Марк Грегсон – Среди змеев (страница 7)

Китон упирает одну руку в бок.

– Ладно. Ну так расскажи ему. Я подожду.

Я молчу.

– Чего тянешь? – спрашивает она.

Я по-прежнему молчу.

Китон со вздохом опускается рядом. Мало кто смеет говорить со мной так фамильярно, но нас связывает крепкая дружба. Когда мы только взошли на борт «Гладиана» перед началом Состязания, то оба стремились заполучить капитанское место и были соперниками. Однако потом я спас Китон жизнь, и во время атаки Нижнего мира она вернула долг.

Именно по дружбе она согласилась остаться механиком, когда Брайс заняла место квартирмейстера. При этом обе, конечно же, получают равную плату, как и прочие члены команды. У меня такой пунктик: всему экипажу достается процент моего личного куша, чтобы у каждого был равный заработок. Никто не в обиде.

Может, это и нарушает устои меритократии, но мне плевать. Не хочу, чтобы друзья разбежались по другим кораблям. Все они важны для меня.

Прижавшись ко мне теплым плечом, Китон поднимает взгляд. Неприятно осознавать, что она видит меня насквозь, что легко угадывает все мои слабости за суровым, мужественным фасадом, а потом не боится на них указывать.

Она задумчиво прикусывает губу. Медленно берет меня за руку и говорит:

– Тебе лучше побыть в одиночестве.

– Точно.

Китон хихикает.

– Что смешного? – удивляюсь я.

– Ты так откровенен. Из тебя выйдет самый ворчливый старикан на свете.

– Если доживу.

Она стукает меня кулачком в плечо:

– Мы все доживем до старости. Брайс, Родерик… даже это крачье дерьмо Громила. Все мы. Еще увидим, как наши детки будут сражаться на дуэлях друг с другом, проливая кровь и слезы на горячем песке арены.

– Вот это мечта!..

Китон смеется.

– Я серьезно, Конрад. – Она снова сжимает мою руку. – Прорвемся.

Я молчу, стараясь не думать, насколько велики шансы.

– Кажется, это проклятье принца, – со вздохом произносит Китон. – Меритократия требует, чтобы мы возвысились и обрели власть, но наверху мы не находим радости.

– Да, только груз ответственности.

Снова замолкаем. Не было нужды напоминать, что мы живем при меритократии. То, что несколько месяцев назад я совершил в стремлении выиграть Состязание, сегодня не вернет погибших. У Китон много оснований сомневаться в моем лидерстве, и все же она держит меня за руку, как бы доказывая: наша дружба крепче системы.

– Я упаковала коллекцию камней Дрейка, – говорит она. – Знаю, что ты хотел сам это сделать, но тебе нужно учиться разделять свое бремя. Нельзя же заниматься всем лично.

– Я в одиночку убил горгантавна пятого класса.

– Повезло.

Мы переглядываемся. Заметив в глазах Китон веселый блеск, я смеюсь вместе с ней, и мне становится чуть легче.

– Откуда Брайс узнала, что нас преследует тортон? – уже мягче произношу я, озвучивая свои мысли.

– Конрад, Брайс, похоже, самый важный человек на этом корабле… если не во всем Скайленде. Насколько я знаю, она – единственный перебежчик из Нижнего мира.

– Ну, и что доложить дяде? Если на «Секурисе» вдруг выяснят, кто такая Брайс на самом деле… – Я нерешительно замолкаю. – Ее убьют. Просто за то, кто она есть.

– Дать совет? Не говори дяде о ней ничего. Я ему не доверяю.

– Скайленд отчаянно нуждается в сведениях, Китон. В цехах царит смятение. Даже ученые не знают, чего ожидать. Стаи горгантавнов стали намного организованнее, а с дальних рубежей постоянно приходят слухи о нападениях. Пропадают целые корабли и команды. Сами небеса ведут себя необычно. Дядя намекнул, будто бы кому-то удалось преодолеть Край неба.

