Марк Грегсон – Край неба (страница 86)

Дядя переводит взгляд на меня.

– Как принц, ты невероятно важен для Скайленда.

Я молчу. Странно, что при всем своем желании возвыситься я даже не думал становиться принцем. Этот титул оказался всего лишь побочным призом на пути к возвращению сестры. Пока мать не умерла, я хотел стать эрцгерцогом и забрать ее в поместье Урвинов. Правда, тогда я считал родовое гнездо своим домом. Теперь же, в последние несколько месяцев, у меня появился другой дом.

– «Гладиан» – прекрасный корабль, – говорит дядя, – но он не подходит тебе по статусу. – Он указывает на авианосец Стражи порядка. – Предлагаю тебе его. Это будет корабль принца.

Черный авианосец, полный пушек и ангаров с истребителями, – это чудовищная машина смерти. У меня под началом окажутся сотни людей. Не придется волноваться из-за переукомплектования экипажа во время охотничьего призыва. И, как принцу, мне не нужно будет беспокоиться из-за мятежа, ведь корабль станет лично моим.

– Получишь всевозможные ресурсы, – продолжает дядя. – Советники, несметные эскадрильи «воробьев», оружие. Все необходимое для защиты. Все, что нужно для войны.

Отец хотел бы, чтобы у меня был свой авианосец. Думаю, будь я другим человеком, решение далось бы легко. Однако стоит мне закрыть глаза и подумать о доме, и воображение переносит меня на палубу «Гладиана». А когда я думаю о семье, то вспоминаю Китон, Родерика и Громилу.

– Я бы хотел устроить тебе экскурсию по нему, – предлагает дядя. – Идем.

Он направляется к двери, но, увидев, что я остался на месте, оборачивается и выгибает бровь.

– Король, я благодарен за предложение, но должен остаться на «Гладиане».

Наступает тишина. Дядя морщит лицо в недовольной гримасе. Видимо, он не предлагал мне выбора, но я все же поступил по-своему.

– Ты хотел от меня возвышения, – объясняю. – Я прошел Отбор и возвысился через Охоту. Однако я охотник до конца жизни. Не могу уклоняться от долга. И даже тебе, король, не нарушить закона меритократии.

– Это пока, – понизив голос, предупреждает дядя.

Я молчу. Мне тошно служить этому человеку, противно, что из-за войны он стал необходим мне. Если есть способ утвердиться на королевском престоле и сделать так, чтобы никто и никогда больше не смог бросить ему вызов, дядя его найдет. Ценности меритократии он будет воспевать лишь до тех пор, пока они помогают ему идти к цели.

– Твое увлечение командой, Конрад, принесет тебе только боль. Они ведь даже на борту не останутся. Вернувшись на Венатор, ты будешь вынужден набрать новый экипаж. Корабль наполнится теми, кого ты не знаешь и кому нельзя доверять. Что еще хуже, «Гладиан» тебе не принадлежит. Надо выкупить его, выполняя охотничьи контракты. Я уже спрашивал мастера Коко, и она подтвердила: цех не примет денег извне. Я не смогу помочь в покупке корабля.

– Знаю.

Помолчав, дядя продолжает давить:

– Новая команда может взбунтоваться, Конрад. Они тебя до низинника спустят. Представь: принц Скайленда – и низинник Охоты. – Он фыркает. – Мой наследник не станет каким-то там драйщиком!

– Я был драйщиком! Им и остаюсь.

– Что? – выгибает он бровь.

– Когда команда поредела, я взял на себя дополнительные обязанности.

Дядя пристально смотрит на меня. Кажется, еще миг – и он разорется, как если бы по моей вине имя Урвин оказалось запятнано. Хотя тогда я Урвином не был, да и сейчас себя им не чувствую.

Наконец он выдыхает:

– Думаю, твой поступок достоин похвалы. Ты бы на все пошел ради возвышения. Отправился бы на край неба.

– Я не как ты, дядя. Не боюсь запачкаться. Мне не привыкать быть низинником.

Он прищуривается. Подумывает, наверное, приказом отправить меня на авианосец, но потом, видимо, соображает, что одним повелением не обойтись. Качает головой:

– Ты совершаешь ошибку. Второй раз такого предложения от меня не дождешься.

– Понятно.

