Марк Грегсон – Среди змеев (страница 8)

– Я ведь могу просто взять и улететь.

В ответ дядя смеется:

– Как будто я не знаю тебя, Конрад!

Из моего личного коммуникатора неожиданно раздаются вопли. Это Громила – кричит о приближающихся кораблях. Я встаю. Не успеваю ничего сообразить, как «Гладиан» вздрагивает. Похоже, нас зацепили крючьями.

– Капитан! – докладывает Громила. – Нас берут на абордаж.

По-прежнему ничего не понимая, я бегу наверх по ступеням.

– Ты шесть лет жил как крыса, – говорит в это время дядя. – Прятался от трудностей, перебивался объедками. Я не глупый. Ты бы бежал, прихватив второго наследника. Разрушил наследие Урвинов, просто из эгоизма. В твоем воспитании нужен более практичный подход. Ты либо станешь каким нужен мне и склонишься перед моей властью, либо… Что ж, тебе известно, как я поступаю с теми, кто для меня бесполезен.

Кристалл гаснет, становясь серым.

Сердце колотится быстро-быстро. Оказавшись на предпоследней палубе, я открываю люк на верхнюю.

С перил ограждения свисает множество абордажных крюков, от которых идут цепи к авианосцу Стражи порядка. Огромное белое судно подошло к нам сзади и встало у входа в расселину. Во рту становится сухо. Это флагман Стражи, «Триумф»: у него на борту сотни одноместных истребителей-«воробьев», а палуба, забитая солдатами, щетинится орудиями.

От «Триумфа» к нам тянется трап, и надо мной у люка, вытянувшись в струнку, стоит высокая худощавая женщина. Позади нее в небе зависло несколько линейных крейсеров.

– Ваше высочество, – кивнув, приветствует меня женщина.

Я вылезаю.

Члены команды не сводят глаз со стражей, что перешли к нам на борт. У Громилы такой вид, будто он готов кому-нибудь вмазать. Китон с Родериком перешептываются, а Арика зло смотрит на высокую женщину.

– Я Адделин из Льюкроузов, – представляется та. – Мастер Стражи порядка, верховный адмирал Скайленда. Король Урвин отправил меня, дабы я лично сопроводила вас на Венатор.

Кровь застывает у меня в жилах. Дядя прислал лидера Стражи, чтобы она забрала меня.

И Эллу.

Глава 05

– Послушай, Конрад, – обвинительно вскидывает указательный палец Элла, – мне твои жизненные уроки даром не нужны. Ты всего на четыре года старше, а ведешь себя как какой-нибудь старик-ученый.

Она расхаживает по штабной каюте, топча бумаги – сметенные со стола планы Громилы.

– Сильные возвышаются, – говорит она.

– Тебе плевать, что нас снова разлучают?

– Мы не заслужили права быть вместе.

Я подаюсь вперед, упершись ладонями в стол.

– Ты сама-то себя слышишь? Повтори это. Громко.

Элла скрещивает руки на груди.

Ох, как же с ней трудно. Ведет себя как королева, все хочет делать по-своему. Для нее есть только ее собственные цели, а все прочее – не важно.

Сделав вдох, говорю:

– Давай расскажу тебе еще о матери.

– Она меня бросила, – отрезает Элла. – Какое мне дело до нее?

– Бросила? Элла, дядя изгнал нас. Убил твоего отца, а меня с мамой отправил загибаться в Низине! И не смей говорить, будто тебе нет до нее дела: ее трость – на твоем поясе!

– Временно. Мне она не важна, – пожимает плечами сестра. Но я знаю, что это ложь: я видел, как Элла полирует материнскую трость, начищая черного оленя до блеска. – Дядя обещал мне мою собственную, если я выживу среди провлонов. У меня получилось. Только я не могла вернуться к нему – застряв тут, с тобой.

В комнате становится тихо. Элла пристально смотрит на меня – видимо, ждет, что я взорвусь. Однако я лишь пораженно моргаю; ее слова – как удар ножом. Медленно сажусь в мягкое кресло. Ссориться с ней больше нельзя. Нельзя и впредь вкладываться в эти отношения на сто восемьдесят процентов, особенно когда она вкладывается всего на пять.

