Марк Грегсон – Среди змеев (страница 57)

– Королю скажем? – спрашивает Брайс. – Нам нужен новый стратег.

Уперев руки в бока и немного подумав, я качаю головой. Не дам дяде возможности подсунуть мне в команду еще шпиона, да и потом – Громилу никто не заменит.

Только не на моем корабле.

Поэтому я перевожу взгляд на Китон, и она все понимает без слов. Какое-то время она уже была нашим стратегом, и очень даже хорошим. Вот ее шанс снова возвыситься. Я достаю из кармана жетон стратега медного цвета, который Громила оставил вместе с письмом об уходе.

– Наш новый стратег теперь Китон. Механиком она тоже останется.

И я прикалываю ей на грудь второй жетон.

Есения выгибает бровь:

– В своеобразную же команду я попала. Надеюсь, капитан, ты понимаешь, насколько это странно?

Понимаю.

Пассажирское судно уносит Громилу в синюю даль небес.

Родерик тем временем присоединяется ко мне у перил.

– Прощай, ты, здоровенный брань, – произносит он и добавляет, понизив голос так, словно не хочет, чтобы его услышала мама: – Придурок.

Волосы мне треплет вечерний ветер открытых небес. Я стою на носу своего корабля, идущего во главе эскадрильи.

Следом за «Гладианом» летят три борта класса «Хищник»: «Феррум», «Телум» и «Якулор». Блестящие и гладкие, словно зеркало, они – точные копии нашего корабля. Но и это еще не все: позади «Хищников» следует самый крупный и мощный корабль нашего флота, «Титан» под названием «Эксплозио». Эта махина несет на борту пушки «Омега», выстрелом из которых можно поразить цель с дистанции в полтора километра. Справа и слева от нас – по крейсеру: «Отважный» и «Смелый», мощные суда средней величины, уменьшенные и более маневренные версии линейных крейсеров Стражи. У каждого в ангарах по двенадцать «воробьев», в команде, кроме основного экипажа, два десятка летчиков. Штурманы сидят в приземистых командных рубках.

Эти корабли – белые, как облака.

Вперед вырывается самый маленький член эскадрильи. Он сделан из дерева и увенчан стеклянным куполом, внутри которого Магеллан из Кабралов. Его «Римор» – это синий корабль цеха Исследователей класса «Пчела». Суденышки такого типа настолько редки, что до сих пор я их даже не видел.

Глядя, как наша эскадрилья идет к неизведанным пределам, я невольно ощущаю радостный трепет, который, впрочем, омрачается воспоминаниями о неудачах. Последний раз эскадрилья под моим началом всего за неделю лишилась сразу трех кораблей. Потеря даже одного борта – кошмар, а тут мне доверили еще больше судов и людей. Это же крейсеры Стражи! Сотня с лишним человек рассчитывают, что я верну их домой, к семьям, живыми. Однако полагаются на меня не только они: от того, как я буду руководить экспедицией, зависит судьба всего Скайленда.

Как, черт побери, провести всех через предстоящее испытание?

Что еще хуже, если поделиться с кем-нибудь страхами, меня сочтут слабаком. Посчитают, что возглавить экспедицию должен кто-то другой. Я и сам никак не могу выбросить из головы эту мысль.

Вздохнув, я крепче сжимаю поручень перил.

Оттуда, куда мы направляемся, связаться с королем не получится. Поэтому каждое решение – на моей совести. От меня зависит успех или провал экспедиции.

Некоторое время я стою в тишине, чувствуя, как немеют на морозном ветру щеки. Впрочем, скоро мы достигнем Восточных пределов. Там воздух станет горячим и сухим.

Подходит Родерик.

– Я закончил модифицировать все турели, – докладывает он.

– А я думал, ты просто настраиваешь их.

– Разве я не спросил разрешения?

Я качаю головой.

– Ох, – смущается Родерик. – Понимаешь, мне в голову пришла идея, как увеличить скорострельность. Теперь она составляет шестьдесят гарпунов в минуту.

Раскрыв рот, я пораженно смотрю на Родерика.

– Ты просто гений. – Тревога отступает.

– Знаю. Ты… не злишься, что я не спросил разрешения?

