Марк Грегсон – Среди змеев (страница 22)

– Правда?!

– Я украла лекарство из лазарета и принесла ему. Вот только теперь на гауптвахте не протолкнуться от охранников. Они в ярости. Ждали, что Род скончается и сгниет прямо в камере, но благодаря Арике он продержался до моего прихода.

Элла снова оглядывает мои синяки. Я и сам видел свое отражение в иллюминаторе: зрелище не из приятных.

– Биться сможешь? – спрашивает сестра.

Элла, печенье, а теперь еще и новости о Родерике – все это вдохнуло в меня новые силы. Я сжимаю в руке трость моих предков, чувствую трещины на ее поверхности.

– Слышала, что встреча с Гёрнером состоится этим вечером, – говорит Элла. – Как только прибудем, они разберут «Гладиан», лишь бы меня найти. Если действовать, то сейчас. Ну так как, драться сможешь?

Сердце начинает биться сильнее, разгоняя по венам закипающую кровь. Чувствую, что навыки, которые отец прививал мне на площади Урвинов, снова со мной.

И, заглянув сестре в глаза, стиснув зубы, я отвечаю:

– Смогу.

Глава 12

– Конрад! – громким шепотом зовет меня Элла. – Смотри!

Прекратив колотить в дверь, оборачиваюсь. Сестра указывает куда-то вдаль, за иллюминатор. Снимает с пояса подзорную трубу – должно быть, ее она тоже стащила, – и мы с ней по очереди вглядываемся в далекие точки на горизонте.

Выше пелены темных облаков завис «Голиас», черный корабль адмирала Гёрнера, ощетинившийся стволами пушек. Этот линейный крейсер десять лет был флагманом Стражи порядка, пока Брайс не раскрыла Гёрнера как лазутчика. Сейчас вокруг «Голиаса» парят авианосцы с вместительными ангарами, другие линейные крейсеры и эскадрилья «воробьев». А еще рядом в воздухе, работая ластами, кружат тортоны.

Над широкой палубой «Голиаса» возвышается некая надстройка. Башенка, которая, похоже, как-то притягивает тварей, даже самых страшных из них, горгантавнов.

– Видимо, из этой вышки, – тихо произносит Элла, – управляют монстрами.

Змеи, которых мы видим, – южной разновидности, все пятого класса и больше. Среди них много самцов, чьи свирепые морды увенчаны плотными гребнями.

Мы спешим обратно к двери. Я колотил в нее, пытаясь привлечь внимание охраны, минут двадцать, и у меня уже болят руки.

Теперь мы с Эллой стучимся по очереди, однако люди снаружи болтают как ни в чем не бывало.

В конце концов Элла шепотом говорит:

– Мне надо уйти.

– Только со мной.

– Ты в шахту не втиснешься.

– А ты не знаешь, сколько их там снаружи. Мы все сделаем вместе.

– Конрад, – отрезает Элла, заглянув мне в глаза, – у нас нет выбора.

Я пристально смотрю на сестру, на ее длинные белые волосы и вспоминаю, каким спокойствием обладала Элис из Хейлов. Однако Элла – копия мамы только внешне: ведет она себя вспыльчиво и решительно. Совсем как наш дядя.

Он силен и воспитал Эллу по своему подобию.

Не знаю, можно ли доверять ей, но прямо сейчас у нас общие цели. И либо все получится, либо «Гладиан» скоро исчезнет в недрах «Голиаса».

– Если их окажется слишком много, – говорю, – возвращайся, и мы придумаем новый план.

Элла не раздумывая кивает. Она – Урвин. Хочет драки и предпочтет попасть в плен избитой и окровавленной, чем стоя на коленях и без единого синяка.

Элла червем втискивается в вентиляционный люк, а я снова колочу в дверь и ору. Кричу, срывая голос, так громко, что охрана снаружи рыкает. И хорошо, ведь из-за моих воплей лантиане не услышат, как ползет в шахте Элла.

Охранники и сами повышают голоса, но через какое-то время в коридоре неожиданно начинается какая-то суматоха.

Я замираю.

Раздается треск – это трость скрестилась с электрическим копьем, – затем вопли. Крик Эллы. Топот и шарканье. Пыхтение. Потом – еще больше шагов; наверняка Эллу обошли сзади, перекрыли ей путь к отступлению.

