Марк Грегсон – Среди змеев (страница 96)

Падаю на палубу. Все вращается, в горле стоит привкус крови. Я на грани не то обморока, не то смерти. Наверняка не скажешь. Однако того, кто смотрит сейчас на меня, узнаю́. Он улыбается. Эта здоровенная тупая куча крачьего дерьма лыбится от уха до уха. Ну почему всегда он?

Опустившись рядом на корточки, Громила бережно берет меня на руки и под ликование всего корабля прижимает к груди. Нет, это не просто корабль, это мои друзья. Они с хохотом обступают нас. Некоторое время все плывет перед глазами.

Однако наш маленький праздник длится недолго, потому что корабли Гёрнера пытаются улизнуть, а упустить их нельзя.

Брайс сжимает мне руку. Элла вообще лезет с объятиями, но Громила укладывает меня в укромном уголке между цистернами. И только тогда, только там я теряю сознание.

Прихожу в себя, а рядом – Брайс и Элла. Врач из цеха Науки занимается моей рукой, говорит, мол, нужна операция, сейчас лекарство вводить нельзя, иначе кости срастутся криво. Потом она добавляет еще что-то, но я уже не слышу ее – из-за победных криков.

Похоже, что весь мир радуется и празднует.

Брайс и Элла помогают мне подняться из закутка между цистернами. И, прижав к груди сломанную руку, припадая на одну ногу, я встаю.

Громила триумфально горланит, вскочив на перила ограды. Бьет себя кулаком в грудь и палит из наплечной пушки, салютуя в пустое небо.

– Гёрнер наш!

Вдалеке корабль мастера Коко «Лучник» делает круг почета над «Голиасом». Похоже, это благодаря ее выстрелам черный линейник сейчас дымится, лишившись двигателей; командная рубка, из которой управляли чудовищами, пылает.

К флагману лантиан устремляются абордажные шлюпки, полные улюлюкающих охотников и стражей.

Звери в небе бегут кто куда. Теперь, когда рубка Гёрнера уничтожена, ими никто не командует. Начинается свалка. Какие-то звери улепетывают, прочие сами набрасываются на остатки сил Гёрнера.

Громила ржет, наблюдая за хаосом. Это длится несколько минут, но я слишком слаб, даже на ногах не держусь. Опираюсь на Брайс и Эллу.

А потом до нас долетают новости.

Даже завывания ветра не могут заглушить радостных криков охотников с борта «Голиаса». Мои собратья, словно приз, подняли на руки связанного Гёрнера.

Я бы и рад возликовать с друзьями и командой корабля водопроводчиков. Но вместо этого просто валюсь на Брайс и Эллу, уходя в некое подобие сна.

Глава 45

С победы при Дандуне минуло два месяца. Я полностью оправился после операции на руке. И все это время по ночам мы с Брайс смотрели на звезды, а по утрам с Эллой упражнялись в фехтовании, только мы с ней вдвоем. Она чертовски быстра, и ей наконец удается меня ударить.

Часто я стою на платформе в ангаре и смотрю, как ремонтируют «Гладиан». Мой корабль не пропал. Видимо, пока я там бегал по спине детеныша гигатавна, дядя отправил корабли на спасение к моему, и они зацепили его гарпунами с цепями. Перехватили, не дав рухнуть на землю.

Мастер Коко сказала, что починка «Гладиана» обойдется дороже, чем новый корабль, но я настоял на своем. Тогда она распорядилась, чтобы ремонт выполнили за счет цеха Охоты. Я ведь одолел гигатавна, а цех предлагал корабль типа «Хищник» любому охотнику, который с этим справится. Скоро мой корабль вернется ко мне, и я счастлив. Хотя знаю, зачем дядя спас его, и от этого уже становится страшно. Одна надежда – что пушка «Схлопыватель» пострадала и использовать ее не выйдет.

Некоторые члены моего экипажа остались со мной на «Неустрашимом». Арика устроилась служить коком на его необъятном камбузе, а Громила заглядывает к ней – и далеко не только за добавкой. Жаль, но сестра его, Петля, вернулась к семье. Хорошо еще, что было к кому возвращаться. Армада Атвудов пережила бой, победив детенышей гигатавна, и лишилась в процессе всего нескольких бортов.

Судя по слухам, Атвуды перебрались на влажный теплый юг. Подозреваю, что и Громила вскоре за ними последует, однако сейчас он немного занят с Арикой.

Есения извелась без дела и попросила о временном переводе на другой охотничий корабль. Я и Отто отправил с ней за компанию: пусть растет, крепчает и учится, если хочет и дальше служить на моем корабле, когда тот снова будет готов к полетам. Китон… мы мало чем могли отвлечь ее от мыслей о Родерике, поэтому вместе с Брайс уговорили присоединиться к Есении.

Там она хотя бы с головой уйдет в работу над незнакомым двигателем.

А Родерика мы найдем. Обязательно.

Однако самые громкие новости – о войне. Потеря гигатавна охладила пыл Нижнего мира. Они остались без своего неудержимого оружия и адмирала, а их флот сейчас в разброде.

Во всяком случае, мы на это надеемся.

