Марк Грегсон – Среди змеев (страница 49)

– Ты молодец, Китон. Нам нужно всего тридцать минут, – отвечаю. – Скоро будем на Холмстэде.

Далеко впереди схлестнулись вьюга с грозой. Громила бросает на меня взгляд, и горло сдавливает. Такие шторма – редкие, они предвещают беду. Над флотом проносятся раскаты грома. Я стискиваю зубы. Нет, говорю себе, это всего лишь непогода. Ничего необычного. И пусть скайлендцы разобщены, они – самые матерые бойцы в мире.

Холмстэд мы не утратим. Я скорее умру, чем мой остров падет.

Арика угощает всех перцами, фаршированными яйцом, с добавками для сил и энергии. Она легонько похлопывает меня по руке.

– Спасибо, – говорю ей.

Кивнув, она подходит к Громиле, однако его взгляд намертво прикован к горизонту. Постояв немного, Арика гладит Громилу по спине, и только тогда он без слов принимает завтрак.

Накормив экипаж, Арика отходит к оружейной платформе и опоясывается лентой с ручными гранатами.

Громила машинально жует перец, а у меня живот скрутило так, что кусок в горло не лезет. Однако энергия мне нужна, поэтому целиком заталкиваю перец в рот и заставляю себя проглотить его.

Снегопад становится сильнее, и белые хлопья облепляют очки.

Внезапно вспыхивает очередная молния, позволяя разглядеть мой родной остров. В такой момент это зрелище разрывает мне сердце.

Гигатавна нельзя допустить до Холмстэда.

Нельзя – и все тут.

По палубе кружат льдистые вихри.

Я снимаю с пояса подзорную трубу. Белые крыши домов блестят в лучах раннего солнца. В окнах высотников и срединников виднеется красное сияние теплошаров. В Низине же повсюду чадят дровяные печи.

Снег мирно укрывает спящий город.

Я думаю об отце и матери. О своих приключениях на земле родного поместья. Вспоминаю Макгилла.

Холмстэд становится больше.

Я вдруг замечаю, что у меня дрожат руки, но виной тому не мороз. Стискиваю в кулаке капсулу с осколком материнской трости. Я ее подвел. Не смог по-настоящему вырвать сестру из дядиных лап. В жизни я нарушил много обещаний и сейчас отчаянно хочу дать слово, что Холмстэд не падет. Что у меня получится как-то остановить гигатавна.

Но вдруг я снова потерплю неудачу?

Решительно стискиваю зубы. Нет. Холмстэд не падет. Я не допущу. Это мой дом. Здесь моя семья училась возвышаться в мире, которому плевать на всех, кроме сильнейших.

Есения оттягивает струны на себя, и мы останавливаемся в полутора километрах от острова. Вокруг нас собирается флот. В небе теперь корабли да снег.

Из домов, зябко дыша на руки, начинают выходить холмстэдцы. Кто-то идет на рынок, кто-то – на утреннюю прогулку.

– Капитан, – говорит Отто, указывая назад, – еще корабли.

Обернувшись, я поднимаю подзорную трубу, и на миг меня охватывает отчаяние. Мне кажется, что это корабли Гёрнера. Однако вскоре вздыхаю с облегчением. Это прибыла на своем черном судне, «Лучнике», мастер Коко в сопровождении нескольких десятков бортов – охотников, которых сумела собрать за столь короткое время.

У меня в душе зарождается крохотная надежда.

После событий на Венаторе я еще не виделся с мастером Коко и сейчас подумываю связаться с ней. Просто чтобы услышать ее голос. Проникнуться силой ее духа. Впрочем, нужды в этом нет, потому как спустя несколько мгновений она оказывается в зоне действия коммуникаторов и наши запонки оживают.

Звучит сообщение всем охотникам:

– Холмстэд под угрозой, – как всегда ровным голосом произносит Коко. – Грядет гигатавн. Однако мы, охотники, выкованы из стали горгантавна. И тогда как другие бегут от смерти, мы устремляемся ей навстречу. Если сегодня нас постигнет падение, то мы уйдем в сиянии славы. Охотники, – она делает паузу, – на зверя!

Ветер доносит слабое эхо боевых кличей. Первым их подхватывает Родерик, за ним – Брайс. Я же поначалу боюсь, что у меня получится лишь жалкое нытье, однако, выталкивая из груди скопившиеся там тревогу и страх, издаю настоящий рев.

В наступившей потом тишине слышно только завывание ветра.

«Лучник» обгоняет нас, а следом за ним идет «Анри». У меня глаза лезут на лоб. «Анри» – это столетний кораблик, принадлежащий человеку, научившему меня, как быть охотником. Тому, кто подсказал, что возвыситься на Состязании и победить можно, собственноручно убив горгантавна.

Мадлен де Бомон.

Ее команда – пожилые ветераны в отставке – стоит на деревянной палубе, держа наизготовку гарпунометы, ручные зенитки и пушки. Моя бывшая наставница смотрит на меня и машет рукой, затем ее корабль отходит назад, присоединившись к флоту. Старенький, он лучше покажет себя в битве как судно снабжения.

Я встаю у оружейной платформы и присматриваюсь к нашему арсеналу. Через какое-то время ко мне подходит Брайс.