Китон фыркает:

– Облачную стену на востоке? Это невозможно.

– Говорю как слышал.

– Пока не узнаем больше, – встав, решительно говорит Китон, – дяде о Брайс ни слова. Она сама все расскажет, когда придет время. – Заметив сомнение в моем взгляде, Китон продолжает: – Конрад, она обратилась против своего народа, пути назад для нее нет, а мы – ее единственные друзья. – Она похлопывает меня по плечу. – Удачи.

Наконец ее шаги на ступеньках трапа стихают, и я снова смотрю на дядин кристалл в руке. Дядя ненавистен мне больше всех в этом мире. Подонок отнял у меня все. Убил моего отца и обставил это как самоубийство. Вышвырнул нас с матерью в зимнюю стужу, а Эллу забрал к себе.

Меня своим наследником он сделал лишь потому, что я показал себя «достойным». И с сестрой дал воссоединиться по той же причине.

Кристалл неожиданно начинает светиться: входящий вызов. Закрываю глаза.

Коммуникатор все мигает, а я тяну с ответом и вдруг вспоминаю, как пала с неба наша столица, Айронсайд. Когда Нижний мир перешел в наступление, то сквозь кислотную завесу под нами вынырнул гигатавн, змей длиной в полтора километра. Ничто – даже весь охотничий флот, авианосцы Стражи порядка, десяток линейных крейсеров и тысячи «воробьев» – не помешало ему забуриться в недра острова и вырвать его сердце.

Я обязан ответить дяде. Поэтому нажимаю на кристалл.

– Да?

– Почему не связался со мной немедленно? – резко и зло требует дядя.

– Здравствуй, дядя.

– Обращайся ко мне «король», – немного опешив, поправляет он. – Ты нарушил прямой приказ моего высочайшего величества. Ты и только ты должен был доложить, если появятся важные сведения. А новость об этой новой твари, тортоне, крайне важна.

– Я относил потерявшего сознание члена команды в его каюту.

– Для этого есть драйщики, племянник. – Помедлив, дядя объясняет: – Ты не используешь свои инструменты по назначению. Капитан «Секуриса» доложил о нападении, зная, что ты с этим промедлишь.

Я закипаю, узнав, что Чу Вон с «Секуриса» действует втайне от меня. Мой авторитет тает на глазах.

Однако дядя умудряется ранить еще глубже, сказав:

– Твой охотничий тур окончен.

Я принимаюсь лихорадочно стрелять взглядом по сторонам, словно где-то здесь во мраке таится верный ответ.

– Это мой корабль, и будь я проклят, если не выкуплю его…

– Хватит, – рявкает дядя. – Ты теряешь корабли, ценные ресурсы. Членов команды можно заменить, но небесные суда – нет. К тому же с тобой на борту Элла.

– Но…

– Ты разочаровываешь меня, Конрад. Если не исправишься, я откажусь от тебя. Тогда будешь волноваться лишь о том, как в одиночку выкупить свое корыто, и уповать на то, что команда не поднимет бунт. Через три дня я прилечу за Эллой.

– Что? – цепенею я.

– Сестре опасно с тобой. Ты терпишь неудачу. Принцессе лучше быть на борту «Неустрашимого».

Кожа покрывается мурашками, дыхание становится учащенным. Я искал Эллу шесть лет, и теперь дядя собирается отнять ее у меня? Свести на нет все усилия, которые я приложил за последние месяцы, чтобы сблизиться с сестрой? Он вольет в нее еще больше своего яда и злобы.

– Когда встретимся, я дам тебе поручение, – говорит дядя. – Последний шанс доказать, что ты достоин титула принца.

– Я уже все тебе доказал, дядя.

– Думаешь, твое положение незыблемо? Власть постоянно колеблется, Конрад. Чуть ли не каждый месяц появляются новые герцоги и герцогини. Война не отменяет меритократии и дуэлей.

– Что за задание? – спрашиваю, скрежетнув зубами.

– Деликатное. По коммуникатору его обсуждать нельзя.