Марк Грегсон – Среди змеев (страница 48)

Мы плавно отходим от причальной платформы, а я чувствую внезапный укол вины: голос матери поучает меня, что нельзя просто так улететь, хотя бы не махнув рукой на прощание Элле. А вдруг что-то пойдет не так, когда явится гигатавн? Вдруг мы с ней больше не увидимся?

Я оборачиваюсь и взглядом ищу платформу, на которой оставил Эллу.

Сестра ушла.

«Я старался, мама, – вздыхаю я. – Старался».

Вскоре Есения выводит «Гладиан» за ворота ангара. Снаружи на нас моментально накидывается зимний северный ветер, а лица обжигает яркое солнце.

Родерик улыбается.

Ну хорошо, Есения вывела нас из чрева «Неустрашимого». Посмотрим, как она умеет летать.

– Включить магниты, – говорю в коммуникатор, а сам натягиваю очки для защиты от ветра. – Есения, прибавь-ка ходу.

Кивнув, Есения выпрямляет руки. Миг – и мы уже несемся сквозь облака. Ого! Мимо размытыми пятнами мелькают прочие корабли, и я, чтобы не упасть, хватаюсь за перила. Проходим между двух авианосцев и под звеньями «воробьев». Отто хохочет, цепляясь за ограждение. Он, скорее всего, впервые на столь быстром корабле. Мы тем временем поднимаемся над покровом облаков, сверкающих золотом в лучах солнца. Затем, выйдя за пределы флота, Есения лихо разворачивается, вытянув левую руку.

Впереди снова встает белая гора Холмстэда. Между нами и островом сотни кораблей.

Есения выбрасывает вперед обе руки, и мы на полном ходу устремляемся к острову и нашему флоту. Родерик смеется. Идем к линейному крейсеру. Вот-вот разобьемся о громаду его черного корпуса.

– Вниз! – ревет Громила. – Подныривай, ты, полоумная!

И под вопль Родерика Есения ловко проводит нас под днищем корабля.

Инстинктивно пригибаюсь. Линейный крейсер проходит прямо над нашими головами. Родерик, выпучив глаза, оборачивается в мою сторону. Похоже, наши с ним мысли сходятся. Есения – ас. Так плавно «Гладианом» не правили с тех пор, как у его струн стоял Элдон из Бартемиусов. Есения даже лучше, чем Дрейк.

Мы лавируем между авианосцами, крейсерами и свифтерами. Сделав несколько проходов через весь флот, Есения оттягивает руки к себе, останавливает «Гладиан».

Родерик, Брайс и Громила аплодируют.

– Несешься так, будто в уборную спешишь, – говорит Громила, – и всерьез боишься не успеть.

Родерик завывает от смеха, хлопая себя по ляжке.

Есения тяжело дышит, и по ее смуглому лбу стекает капелька пота. Хорошего пилота отличает не только точность, но и выносливость. Приходится превозмогать сопротивление струн, поэтому нужны сильные плечи и идеальная координация движений.

У Есении, похоже, в достатке и того и другого.

Мы плавно останавливаемся внутри защитного периметра линейных крейсеров и авианосцев. Есения сходит с нажимной плиты; колпак складывается, и она спрыгивает с платформы. Тем временем я выслушиваю доклад Китон из машинного отделения.

Есения же переходит на корму и смотрит на наш флот в подзорную трубу.

Когда же наконец обнадеживающий доклад закончен, я снимаю очки и подхожу к ней.

– Ты сильный летчик, – говорю.

Она кивает:

– У корабля просто замечательный ход.

– За это спасибо Китон.

– Поблагодарю ее.

Беседа проходит как-то неловко, стесненно. Однако сейчас я сделаю разговор еще более неудобным. Буду говорить прямо и откровенно:

– Есения, ты работаешь на моего дядю?

Опустив трубу, она смотрит на меня с прищуром.

– Откуда такие подозрения?

– Оттуда, что король прикомандировал тебя к моему кораблю. Лично.

– Он прикомандировал меня к твоему кораблю, принц, потому что я лучший пилот во всем цехе Охоты.

– Обращайся ко мне «капитан», – поправляю. – И я уже знавал хороших пилотов.

