Марк Грегсон – Среди змеев (страница 86)

– Спорный вопрос.

Так мы с ним стоим – я опираюсь на него – и смотрим, как мужчины и женщины огромного телосложения ходят среди трупов и обыскивают их.

На борту авианосцев смеются дети, сидящие на плечах у кого-то из старших Атвудов. Уму непостижимо. Этих уродцев с самого детства приучают быть свирепыми и жестокими. Моя семья точно такая же, разве что мама не таскала меня с собой на войну. Это же полное безумие!

С другой стороны, когда тебя бросают на острове с провлоном, – это тоже чистое сумасшествие.

– Эй, ты! – окрикивает Громила кого-то из своих, парнишку, который носится по развалинам с гарпуном как с копьем. – Принеси попить.

– Я тут убиваю.

– Неси давай, а не то рыло начищу.

Бросив на него злобный взгляд, парнишка убегает к кораблю. Через некоторое время приносит нам кувшин воды. Громила хлопает кузена по спине, таким вот странным образом выражая признательность, и малый, которому не терпится заколоть еще кого-нибудь, спешит прочь.

– Пей, Элис.

Громила подносит кувшин к моим губам, и я принимаюсь жадно пить, обливаясь водой. Потом хватаюсь за кувшин, как будто от него зависит моя жизнь. Вода чертовски холодная, но меня это не волнует. Я пью большими глотками, только сейчас осознав, какая меня мучила жажда. Тело быстро оживает, наполняется энергией; туман уходит из головы.

Рыгнув, присаживаюсь на груду камней.

– Я вернул семью, – с гордостью произносит Громила, уперев руки в бока и глядя, как в лучах рассветного солнца Атвуды с радостными криками уничтожают остатки лантианских сил.

– Ты же назвал их засранцами, – говорю, проведя ладонью по лицу.

– О, ничего не изменилось. Но я люблю их.

– Пусть даже они тебя бросили?

Громила пожимает плечами:

– Тогда я сплоховал. Они же ценят силу, а из-за меня потеряли всё.

– Тогда как приняли обратно?

– Ну, – вздыхает Громила, – после того как возвысились до высотников на Холмстэде, они замахнулись еще выше. Мой папенька Агресс метил в герцоги. Вся семья покинула остров за несколько недель до нападения гигатавна, перебралась на Стоунфрост.

– Подгадали.

– Конрад, – неожиданно притихнув, произносит Громила, – я… когда подумал, что все мои сгинули, то… сорвался.

Я смотрю на него, слушая очень внимательно.

– И когда увидел их на Стоунфросте… – Он поджимает дрожащие губы. – Когда встретил их, целых и невредимых…

– Такое же облегчение я испытал, отыскав Эллу.

Он моргает, взглянув на меня.

– Громила… – Я осекаюсь, вспомнив, с какой болью он смотрел на меня, когда я колотил его тростью во время битвы при Холмстэде. – Прости за…

– Захлопни рот, Элис. Из-за меня нас всех чуть не убили. Ты спас команду, а я… порой теряю самообладание.

– Ну, я все равно поступил дерьмово.

– Нет, это я дерьмово себя вел.

– Ладно, мир, – говорю. – Мы оба вели себя дерьмово.

Некоторое время он молчит, затем, кивнув, шутливо пихает меня в плечо. Правда, даже от такого легкого удара я валюсь на землю. Громила какое-то время просто смотрит на мою возню в пыли – потому что остался прежней сволочью, – но потом все же помогает подняться.

– Прости, – говорит он. – Не хотел уронить тебя.

Не уверен, что извинения искренние, хотя я все заслужил. И тем не менее за гибель Холмстэда никто из нас не в ответе. Во всем виноват Гёрнер со своим гигатавном, будь он проклят. Это по их вине Громила повел себя так, а не иначе.

Я всеми силами пытался защищать дорогих мне людей. Громила делал то же самое.

И вот мы снова вместе, стоим и смотрим, как его родные зачищают поле боя.

