Марк Грегсон – Среди змеев (страница 95)

Горгантавны преследуют корабли, что прикрывают «Гладиан». Один из них оплелся вокруг линейного крейсера и крушит его рубку. Налетает еще больше орконов и тортонов. Твари обрушиваются со всех сторон. Плотным роем.

Гёрнер знает, что я затеял. Воздух гудит от адских взрывов и верещания, так что я невольно морщусь.

– СТРЕЛЯЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! – велю «Схлопывателю».

Я жму и жму на спуск, пока наконец «Гладиан» вдруг не начинает дрожать. Чувствую тряску через кресло, через подошвы ботинок. И смеюсь. РАБОТАЕТ! РАБОТАЕТ! «Гладиан» отдает мне последние капельки жизни. Из ствола пушки неожиданно вырывается горизонтальный столп света. И я смеюсь, глядя, как он пронзает небо.

Луч входит в огромные красные пластины чешуи гигатавна.

Однако я захлебываюсь собственным смехом, потому что корабль уже зверски трясет. «Гладиан» сейчас развалится. Но я не умру, если есть шанс. Отстегнув ремни и отключив магниты в ботинках, бегу по палубе к оружейной платформе.

Это мой единственный шанс покинуть корабль и спастись. Я оставил нужные вещи на платформе, на всякий случай. Заранее ведь не знаешь…

«Гладиан» снова вздрагивает. Остались считаные секунды.

Я отчаянно шарю по платформе руками. Куда же я положил эти пушки, черт подери? Роюсь среди гарпунов, мин, гарпунометов. И наконец-то нахожу одну – среди гранат.

О, это просто сумасшествие, но я вытворял вещи безумнее.

Раздается взрыв, от которого закладывает уши и пробирает до костей. Я падаю на колени. Под басовитое рычание у «Гладиана» откалывается корма, и корабль заваливается на нос.

Поднимается ветер, а у меня желудок подскакивает к горлу. Обхватив одной рукой перила платформы, спешно цепляю на другую мой последний шанс на спасение – мини-когтепушку.

Вдруг «Родерик» спасет меня еще раз.

Включаю магниты в ботинках и встаю, бегу к носу корабля. Палуба вздыбливается от взрывов. Пламя пожирает целые секции «Гладиана», но я мчусь вперед, против ветра. Против всего.

Откуда-то из памяти, из глубины прошлого доносится голос Громилы, когда он кричал мне: «Лети, сволочь ты паршивая, лети!» И я «солдатиком» прыгаю за борт.

В небе царит сущий хаос. Кругом гарпуны, взрывы, сражающиеся корабли, ревущие монстры и сполохи зенитных зарядов. Ветер треплет полы куртки, пока я падаю вниз, через горнило сражения, в ничто, навстречу пустынной земле. Рядом нет ни одного корабля, да меня, скорее всего, и не видно с бортов. Щелкаю по камню коммуникатора, вызывая на связь экипажи, но вряд ли мои слова будет слышно из-за воющих вихрей.

Падаю все ниже и ниже. Ветром прижимает очки к лицу. К горлу подкатывает желчь, но тут до меня долетает рокотание. Бросив взгляд влево, я… ВОТ ЖЕ ДЕРЬМО!

Вижу свирепые синие глаза и надвигающуюся распахнутую пасть самой смерти. Детеныш гигатавна сейчас всосет меня в свою кислотную утробу.

Я по сравнению с ним просто жук, но смеюсь так громко, что меня чуть не тошнит. Вот уж не собирался проделывать старый трюк снова.

Я с трудом, борясь с порывами ветра, поднимаю правую руку, к которой прикреплен «Родерик». Целюсь в подбрюшье одного из колец, в место за челюстями. Выстрел должен быть чертовски точным, или я сам себя направлю с ускорением прямиком в пасть монстра.

Сделав вдох, жму на спуск. Крюк на цепи летит в сторону гигатавна. Хоть бы чешуя оказалась тонкой, иначе мне крышка.

И в тот момент, когда клешня с крюком взмывает в небо и впивается в красную пластинку брони, когда меня резко дергает и тащит наверх, к детенышу, весь мир словно взрывается от вопля его матери.

Тело взрослого гигатавна складывается внутрь себя, затянутое воронкой «Схлопывателя». ПОЛУЧИЛОСЬ! Мы убили эту чертову здоровенную зверюгу!

Я бы ликовал, но меня несет прямиком в пасть к ее отпрыску.

Глава 44

Я поднимаюсь к детенышу с невероятной скоростью. Даже дышать не могу. Пасть чудовища раскрывается в нетерпеливом ожидании, когда же я сам в нее прыгну.

На меня летит гигантская розовая глотка.

Я рассчитывал попасть к подбрюшью этого создания, но как тут минуешь такую широкую пасть! Подобравшись, я зажмуриваюсь и ору во все горло. Бум! Бьюсь об жесткую губу твари. Очки слетают со лба. По телу прокатывается волна боли. И все же я отчаянно толкаюсь ногами.

Почти ничего не видно. Перед глазами все вращается. Впрочем, ясно, что я удаляюсь от головы детеныша, издающего разгневанный рев, а потом лечу назад, но уже под челюсть.

Наконец-то ударяюсь о подбрюшье. Левое плечо взрывается болью. Похоже на перелом. Все болит, в голове туман, перед глазами плывет. Когтепушка не добрала полметра цепи, и я болтаюсь на этом отрезке. От колебаний тела детеныша меня мутит. Ремешок когтепушки тянет запястье, обдирает кожу. Он – единственное, что не дает мне сорваться.

