Марк Грегсон – Среди змеев (страница 24)

Родерик таращится на Брайс, бормочет:

– Она…

– Ступай, – перебиваю. – Вывози нас отсюда.

– Но…

– ПОШЕЛ!

Китон, трепетно погладив Брайс по плечу, тоже встает.

– Я за пилота, – говорит она.

Команда разделяется. Арика уходит следом за Китон к трапу, ведущему к люку на верхнюю палубу. Громила же, похлопав меня по плечу, убегает за Родериком.

Я тем временем склоняюсь над Брайс. Бережно трогаю ее холодный лоб. Лицо и голова у нее в ссадинах и порезах, в золотистых волосах темнеет кровь. Я беру Брайс на руки и прижимаю к себе, позабыв о собственной боли, а Элла молча смотрит на нас.

И тут моей щеки касается легкое дыхание.

Брайс еще жива. Она держится, хоть и из последних сил.

– Надо быстрее вколоть ей лекарство! – выкрикиваю я.

Кое-как поднимаюсь на ноги и, спотыкаясь, несу Брайс в лазарет.

Корабль внезапно вздрагивает. Ноги гудят от боли, в боку тоже пульсирует, но я не останавливаюсь. Надо добраться до палаты.

Элла уходит вперед, проверяет коридоры.

На нас с криками выбегают трое лантиан. Элла раскладывает трость и кидает ее в ближайшего, едва тот вскинул автомушкет. Он еще успевает удивиться, а металлический олень бьет его по лицу. Элла уклоняется от выстрела другого солдата, ныряет вперед и подхватывает трость. Два быстрых взмаха – и оставшиеся лантиане падают, оглушенные мощными ударами в голову.

Я же едва бреду, пытаясь не уронить свою ношу. Элла подхватывает Брайс за ноги, и мы проходим в лазарет, кладем ее на койку. Корабль в эту секунду снова вздрагивает, и тогда я пристегиваю Брайс ремнями. Сестра бежит к ящикам с препаратами.

– Где они, черт побери?

У меня замирает сердце. Неужели мы все истратили? Нет, не могли. Если только лантиане…

– Вот! – обрадованно выкрикивает Элла.

Она бросает мне лекарство. Снаружи гремят выстрелы, но я вздыхаю с облегчением. Закатываю рукав Брайс и ввожу препарат ей в руку.

Корабль вновь дергается, и я, чтобы не упасть, хватаюсь за край койки. Снаружи опять что-то взрывается. Мне надо наверх, помогать остальным. Однако сперва я бережно сжимаю ладонь Брайс.

– Вернись, – шепчу ей на ухо. – Пожалуйста.

Мы с Эллой выходим в коридор и сломя голову бежим к трапу, ведущему на палубу. Взбираемся по нему. Корабль трясет, а когда я распахиваю люк и высовываюсь в него, то в лицо мне ударяет волна раскаленного воздуха. Предвечернее небо содрогается от мощного взрыва. Каким-то чудом нам удалось вырваться из ангара «Голиаса». Громила с хохотом палит из турельного огнемета, и в воздухе, сжигая вражеские «воробьи», вихрятся сгустки золотистого пламени. Одноместные истребители так и сыплются с неба.

Мы с Эллой выбираемся на палубу, сгибаясь под яростными порывами ветра.

Вражеский флот посылает нам вслед залп из мин.

Китон уже забралась на рулевую платформу, и ее накрыло стеклянным колпаком. На пальцах у нее сверкают штурманские кольца, соединенные с золотыми струнами, и она с криком выбрасывает руки вперед. «Гладиан» подчиняется, уносясь прочь с безумной скоростью.

Верещат два горгантавна шестого класса. Их рев бьет по ушам. Свернув хвосты, змеи стрелами бросаются вслед за нами. Они разевают пасти, готовые отхватить корму «Гладиана» и проглотить двигатель.

Тогда Китон резко уводит нас вправо, и горгантавны пролетают мимо, оглашая небо разочарованным ревом. Дальше Китон всем телом подается вперед.

Не готовый к такому рывку, я падаю. Упираюсь в палубу дрожащими, усталыми руками и встаю. Выкручиваю реле на поясе, и мои ботинки примагничиваются к стальной поверхности. Хватаю гарпуномет, но оторвать его от палубы не получается. Силы покинули меня без остатка.