– Когда вернемся на Венатор, – мягко произношу я, – и когда прибудет дядя, мы можем больше и не увидеться. Просто знай, Элла: пусть у нас с тобой не все гладко, я люблю тебя. И еще сожалею, что не был с тобой раньше. Я тебя подвел.

– Конрад, – понизив голос, отвечает Элла, – ты украл мой трон.

– Украл? – заглядываю ей в глаза. – Думаешь, я хотел становиться принцем? Этот корабль… Я добился его, потому что хотел вернуть тебя в свою жизнь. Теперь «Гладиан» – мой дом, а члены команды – мои друзья, семья. Они мне дороги. Принцем я становиться не хотел, но если для защиты семьи нужна власть, то я приму ее.

Элла пристально смотрит на меня и молчит.

– Элла, ты потеряла не только отца, когда дядя узурпировал его титул. Ты осталась без матери, без бабушки и деда. Без брата. Утратила все. Я просто лишился роскоши, но ты – того, что делало тебя тобой.

– И теперь ты хочешь помочь мне вернуть это?

– Если ты сама не постараешься, я ничего за тебя не сделаю.

Элла молчит. Пальцами водит вдоль трещинок на поверхности белой трости. Возможно, пытается прочесть их, услышать историю матери. Она закусывает губу, и меня посещает надежда, что сейчас-то она раскроется. Но вот Элла гордо вскидывает голову и направляется к двери.

Как истинный Урвин, она даже не оборачивается.

Слыша ее удаляющиеся шаги в коридоре, еще глубже погружаюсь в меланхолию. Я годами трудился, чтобы вернуть сестру, и вот теперь спрашиваю себя: уж не потратил ли это время и силы на гиблое дело? Дядин яд глубоко пропитал душу Эллы. И даже родному брату не вывести эту отраву.

– Она еще спит, Элис.

Громила прислонился к стене у каюты Брайс и смотрит своими тупыми глазками, как я приближаюсь. Элис. Прежде он считал имя моей матери обзывательством, но теперь из его уст оно звучит как какое-то увещевание. Что ж, у меня для Громилы тоже есть прозвище.

– Доброе утро, Задвуд.

Громила утирает нос здоровенной ручищей.

– Проваливай. Брайс уже много дней не спала.

– Сторожишь ее?

– Китон поставила на стреме. Мы знали, что рано или поздно ты захочешь разбудить Брайс. Вот я и берегу ее от тебя.

– С каких пор ты подался в альтруисты? – спрашиваю, и меня тут же осеняет: – Постой, – говорю, улыбнувшись. – Брайс тебе дорога. Она твоя подруга.

– Что с того?

– Я-то думал, что Атвуды только о себе пекутся.

– Подавись моим харчком, Элис. – Громила хмурит густые брови. – Брайс нужна нам. Кроме нее, никто ничего не знает о Нижнем мире.

– Сообщишь, как она проснется?

– Сперва она поест.

– Вот уж не думал, что ты станешь кому-нибудь нянькой, Громила.

Он с рычанием тянет ко мне свои пальцы-сардельки, но я уклоняюсь и отскакиваю назад. Мгновение мы меряем друг друга взглядами, сжав кулаки, а потом… я, покачав головой, начинаю ржать вместе с ним, как придурок.

Вот же сволочь тупая.

Позднее, тем же днем, пока мы летим в кильватере авианосца к Венатору, Китон с жаром представляет мне идею, как сделать корабль еще быстрее. Мы в белой комнате, машинном отделении «Гладиана», в окружении пультов, форсунок и труб. К стене прикреплен обручами цилиндр из армированного стекла, а внутри него – наш двигательный кристалл. Камень величиной с череп пульсирует светом, накачивая судно энергией.

– Если вычисления верны, – говорит Китон, – мы увеличим показатели «Гладиана» на триста процентов.

Я успеваю только пораженно взглянуть на нашего механика, а в следующее мгновение она уже бомбардирует меня сложными выкладками, перечисляет длинные формулы и уравнения. Я, конечно, знаком с азами кристаллической инженерии, но компетенция Китон намного превосходит мою.

В конце концов, окончательно запутавшись, поднимаю руку:

– Ладно, я тебе верю.

– Значит, можно попробовать?