– Вот как? Ну что ж, я куда лучше, капитан. Король хочет, чтобы ты остался жив, поэтому посоветовался с мастером Коко. Однако ты меня даже не помнишь, верно?

– А должен?

– Да. Если бы не твой корабль, – произносит она с легкой горечью в голосе, – я бы победила в Состязании. Мы уже праздновали триумф на закате, когда услышали новость о том, как «Гладиан» пролетел сквозь сердце горгантавна восьмого класса.

У меня округляются глаза.

– Ты служила на «Каламусе»?!

– Штурманом. Команда была хорошая. Наш капитан, Хуэйфан из Сю, рождена стать великой. Она сплотила нас. На борту не было ни шпионов, ни убийц. Мы заслуживали победы. – Она делает паузу. – И все же… тебя нельзя недооценивать. – В ее голосе слышится легчайшая нотка восхищения. – Ты не просто одержал победу, ты всех поразил. Поэтому, услышав, что вам нужен пилот, я ухватилась за этот шанс. Надеюсь только, что… твоя команда не станет собачиться, как во время Состязания?

– Мы едины.

– Время покажет.

И, не дожидаясь команды «вольно», она переходит на другую часть палубы. Я окликаю ее:

– Рад, что ты с нами… штурман.

Помолчав и потом кивнув, Есения идет дальше.

Я ценю ее откровенность и летные навыки и надеюсь, что трудностей с ней не возникнет. Прямо сейчас мне и так их хватает.

Окинув взглядом корабль, я замечаю Отто: малец усердно возит шваброй по палубе, оттирая воображаемую грязь. Чуть удивленный, я некоторое время присматриваюсь к нему. По крайней мере, этот нам сцен не устроит.

После дневного перехода флот останавливается в ярком свете луны. Я иду к своей каюте в предвкушении спокойного сна, но не успеваю даже открыть дверь, как дядя шлет сообщение всем бортам:

– Нас направили по ложному следу. Алона обманула нас.

Я замираю.

– Гёрнера никогда на юге не было. – Дядя задыхается от гнева, выдающего его страх. – Поступила информация: гигатавн вот-вот нагрянет.

Я цепенею. Мы знали, что возвращение монстра неизбежно, но ожидание так затянулось, что все успели расслабиться.

– Проложить курс по следующим координатам, – приказывает дядя. – Да пребудут с нами ветра. Да возвысимся мы все.

По кораблю эхом разносятся крики. Экипаж выпрыгивает из коек и бежит в коридор, спеша приступить к заданию. А мне даже на карту смотреть не надо, ведь я уже знаю координаты наизусть.

Из-за угла быстро выходит Громила, и мы с ним молча смотрим друг на друга в ужасе.

Гигатавн нацелился на Холмстэд.

Глава 22

Мы с Громилой стоим на палубе. Воет вьюга. Наше дыхание превращается в пар, а куртки хлопают на ветру.

Громила так сильно сжимает перила, что кажется, они вот-вот погнутся. Холмстэд – дом наших предков, где нас растили во взаимной вражде. Где соперничество наших семей переросло в кровавое противостояние.

Мой камень в запонке потускнел. Я хотел отправить сообщение прямо на остров, однако дядя запретил дальнюю связь по всему флоту. Лантиане не должны узнать, что мы ожидаем их, но из-за этого нельзя послать и предупреждение на Холмстэд.

Есения натягивает струны, выводя «Гладиан» в авангард флота. Позади нас небо озаряют сотни огней, а с флангов выстроились эскадрильи «воробьев». К нам примкнула армада острова Стоунфрост – это флотилия старых, но при этом мощных судов, над каждым из которых реет флаг с молнией, гербом герцогини Стоунфроста.

И пускай наши силы возросли вдвое по сравнению с тем, что мы выставили против гигатавна первый раз, у меня внутри зреет тревожное чувство. Сказывается критический недостаток меритократии: мы – общество, состоящее из отдельных личностей, озабоченных исключительно собственными желаниями. Личным восхождением.

Мы не коллектив. А вот Нижний мир – в нем все действуют сообща.

– Двигатель работает на двухстах процентах мощности, – докладывает по коммуникатору Китон. – Больше разогнать не могу, иначе при такой температуре он лопнет. И дольше часа на разгоне его держать тоже нельзя.