– Злюсь, – говорю и тут же, видя выражение его лица, добавляю: – Шучу.

– Как всегда неудачно, – дуется Родерик.

– Зато я хотя бы красивый.

– И это тоже плохая шутка. Все же знают, что это я тут безумно красивый.

– Мнение твоей мамы не в счет, Родерик.

– Уже лучше, – замечает он. – Делаешь успехи. Как-нибудь привью тебе чувство юмора. Точно как ты учил меня фехтовать.

– Ты уже фехтуешь лучше.

– Э-э, ну, я был безнадежен в фехтовании, а ты безнадежен в юморе. Думаю, все получится.

Я улыбаюсь, глядя на него.

– Родерик, у тебя на моем судне полная самостоятельность во всем, что касается оружия. Спрашивать ничего не нужно.

– О, на самом деле я знал. Просто хотел внушить тебе, будто ты главный.

Я смеюсь, а вот Родерик становится серьезен. Оглядывается, как будто проверяя, нет ли кого поблизости.

– Конрад, я понимаю, у тебя и так забот полон рот, но… – Он выдыхает. – Это задание… Что-то с ним не так.

Я прищуриваюсь:

– Объясни.

– Не могу, не знаю как. Может, просто слишком нервничаю… но… Наша эскадрилья неидеальна. Если лантиане прознают…

– Не прознают.

– Себастьян же откуда-то узнал.

Верно, думаю я, оцепенев. Совершенно забыл, как сам рассказывал об этом Родерику. Проныра Себастьян всегда умел раскрывать тайны. Он – как мелкая крыса, всюду умудряется сунуть свой нос.

– Мы готовы, – заверяю Родерика, глуша в себе беспокойство, выдавливая эти слова, потому что должен оставаться сильным, доказать, что я истинный лидер.

– Что ж, – закусив губу, отвечает Родерик, – я по своей части все сделал. Наши турели теперь как никогда мощны. Я, кстати, связался с мастерами-канонирами флота. Передал им подробные инструкции, чтобы и они смогли модернизировать свое оружие.

– Ты поделился секретами с другими кораблями?

– Ну да!

Я удивленно моргаю. Изобретения Родерика, все эти настройки оружия – его законные тайны. С их помощью он мог бы возвыситься в цехе или, возможно, стать однажды мастером-канониром на каком-нибудь прославленном корабле. Например, у мастера Коко.

Вместо этого он запросто делится находками ради блага всей эскадрильи.

– Ты хороший человек, Род.

– Напоминать об этом необязательно.

Похлопав меня по плечу, он уходит. Наверное, к себе в мастерскую уровнем ниже, где его дожидается схема очередного изобретения.

Я оглядываю свой корабль. Отто трет сверкающие чистотой перила. Есения правит судном, мягко натягивая струны. Брайс о чем-то беседует с Китон, указывает на какие-то числа в заметках. Арика… наверное, внизу, готовит обед.

Все члены моего экипажа уникальны, но, размышляя о них, я чувствую тревогу в глубине души, страх. И пытаюсь прогнать его: пусть мы идем к не отмеченным на картах территориям, но мы вернемся. Все до единого.

Я не допущу, чтобы с моей семьей что-то случилось.

Проходит три дня. Как лейтенант-коммандер и командир эскадрильи, я почти не бываю один. Моего внимания одновременно требуют если не три коммандера Стражи, то четыре капитана Охоты. Еще за мной всюду ходит прикомандированная дядей советница из цеха Науки, Тара из Кайлов. Насладиться временем в компании друзей удается так редко.

Пусть мой экипаж поглощен исследованием Восточных пределов, мы так и не оправились после ухода Громилы. Он всегда слишком прямо говорил о том, на что другие только намекали, однако сейчас, без него, и трапезы проходят тише. Не так весело. Мы знаем, что надо сосредоточиться на задании, но это так трудно, когда в наших рядах образовалась здоровенная брешь.

Я пользуюсь любой возможностью побыть в полном одиночестве. Вот и сейчас, облокотившись о перила на носу корабля, с наслаждением подставляю лицо теплому ветру, что треплет мне волосы и дует в очки. В этих пределах намного жарче. Мне даже куртка не требуется.