как и я. Она больше не вылизывала мой живот; выражение беспокойства, которое было в ее глазах в течение нескольких недель, исчезло. Она перестала цепляться за меня.
Возможно, Бекка с самого начала знала о моем раке. Другого объяснения ее поведению я найти не могла.
С тех пор я доверяю Бекке всем своим сердцем. Я просто знаю, что, если что-то в моей жизни пойдет не так, она мне об этом сообщит.
Сладость или гадость
Восстают невидимые тени тысячелетий,
Голоса в деревьях шепчут:
«Сегодня День всех Святых!»
«Сладость или гадость!» Принцессы, призраки и гоблины с лицами херувимов дружно подняли свои фонарики в надежде получить конфету. Марли сидел рядом с нами, виляя хвостом. Он любил маленьких людей. И, несмотря на его внушительные размеры, большинство из них испытывали к нему те же чувства. Марли постоянно оказывался в окружении соседских детей – особенно хихикающих девочек.
– Можно мне его обнять? – визжали они, зарываясь лицами в спутанные белые косички.
Но в ту ночь, после третьего или четвертого приветствия в честь Хеллоуина, Марли разволновался. Наш пес породы комондор с тревогой наблюдал, как конфеты в яркой упаковке бесследно исчезают в ведерках и пакетах, а затем заскулил.
– Что с ним не так? – спросила я.
Мой муж озадаченно пожал плечами. Между тем Марли скулил все сильнее и в конце концов засунул свою огромную голову в один из пакетов для сбора конфет. Конфеты мы, разумеется, заменили и отчитали пса за такую выходку. В ответ Марли шлепнулся на землю.
– Может, нам лучше завести его внутрь? – предложила я.
– Давай дадим ему еще шанс, – откликнулся муж.
– Сладость или гадость! – прокричал подбежавший ребенок. Слышно было, как хрустит под его ногами ковер из красных, желтых, оранжевых и коричневых листьев.
Марли выпрямился. Его выразительные брови двигались вверх и вниз, огромный розовый язык замер. Взгляд Марли переместился с нас на ребенка, пока… хлоп, конфета не упала в пакет. Марли потрогал лапой мешок.
Я зашла в дом, чтобы взять еще сладостей. Когда я вернулась, муж со странной улыбкой предложил отвести нашего взволнованного помощника внутрь. Марли занял место у окна. Я снова вышла на улицу.
– Теперь я понял, в чем проблема, – сказал мой муж. – Сладость или гадость.
– Что ты имеешь в виду? – переспросила я.
Муж улыбнулся и повторил фразу с ударением на слово «сладость». И тут меня осенило. Марли связал это слово с собачьим печеньем. Весь вечер он, должно быть, чувствовал себя жертвой жестокого розыгрыша, снова и снова слыша это слово и наблюдая, как дети убегают с добычей. Его добычей.
Я повернулась к дому. Морда Марли была прижата к стеклу. Я зашла внутрь, взяла немного печенья, попросила Марли сесть, после чего вручила ему желанную награду. Снаружи появились скелеты и пираты. Они прокричали волшебную фразу, и уши Марли снова навострились.
С тех пор в День Всех Святых наш бывший чрезмерно усердный помощник всегда оставался в доме. Он лежал на своей собачьей подстилке и, словно Скрудж на Рождество, ждал, когда этот несправедливый праздник наконец закончится.
Классная фотография
Истинный дар дружбы – это ты сам.
Я ходил в Южную школу вместе с Гленом, который жил в полуразрушенном доме – скорее, лачуге – на той же улице, что и я. Мы встречались на полпути, пинали камни по тротуару осенью, бросали снежки зимой, а весной сплавляли маленькие кораблики из спичек по ручьям водосточных желобов.
Мы почти ничего не говорили друг другу. По правде говоря, Глен вообще не был силен в разговорах. В школе он отстал от своей параллели на один или два года, поэтому выглядел намного выше и крупнее остальных ребят в нашем третьем классе.
Он всегда казался немного смущенным, когда съеживался, чтобы втиснуться за маленькую парту в классе миссис Лугид. Или печальным. Может быть, ему просто было грустно. Единственное, что я знаю, это то, что иногда, при виде того, как он сражается с чтением или арифметикой, у меня щемило сердце.
Больше всего на свете Глен любил одно существо – свою собаку Блэки. Большой старый черный лабрадор, такой же тихий и кроткий, как сам Глен. За пределами школы эти двое никогда не расставались. Может быть, именно поэтому Глен казался грустным в школе. Он скучал по Блэки.
Блэки часто провожал нас с Гленом в школу, сам возвращался домой, а в конце учебного дня снова приходил и ждал возле школы, чтобы проводить нас. Это были любимые дни Глена. И мои тоже.
Однако Блэки нельзя было находиться в школе. Маме Глена сказали, что собакам вход на территорию школы запрещен, а у Блэки не было ни лицензии, ни даже ошейника, если уж на то пошло. Не думаю, что маме Глена были по карману такие вещи, но даже если бы она и смогла себе это позволить, то вряд ли стала бы беспокоиться о собачьих лицензиях и тому подобной ерунде.
Однажды прекрасным весенним днем я выглянул из окна класса и увидел Блэки, который сидел на школьном дворе, постукивая хвостом по прохладной траве. Едва прозвенел звонок на перемену, мы выкатились в коридор возбужденной волной, проплыли через комнату для занятий, после чего хлынули из школьных дверей, едва касаясь земли. Обычно ученики младших классов поступают именно так.