Впрочем, мы все еще не знаем, где Родерик, да и Себастьян избежал плена. К счастью, война затухает. Без Гёрнера и гигатавна у Нижнего мира ничего нет, разе что оставшиеся звери. Дядя же уверен, что нам вскоре удастся воспроизвести их технологию и тогда мы сами будем командовать монстрами.

Можно сказать, триумф у нас в руках.

Однако сегодня я не чувствую себя победителем, когда мы с Эллой предстаем перед дядей в его величественном кабинете на борту «Неустрашимого».

Дядя смотрит на нас с нескрываемым отвращением, морщится. В этом все дело: он никогда и ничем не доволен. Не остановится, пока не добьется абсолютной власти. Он все два месяца лично пытал Гёрнера и вот теперь глядит на нас как на отбросы.

Мы с Эллой стоим по стойке «смирно». Не возмущаемся, ведь он с легкостью может снова нас разлучить.

Дядя открывает рот, и я с ужасом вдруг понимаю, что он хочет сказать. Он все выяснил. Мое лицо заливает краска. Приблизившись, дядя щурится на меня и на Эллу; сестренка еле выдерживает этот сверлящий взгляд.

– Вы никакие не Урвины, – неожиданно бросает дядя.

«Кто же ему сказал?» – оцепенев, думаю я. В голове проносится тысяча вариантов. Я думаю о возможных последствиях опасного откровения. Чистотой крови Урвинов дядя дорожит не меньше, чем властью.

– Что? – смущенно моргает Элла.

– Гёрнер вовсю лгал, – шипит дядя, – но эту истину подделать не мог. Только не с его способностью передавать воспоминания через металлическую тварь в шее. Вы оба… Ваш дед по матери Хейл был проклятым грязеедом!

Элла трясет головой. Смотрит на меня, ожидая, что я стану возражать, но стоит мне опустить глаза – и она пятится.

– Нет. Это невозможно.

– Вы, мелкие куски дерьма! – срывается дядя. – Неудивительно, что от вас сплошные беды. Вы всегда были паразитами. Столько времени, столько лет я потратил, пытаясь сделать из вас людей. Заставить возвыситься и стать сильными. А вместо этого выхаживал отродье врага.

– Нет, – говорит Элла, – отец…

– Как ты смеешь?! Я тебе не отец. Вы – порождения грязеедов. Омерзительные крысы.

Элла молчит, и на глазах у нее выступают слезы.

Земля уходит у меня из-под ног. Все это время я пытался отвоевать место в роду Урвинов, и вот теперь, когда наконец добился своего, мое положение подрывает нечто неподвластное мне.

Дядя подносит к губам коммуникатор. Я уже жду, что он вызовет стражей, и те вышвырнут нас отсюда, казнят. Или, возможно, уволокут на пытки – как каких-нибудь шпионов, хотя мы ничего и не знаем. Мы все делали, как просил король. Доставили ему оружие.

Скайленд остался за нами.

Но дяде этого мало, как будет мало всегда. Даже если мы поймаем голыми руками все ветра и вручим ему. Ведь для него чистота рода – святое.

А наша кровь запятнана.

Однако дядя вызывает не стражей. Он пригласил кое-кого другого. Через некоторое время открываются двери и входит Северина: черные волосы собраны на затылке, в глазах – суровый блеск. Я не видел тетку с тех пор, как отправился к Краю неба. Больше трех с половиной месяцев. В руках у нее какой-то сверток.

Королева проходит мимо нас, к дяде. Как всегда элегантная. Тихая.

Выражение дядиного лица впервые на моей памяти смягчается, потому что в руках у его жены – то, о чем он мечтал много лет. Причина, по которой он перебрал так много женщин.

Ребенок.

Я чуть не падаю на пол.

– Это, – говорит дядя, бережно принимая на руки гулящего младенца, – Тадеуш из Урвинов. И он – истинный Урвин.

Голову Тадеуша венчает белокурый хохолок. Ему несколько недель от роду, и он завернут в дорогое красное одеяло.

Возможно, если бы наша семья строилась на любви, мы бы сейчас все улыбнулись и собрались вокруг новорожденного. Подержали бы его на руках. Поприветствовали и дали ухватиться крохотными ручками за наши пальцы. Потом все вместе взглянули бы на синее небо и поняли, что лантиане уже скоро сдадутся, а война завершится.

И, встав во главе Скайленда, мы правили бы миром. Показали бы, что есть путь лучше. Восстановили бы землю. Исцелили старые раны. И даже объединили два мира, Верхний и Нижний.

Вместо этого неприветливая атмосфера в комнате давит грузом на плечи. Прижимает к земле.

– Тадеуш, – говорит дядя, – истинный наследник нашего рода.

Элла закусывает нижнюю губу, чтобы подавить всхлип. А я мрачнеющим взглядом смотрю на дядю.

Снова. Эта сволочь. Отнимает то, что принадлежит мне.

– Вы двое, – говорит дядя, глядя на нас недобрым взглядом, – будете во всем подчиняться мне до самого конца своих ничтожных жизней. Вам еще повезло, – цедит он, – что вы часть семьи. И что нас так мало осталось. Однако если миру когда-либо станет известна тайна вашего происхождения, я отвезу вас на самый густонаселенный остров и там, набив трибуны как высотниками, так и низинниками… лично казню обоих.