– Чувствуешь что-нибудь? – спрашиваю у нее. – Без симбиона.

– Тварей я никогда не чувствовала. Только людей.

Кивнув, я берусь за ручной гарпуномет. Девять килограммов тяжело ложатся мне на плечо.

– Конрад, мне… мне жаль, что война пришла сюда.

Я уже хочу ответить, но тут вздрагивает весь флот. От чудовищного рева едва не раскалывается небо. Он пробирает до костей, так что сердце бессильно трепещет. Лицо Брайс искажается от тревоги. И вот из-под кислотных туч показываются два сосуда, они начинают вращаться, создавая воронку. Открывая проход для зверя длиной почти в километр.

Гигатавн вернулся.

Глава 23

Гигатавн с ревом летит сквозь метель навстречу рассвету.

Его тело покрывается бутонами взрывов от выстрелов пушек «Омега» с бортов кораблей класса «Титан». Сияющее пламя охватывает участок его красной шкуры, обжигает плоть. Недовольно заурчав, чудовище сбрасывает раскаленные чешуйки, и те, вращаясь, летят в нашу сторону.

– Есения! – кричу я. – Вниз!

Прямо на нас летит пластина размером с сам «Гладиан». Есения опускает руки, и мы пикируем. Меня жестко кидает на перила.

Вот дьявол. В прошлый раз во время сражения гигатавн чешую не сбрасывал. Пролетев над нами, пластина рассекает надвое другой корабль, разносит палубы его многочисленных уровней. Члены экипажа с воплями падают за борт. Из коммуникатора доносятся призывы о помощи.

Как мне ни больно, помочь мы не можем. На Холмстэде тысячи людей рассчитывают на нас. Гражданские суда покидают остров сотнями.

Невероятное чувство координации Есении спасает «Гладиан»: она ловко проводит корабль мимо смертоносных пластин чешуи, прореживающих наш флот. Похоже, гигатавн не заботится о своей броне, используя ее как снаряды. Тоже мне, дикобраз, черт возьми. Нижний мир не боится, что мы сумеем уничтожить их тварь. Они видели, чем закончилась битва при Айронсайде: тогда мы едва ли оцарапали шкуру этого змея.

Нервы натянуты, и я говорю себе: на этот раз все будет иначе. Обязательно.

– Есения! – кричу. – Подойди ближе!

Она резко выбрасывает руки вперед, и меня едва не сносит натиском ледяного ветра. Под нами блестят в рассветных лучах исполинские металлические кольца. Я смотрю в прицел гарпуномета, нахожу оголенный участок белой плоти и жму на спуск. Отдача больно ударяет в плечо; гарпун уносится в цель, пронзая небо. Входит в бок гигатавна. Но это – как слону дробина.

– Завалите его! – кричит в коммуникатор мастер Коко. – Завалите!

Следуя за «Лучником», мы с умопомрачительной скоростью по спирали кружим над монстром. Бьем по нему из всех орудий. Арика швыряет ручные гранаты. Брайс палит из наплечной пушки. Родерик жмет на спуск автоматической турели, посылая в чудовище гарпун за гарпуном.

Даже Отто стреляет гарпунами. Громила жмет на гашетку, и его турель выдает очередь из мин.

Корабль Коко и еще несколько других бортов окружают шею гигатавна, выпустив вращающиеся диски, к которым крепятся цепи. Монстр издает рев, когда диски острыми краями впиваются ему в шею.

Корабли носятся вокруг шеи гигатавна, натягивая цепи, и диски еще глубже входят в чешую… но до живой плоти достать уже не могут. Твердая сталь не пускает их дальше.

Коко орет в коммуникатор, веля отсоединить цепи. Охотники выпускают огромные гарпуны, а стражи – взрывные снаряды, от грохота которых у меня покалывает в пальцах ног. Вокруг морды зверя, обстреливая его глаза, мельтешат «воробьи».

– УБЕЙТЕ! – командует дядя. – УБЕЙТЕ ЕГО!

Я бегу к оружейной платформе. Должно же быть что-то… Что угодно. Заряжаю в метатель гарпун, а к концу снаряда приматываю пояс с ручными гранатами.

Я не сдамся. Если повезет, мой гарпун вонзится глубоко в обнаженную плоть чудовища, а гранаты повредят какой-нибудь жизненно важный орган. Или взорвут газовый мешок, что удерживает тварь на лету.

Устремляюсь к перилам. Икры горят от перегрузки, ведь мне приходится бегать в магнитных ботинках. Ветер треплет воротник моей куртки. Приникаю к прицелу и жму на спуск. Гарпун пронзает небо, точно копье, и входит в оголенную плоть. Я жду, затаив дыхание, и вот раздается влажный хлопок, вырывая кусок мяса. Однако монстр летит себе дальше, словно я всего лишь метнул в него камень.

Оцепенев, смотрю, как он давит в кольцах несколько кораблей, которые подошли слишком близко.

Гигатавн настолько велик, что даже его медленные движения создают воздушные волны, раскачивающие наши суда.

Коко ведет свои корабли на второй заход, стреляя гигантскими гарпунами. «Титаны», забыв о пушках «Омега» и больших гарпунах, сбрасывают на змея зажигательные бомбы.

В небо летит еще больше чешуек. Они десятками срезают «воробьев» и охотничьи суда.