Надо взобраться по свободному отрезку цепи.

Гигатавн выгибает шею. Обернувшись, смотрит, ищет. Он сорвет меня, как плод с ветки дерева.

Хватаюсь за цепь и, превозмогая боль в плече, начинаю лезть вверх по оставшемуся полуметру звеньев. Однако тут детеныш вздрагивает от чудовищного взрыва. Создание ревет, а меня окатывает жаром. Я с криком беспомощно висну на цепи. Стражи, проклятые идиоты!

Подношу к губам коммуникатор, чтобы сообщить… О нет, камушек треснул.

Надо как-то убраться с этой зверюги. Быстрее. Делаю два быстрых вдоха и выдоха. И, забыв о разбитом плече, ушибах и мути в глазах, начинаю лезть вверх. Спустя несколько секунд, полных мучительной боли, я вонзаю пальцы в трещины на чешуе зверя.

Попав в чудовище, взрывается еще один снаряд, на этот раз ближе к хвосту. Меня самого чуть не скидывает. Хорошо, что магниты включены на полную мощность. Отсоединяю когтепушку. Затем, используя здоровую руку и магнитные ботинки, лезу вверх по боку гигатавна.

Я не собирался повторять этого. Даже Громила решил бы, что я сумасшедший.

В монстра дают новый залп. Теперь детеныш сворачивается кольцами, закрываясь от атаки.

Я же, ощерив зубы, лезу и лезу, преодолеваю по чешуйке за раз, цепляюсь за них дрожащими от усталости руками. Сердце грохочет так сильно, что глаза чуть не вылезают из орбит. Наконец достигаю плоской спины. Чувство, будто грудь у меня сейчас лопнет. Хочется прилечь, но еще рано.

Принимаюсь скакать и размахивать руками, пытаясь привлечь внимание кораблей Стражи.

– ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ, ВЫ…

Меня и правда заметили, кто-то вдали, но уже поздно: еще один массивный корабль дал залп. Снаряды взмывают в воздух, направляясь прямо ко мне – черт, черт, черт! – и я, хромая, бегу по спине детеныша в сторону.

БУ-УМ!

Взрывами гигатавна рвет напополам, и меня подкидывает в воздух. Позади взбухает облако золотого пламени, монстр верещит, а я спиной вперед лечу в кислотные тучи.

Надо мной, падая, извиваются половинки тела гигатавна. С неба льется белая кровь.

Я весь холодею, с дрожью осознав, что мне конец. Я умру, но зато как ярко покину этот мир.

Внезапно из дыма рядом со мной что-то выныривает. Корабль. Небольшое синее судно. Я широко улыбаюсь, увидев, как с его палубы кричат, указывая в мою сторону, Брайс и Китон. Однако кораблик медленный. Он принадлежит цеху Водопроводчиков и весь обвешан цистернами с водой. Его использовали для борьбы с пожарами на других кораблях.

Он слишком далеко, и туша гигатавна преграждает ему путь.

Вскинув ладонь, навожу когтепушку, и стреляю крюком. Из чистого отчаяния. Цепь, извиваясь, прошивает воздух. Глазом моргнуть не успеваю, как меня дергает за больную руку, чуть не отрывая ее. Вскрикиваю от дикой боли. В плечо будто залили жидкое пламя. Зато крюк зацепился… За падающего гигатавна!

Совсем не это было у меня на уме, но, будь я проклят, если сдамся раньше времени.

Когтепушка на всей скорости несет меня к мертвому чудищу. И я ногами врезаюсь в его морду. Ступни сводит от боли. Голова монстра подергивается, а я снова активирую магниты в ботинках, освобождаю крюк и, забыв о бешено колотящемся сердце, как ужаленный бегу вверх по округлости черепа к гребню. Ту́ша в это время проносится мимо корабля водопроводчиков.

Оступлюсь – и мне конец.

Ноги горят. Лодыжки молят о пощаде.

Осталось сделать всего несколько шагов – иначе корабль водопроводчиков уйдет и я уже не дотянусь. И потому, собрав остатки сил, взлетаю на гребень. Прыгаю с него в открытое небо. Навожу когтепушку на синее суденышко и стреляю.

От ветра слезятся глаза. Я чертову посудину толком не вижу. Голова кружится. Однако цепь вытягивается полностью, выпрямляется.

А потом крюк пробивает борт этой славной калоши, чуть пониже ограды.

Оскалившись, я лечу – прямо на корпус корабля, с головокружительной скоростью.

Ох, и больно будет. Хотя, может, столкновение и вовсе прикончит меня. Или сперва будет больно, а потом я подохну. От удара мир на мгновение погружается в темноту, однако затем накатывает агония. Повиснув на цепи когтепушки, чувствую себя куском плоти, состоящим только из боли. Лезть наверх? Куда там! Даже рукой пошевелить не получится: левая сломалась окончательно, из-под кожи торчит кусок кости.

Казалось бы, только и надо, что взобраться по цепи длиною в полметра и достать до ограждения…

Ремень когтепушки постепенно сползает с запястья. Я вяло пробую поднять правую руку, чтобы за него ухватиться… Но нет, сил во мне совсем не осталось.

И вот уже когда когтепушка совсем соскальзывает, сквозь ограду пролезает ручища толщиной с окорок и хватает меня. Втаскивает на борт.