– Итак, ты отыскал своих на Стоунфросте, – напоминаю я.

– Да, папенька бросил вызов герцогине. – Громила гордо выпячивает грудь. – Переезд на Стоунфрост был стратегическим ходом, ведь моя семья не доверяет твоему дядьке. Мы думаем, он попытается истребить нас. А у герцогини Стоунфроста, одной из немногих, имелась собственная армада, с помощью которой она годами охраняла свои владения от горгантавнов. Само собой, папенька захотел корабли себе.

Я качаю головой. Герцогиня Стоунфроста… И отец, и дядя одинаково опасались, что она бросит им вызов за титул эрцгерцога Холмстэда. Дуэлянтом она была яростным.

Однако всей ее ярости, похоже, не хватило для победы над Агрессом.

Громила продолжает:

– Прилетаю я на Стоунфрост, а там папенька кошмарит новых подданных. На меня он даже смотреть не хотел, помнишь? Ну, вот я и бросил вызов ему. Прямо там, не сходя с места. Посреди Вершины.

Я перевожу взгляд на него.

– Это был не формальный вызов или еще что. Я увидел папеньку на улице, где он говорил с толпой. Подбежал и давай месить его кулаками.

– Ты… вот так… начал его избивать?

Громила кивает.

– И победил, – говорит он. – Папенька упал к моим ногам. Правда, в этот момент ко мне подбежали Бугай, Валун и еще с полдесятка кузенов, племянников и племянниц. Среди них даже карапуз один был. Я успел свалить четверых, но с другими не справился. – Замолчав, он смотрит на меня и добавляет: – Не боись, младенца я не тронул.

Я бы рассмеялся, если бы это не было настолько безумно, однако Громила упивается воспоминанием, словно горячим шоколадом.

– В себя я пришел уже в поместье на Стоунфросте. Меня приняли в дом, как будто не выгоняли вовсе.

Чувствую, как краснеет шея.

– Ты поколотил родных? И этого хватило? Поверить не могу.

– Я заработал сотрясение, Элис.

– Мне, чтобы вернуться в семью, надо было победить в Состязании. Я бегал по спине горгантавна пятого класса. Нам с тобой пришлось подставить Себастьяна. Громила, черт возьми, я тогда себе плечо продырявил, лишь бы убрать гаденыша с корабля. И на все это я пошел затем, чтобы дядя позволил мне снова увидеть сестру.

Громила кивает:

– Может, моя родня и засранцы, зато они не Урвины.

Чувствую горечь во рту. Громила похлопывает меня по спине здоровенной ладонью. Еще год назад не было никого, кроме дяди, кого я ненавидел бы сильнее Громилы. Зато сейчас сижу с ним рядом, как никогда благодарный судьбе за то, что мы снова вместе.

– Себастьяна не видел? – спрашиваю.

– Себастьяна? – выгибает бровь Громила. – Что здесь делать этому мелкому куску крачьего дерьма?

Верно, он же не в курсе. Когда я рассказываю, в чем дело, Громила швыряет камнем в руины древнего здания, и тот разлетается на куски.

– Вот же мелкий паразит и предатель.

Дальше мы сидим молча, а я водой из кувшина умываю лицо и осторожно смачиваю края ран. В конце концов Громила обращает взгляд на свою ужасную семейку.

– Вставай, – велит он мне. – А то еще покажешься слабее, чем есть.

– Но…

– Просто делай, как говорю, Элис, это не так уж и трудно.

– Сволочь.

Ноги подгибаются, поэтому я прислоняюсь к разбитой стене и с беззаботным видом скрещиваю на груди руки. Вскоре нас обступает вся банда великанов-Атвудов и группа их наемников. Эти здоровенные чудовища – огромные, широкоплечие женщины и уродливые мужчины с лысыми головами – смотрят на меня с нескрываемым отвращением. Любой из них одной рукой раздавит мне череп или проломит грудину ударом ноги.