– Что ж, хорошо, Конрад. Бери себе свою посудину, только помни: когда вернешься на Венатор, твоя команда бросит тебя. И в окружении незнакомцев ты еще пожалеешь, что не принял моего предложения.

– А я рискну.

Когда нас снова окутывает тишина, дядя раздраженно машет рукой: иди, мол, – но потом бросает вдогонку:

– Конрад, возвыситься хотят все! Верность переменчива, даже среди друзей. Не теряй бдительности.

Вернувшись на «Гладиан», на палубе которого меня обдувает ветер, я снова чувствую свободу.

Впервые за несколько суток забываю о гигатавне. Мы встали на курс, направляясь по координатам Эллы, и команда собирается на камбузе.

– Ваше величество, – саркастично кланяется Родерик при моем появлении. – Я живу, чтобы служить.

– Захлопни пасть.

Родерик смеется. Однако мне видно, что остальная часть экипажа не знает, как реагировать. Я теперь не просто капитан, но и член королевской семьи.

– Если кто назовет меня величеством, высочеством или просто принцем, отправлю драить гальюн языком.

Тут уже все начинают смеяться. Кажется, удалось разрядить обстановку. И я рассказываю о корабле, который предлагал мне дядя.

У Китон отвисает челюсть.

– И ты его не принял?! Почему?

– Потому что предан семье, а здесь – мой дом.

В комнате снова становится тихо. Громила переминается с ноги на ногу, и до меня вдруг доходит, что я, похоже, совершил ужасную ошибку. Они все собираются покинуть меня.

Элдон подходит и достает из кармана конверт.

– Капитан, – говорит он. – Служба под твоим началом подарила мне уникальный опыт. Я отвезу тебя за сестрой, однако по возвращении на Венатор подам заявление об уходе.

У меня внутри все сжимается.

Значит, минус Громила и Элдон.

Единственная, кому не приходится выбирать, остаться или уйти, – это Брайс. Да и то лишь потому, наверное, что здесь для нее самое безопасное место.

Положив руку мне на плечо, Элдон с тихой улыбкой произносит:

– Вернусь наверх, продолжу вести нас к принцессе.

Когда он уходит, я опускаюсь на скамью.

Меритократия душит дружбу на корню. У каждого свои устремления, у каждого свой путь. И подозреваю, что, сблизившись с командой, я забыл о сути нашего строя: этот экипаж не может быть мне семьей. Мы с ними не одной крови.

Брайс присаживается рядом, и я благодарен ей за то, что она останется. Как бы ни раскидало остальных на Венаторе.

Подходит Китон и тоже достает письмо из кармана.

– Я, м-м, поговорила с командиром одного охотничьего судна, когда мы еще стояли на приколе в ангаре «Неустрашимого». Он предложил место стратега. Обещал взять меня во время призыва, если буду свободна. И, э-э… – Она оглядывается на Родерика. – Рода тоже хотел взять.

Это откровение ранит очень глубоко. Чувство такое, будто сердце стиснула ледяная рука.

Родерик встает рядом с Китон.

– Мастер Коко предупредила, – говорит он, – что ты можешь распустить нас. Она только приветствует это. Вот мы и обещали капитану «Тализ» принять предложение, если освободимся к призыву. Но, – бросает он взгляд на Китон, – ты, похоже, расставаться не спешишь.

Я поднимаю голову. Вижу на его лице легкую улыбочку.

– Мы бы хотели остаться на «Гладиане», Конрад, – говорит Китон. – Если примешь.

– И мы вроде как идем комплектом, – добавляет Родерик, обнимая ее за плечи. – Если только я не влюблюсь в другую роскошную бабенку.

Китон пихает его локтем в бок.

Я с улыбкой рву оба их конверта, и так мы заключаем официальное соглашение. Несколько месяцев назад я лишился почти всей семьи, зато теперь обрел новую.

– Как насчет тебя, Громила? – спрашивает Родерик. – По-прежнему хочешь пробиться назад в семью?

Он единственный из собравшихся на камбузе до сих пор не произнес ни слова. Сидит, подавшись вперед, положив локти на колени. Какое-то время мне еще кажется, что он передумал. Осознал свое стремление быть здесь и нежелание видеть близких. Но вот его взгляд твердеет.