Я врезаюсь плечом в дверь. «Ну, давай же, черт тебя подери, – мысленно ругаю ее. – Открывайся! Открывайся же!»

Бой становится жарче – кричат уже все: и Элла, и лантиане.

Чувствую себя никчемным: стыдно, что я застрял здесь. Мне страшно, что кто-то из лантиан сейчас вызовет подкрепление, и тогда на бой сбежится вся вражеская команда. Эллу задавят числом, и никакой талант фехтовальщика ей не поможет.

Наконец шум стихает. Плечо крутит от боли.

– Элла? – тяжело дыша, неуверенно зову сестренку. – Элла, ты там?

Ответа нет.

– Элла?

В коридоре что-то шуршит. Неужели это ее волокут прочь? Тащат вниз, на гауптвахту. Или, что хуже, к Алоне. Этого просто не может быть… Нас вручат Гёрнеру, будут пытать или используют для шантажа. Возможно, Гёрнер считает, что если дядю не испугал гигатавн, то страх лишиться наследников заставит его капитулировать.

Теперь я слышу шаги. Это один человек. Дверь отпирают, приоткрывается щелочка, и я уже готовлюсь наброситься на первого, кто войдет. Изобью всех, оставлю их валяться без чувств у моих ног… Но тут входит Элла, и у меня отвисает челюсть. Она вспотела и запыхалась. Тыльной стороной ладони утирает с лица чью-то кровь.

– Они не успели ни с кем связаться, – говорит сестра. – То есть я так думаю.

За спиной у нее на полу валяются четверо взрослых мужчин. Элла весит-то килограммов сорок, не больше, но в одиночку уложила их.

– Ты не ранена?

Элла отвечает мне сердитым взглядом, словно сам вопрос для нее оскорбителен.

– Надо схватить Алону. Вернуть себе корабль и лететь прочь отсюда. Времени мало.

– Охрана Алоны вооружена автомушкетами, – предупреждаю. – Надо как-то уравнять шансы.

Перетаскиваем тела на камбуз, и, когда последний из охранников уже внутри, Элла опускается на корточки над лежащим без сознания человеком. Со смехом тянется к его поясу.

– Что такое? – спрашиваю.

Она показывает мне ключ от гауптвахты. И я улыбаюсь. Вот это поможет нам уравнять шансы.

– Сколько у Алоны солдат на борту? – спрашиваю.

– Двадцать, – отвечает Элла. – Если не больше.

Ладно, может, силы по-прежнему неравны, зато на нашей стороне неожиданность. Так что надо…

– Принцесса! – кричит в коммуникатор солдат, стоящий в дверном проеме. – Мы ее нашли. Она…

Меткий бросок трости – и лантианин, получив орлом прямо по лбу, падает как мешок с мукой. Следом показываются еще двое солдат, но я, не давая Элле даже вскочить на ноги, выбегаю вперед.

Подхватываю с пола свое оружие. Вспыхнувший гнев придает сил: мое тело изранено, ноги еле держат, ребра переломаны, но вскипевшая кровь хоть немного, но унимает боль. И вот двое солдат, вооруженных искрящими копьями, наскакивают на мою трость.

Полутемное помещение озаряют всполохи.

Скривившись, отвожу в сторону копье одного противника и тут же кулаком бью его в челюсть. Потом обрушиваю удар ему на грудь, и он, вращаясь, отлетает к стене. Второй противник медлит.

Я – нет.

Вот и второе тело без чувств падает на пол. Носком ботинка я отталкиваю в сторону сыплющее искрами копье.

На пороге в это время появляется еще человек и хочет уже захлопнуть дверь камбуза, но тут Элла бросает в него копье. Наконечник бьет лантианина в горло, и он, захрипев, валится на пол в конвульсиях. Я же выскакиваю в коридор, стискивая зубы от боли во всем теле. Впрочем, отец преподал мне один ценный урок: биться невзирая на раны.

Меня поджидают трое, и я накидываюсь на них хищной птицей: ломаю плечи, крошу головы – и, лишь когда падает, забрызгав товарища кровью, последний, отворачиваюсь и складываю трость.

Элла смотрит на меня во все глаза.

– Где ты научился так двигаться? – пораженно спрашивает сестренка.