К горгантавнам присоединяются «воробьи». Они выпускают по нам лучи белого света, которые жгут обшивку «Гладиана». Арика со свирепым криком вскидывает на плечо гарпуномет и жмет на спуск. Истребитель с пробитой кабиной начинает дико вращаться и врезается в соседа.

Китон кричит, натягивая струны, разгоняя корабль до невероятной скорости. У меня с лица чуть не срывает очки, а подошвы скользят, хоть и включены на полную мощность. Упав, я как можно быстрее пытаюсь подняться, но в конце концов сдаюсь и ныряю в сетку у ограждения.

Воют горгантавны.

– Что, – хохочет Громила, – не угнаться за нами, уроды?

У кормы еще сверкают, озаряя небо, выстрелы, но горгантавны отстали, да и «воробьи» не могут перехватить нас. Вскоре остаемся одни посреди неба, все дальше уходя от флотилии Гёрнера.

Наконец мы свободны, и я выкатываюсь из сетки, облегченно вздыхаю. «Гладиан» снова наш, а мы не просто сбежали от Гёрнера, но и знаем теперь, где он.

Флот короля его настигнет.

Глава 13

Дядя молча выслушивает по коммуникатору доклад о нашем пленении на Венаторе. Получив координаты вражеской флотилии, он мигом отдает приказ капитану «Неустрашимого» отправляться в Северные пределы. Дядя знает, что к их прибытию Гёрнера уже и след простынет, но тем не менее полетит.

– А твои пленники? – спрашивает он. – Эти грязееды?

– Лантиане, – поправляю я.

– Что?

– Их зовут лантианами. Люди из Нижнего мира – это лантиане.

– Неважно. Как ты с ними поступил?

Я снова сижу за столом в капитанской каюте, и заходящее солнце золотит мою покрытую синяками кожу. Раны все еще побаливают, но я принял лекарство, и сломанные ребра уже начали срастаться.

– Пленники заперты в самодельных клетках. Всего их шестнадцать.

– Шестнадцать? – Дядя молчит, а потом признает: – Твой побег впечатляет.

– Без Эллы он не удался бы.

– Вот как?

И я расписываю ее подвиги.

– Да, – произносит дядя, – она усвоила науку. Передай сестре, что она заслужила свою первую трость. Я привезу подарок с собой.

В ответ я молчу.

– Итак, – подводит итоги дядя, – сговорчивых пленников допросить, упрямых – за борт.

Я чуть не давлюсь воздухом. Что?! Я не палач. В бою драться – с радостью, но убивать беззащитных людей?..

– Дядя, я планировал всех доставить на Охотничью заставу.

– Скайленду грязееды ни к чему, особенно те, с которых нечего взять. Пустая трата ресурсов.

По спине пробегает холодок. Эти лантиане – живые люди, у них семьи. С ними нельзя поступать так. Хладнокровно казнить их? Ну нет.

– Дядя…

Он обрывает:

– Они проявили милосердие, когда обрушили Айронсайд? Конрад, ни о какой высокой морали и речи быть не может. Выведи их на палубу, заставь говорить. А будут молчать… – Он не договаривает, давая мне самому все додумать. – Только Алону из Мизрахи оставь в любом случае. Она может оказаться полезной. Все ясно?

Я краснею. Урок, который преподал мне отец, бросив на острове с провлоном, не забыть. Тогда было так: либо я зверя, либо он меня; но нельзя же все делить на черное и белое. Должно быть и серое, некий выход из ситуации, чтобы не становиться таким же негодяем, как мои враги.

Нужно быть лучше, чем требует от меня этот мир.

– Все ясно? – раздраженно повторяет дядя.

– Да, – стиснув зубы, отвечаю я.

– Вот и хорошо. Своим побегом ты вновь доказал, что достоин быть Урвином. Возвышение в нашей крови. Значит, ты в курсе, – говорит он, – что битва на Венаторе превратилась в бойню. Атака Нижнего мира захлебнулась, мы победили. Одной из целей была мастер Коко, но покушение не удалось.